Читаем Вурдалак (СИ) онлайн бесплатно

     ВУРДАЛАК

      - Вот это правильный орк.

      - Дохлый и вонючий? - Бахмут безуспешно прятал нос в рукав, а вот его спутник откровенно наслаждался смрадом. Ратник и сам недолюбливал вспыльчивых степняков, но всему должен быть предел! - Давай его с дороги уберём? А то мимо проехать невозможно!

      - Так здесь никто и не ездит, разве что пешком ходит.

      Предложенная Шипом дорога в обход Ожегодского княжества пролегала по самым дебрям, топям и оврагам. Бахмут подозревал, что силль-миеллонец просто хочет детализировать свою карту, вот и тащит напарника туда, где сам леший ногу сломит. В конце концов ратник действительно вывернул лодыжку, да так здорово, что впору в голос орать, и Шип, сжалившись, пошептался с сойками на предмет человеческого жилья. Птицы, издревле служившие у Перворожденных вместо почтовых голубей, навели на зыбкую болотистую тропку, годную для людей и коз, но сильно проседающую под лошадьми. Первая деревенька фактически держалась на плаву, а между плетёными из ивняка домами были перекинуты полузатопленные мостки, так что её без раздумий миновали, надеясь, что во второй бог удачи выбросит "чёт". Но вместо этого Лукавый Угодник подсунул труп, прямо под шильдой привалившийся спиной к столбу точно сморенный дорогой путник.

      - Нехорошо, когда мёртвый находится там, где ходят живые, - попытался втолковать ратник. - Разупокоится ещё, как тот висельник.

      Шип присмотрелся к голове с чупруном на макушке, коя возлежала у трупа на коленях.

      - Без башки-то? Вряд ли. Судя по клейму на роже, он из клана Бегущего Сайгака. Ну так пусть отдохнёт здесь, торопиться ему уже некуда... - остроухий двинулся вперёд, и Бахмут с тяжким вздохом последовал за ним: всё равно лопаты у спутников не было.

      - Интересно, кто додумался назвать соседние деревни почти одинаково - Опадки и Осадки? А самих жителей величать опадинцы-осадинцы или опаданцы-осаданцы? - через некоторое время полюбопытствовал ратник. По обеим сторонам тропки, отороченной багульником, тянулись затенённые ракитами ярко-салатные лужайки, но принять их за пастбища мешали широкие зеркала бочагов. Деревня ещё не показывалась.

      - Когда я только начал путешествовать, довелось мне ночевать в селишке с чудным названьицем Вздрыщи. Хотел напоследок хозяину благодарность изъявить по вашему обычаю, сказать: "Прощайте, да не взыщите!" Я тогда на человечьем плохо разговаривал, вот глупому мужику и почудилось, будто я глумлюсь... - Бахмут с хохотом зарылся лицом в Зорькину гриву. - Хвала Пресветлой, у Сольдэна быстрые ноги, - невозмутимо закончил эльф.

      На входе в деревню лежало бревно. А сидели на нём три благообразных седых старца. Когда компаньоны поравнялись с привратниками, Бахмут увидел, что у среднего вместо глаз бельма.

      - Моня, скажи Чуне, чтоб поглядел, кто к нам пожаловал - у него глаз зорче твоего, - обратился слепой к соседу справа.

      - Мгмыыы...гхррр-гыыы... - пальцы дедуси быстро-быстро замелькали, складываясь в непонятные символы, широкие рукава небелёной рубахи - длинной, почти в пол - так и порхали.

      - Вестимо, путники, Пиня! - громким и резким, как у глухого, голосом пояснил Чуня, внимательно "выслушав" Моню. - С виду, вроде, пригожие, да что-то много их в последнее время к нам шастает!

      - Из каких земель будете, люди добрые? - дружелюбно поинтересовался Пиня, видимо, главный из старейшин.

      - Из далёких, отец, за трапезой байками чужеземными вас потешим, - разулыбался Бахмут, с голозадого детства знающий, как вести себя с такими вот старичками-боровичками, с виду безобидными, но шибко языкатыми. - Мира вам и здравия, почтенные!

      Шип, не пожелавший оставаться "людом добрым", мрачно откинул капюшон.

      - Ба-а! - вытаращился Чуня. - Это ж кто тебя так суродовал-то? От рожденья лопоухий да косоглазый али колдун какой порчу навёл?

      Бахмут предостерегающе схватил за руку онемевшего эльфа:

      - А скажите-ка, почтенные отцы, у кого можно на ночь остановиться, чтоб не стеснить?

      - Платишь чем? - осведомился Пиня.

      - Деньгой! - ратник громко хлопнул по кошельку, чтобы звон платежеспособности донёся до слепого.

      - Бы-гы-мрыыы! - ожесточённо жестикулируя, вставил немой.

      - Моня прав, вам к Брыне с Анятой надо, только они медьки возьмут! Остальным-то лучше б кус полотна али ещё чего полезное! - Чуня ткнул узловатым пальцем в искомую хижину, и старцы потеряли к путникам интерес до обещанной трапезной байки.

      Вопреки предположению ратника, хозяева оказались не мужем и женой, а братом с сестрой, да такими непохожими, что оставалось только диву даваться. Он - мрачноватый дюжий парень, почти до глаз заросший тёмной бородищей, она - совсем ещё девчонка, маленькая и золотокосая, без умолку трещавшая как коростель с момента, когда путники переступили порог. Кабы не болотная зеленоватая бледность, характерная для местных жителей, была бы хорошенькой.

      Опадчане, кстати, повели себя вежливо: не пялились на пришлых в окна, а чинно заходили к соседям одолжить древесной муки, спросить какого-либо совета или по иному важному делу, да так и оставались. Называли они себя няшами.

      - Почему няши? - встрепенулся Шип. Чуне уже растолковали, кто пожаловал, и старец взирал на "урода" с куда большим уважением, польстив эльфячьему самолюбию.

      - Ну так живём-то почти в самой топи, в няше, то бишь, - пояснил Пиня, также довольный неподдельным интересом со стороны Перворожденного. - У соседей почва осевшая, а у нас опавшая, вот и назвались Осадки и Опадки.

      - Если в округе только два поселения, зачем вам вообще нужна шильда?

      - Дед наш большой человек был, по миру ходил аж до самого княжества Туева, - отвлекшись от очага, вмешалась Анята. - Так вот он сказал, что у всякого селища должно быть название, на щите означенное.

      - А трупы под ним сажать тоже он научил? - съехидничал Шип.

      - Так он со стороны Осадков сидит, значит, и проблема ихняя, - пожал плечами Брыня.

      - Нет, он с вашей стороны сидит.

      - Мгы-быыы! - всплеснул руками Моня.

      - Вот паскудники, опять пересадили! - возмущённо ахнул Чуня.

      Напарники переглянулись.

      - В смысле опять?

      - В смысле, снова, - Пиня нравоучительно задрал палец. - Помер он неудачно, прямо на нашей с Осадками границе, вот с тех пор друг другу и перекладываем. Голову мы ему рубили, чтоб не разупокоился ненароком, значит, хоронить их очередь.

      - А эти подлецы всю работу на нас хотят спихнуть! - досмотрев изящную брань Мони, поддакнул Чуня. Вот и выяснилась причина, по которой осадчане не сообщили соседям о путниках, хотя обычно такие вести разносятся быстрее чиха: няши попросту перессорились из-за "уборки" покойника. Нда, дела-а...

      - Почему помер и когда? - спросил эльф.

      - Хищники загрызли пару седмиц назад, - ответил Брыня слишком быстро, чтобы понять: дело нечисто, но до сумерек селищане всё равно не признаются, а там путникам просто некуда будет деться.

      - Ясно, - не стал настаивать Бахмут. - Но вы бы всё-таки прибрали мёртвого, а то неровен час кто-то из князевых людей увидит и решит, что здесь убийцы живут.

      - А князь-то у нас кто?

      - Эээ... Боримир.

      - Вроде, по-другому звали... - Брыня безразлично поскрёб бороду, что-то сощёлкнув на пол. - Ну да ладно, плевать мы хотели на князей и на людей ихних. Мы, няши, сами по себе, и никто к нам не захаживает.

      - Мы зашли и тот орк.

      - Это верно, а до вас лет десять никого не было, так что пущай сидит. Токмо на другую сторону перекинуть надобно. Феня, Полуня, сделайте, как было!

      Двое подростков лет пятнадцати обменялись разочарованными вздохами, не спеша вставать с плетёных из травы ковриков, кои использовались наравне с лавками и табуретами. Шутливо погрозив лентяям, Анята доверху наполнила большую миску чем-то очень и очень подозрительным и водрузила блюдо на середину стола. Не сговариваясь, местные достали из-за поясов длинные заострённые палочки.

      - Что это? - прошелестел л"лэрд.

      - Скотинка наша! - гордо ответствовала стряпуха. - Вы мимо их пастбищ проезжали.

      - Вы разводите слизней?!

      - Другая скотина здесь не приживается, даже козы топнут. Варёные улитки вкусные, попробуйте!

      Шип смотрел в миску так, словно ему туда нашинковали покойного орка, и Брыня начал темнеть лицом, а Анята расстроено поджала губы. Подозревая, что хозяева не спустят столь неуважительное отношение к национальному деликатесу няшей, Бахмут попросил лопату, чем спас положение. Ясное дело, л"лэрд и не думал помогать с погребением усопшего.

      Когда ратник вернулся, чумазый и промокший до колен, Анята подкладывала в миску очередную порцию улиток, а сытый Шип, в свою очередь, потчевал болотников обещанными байками о чужедальних землях. Начинало темнеть, и вместе с сумраком в хижину вполз вой, отдалённо похожий на волчий, но до того тоскливый и жуткий, что зубы Бахмута против воли выбили дробь. Нечто похожее он слышал, но выл тогда не зверь, а вдова над свежей могилой. Эльф сразу замолчал.

       - А это наш вурдалак! - пояснил Брыня довольно, будто речь шла о местной достопримечательности.

      ***

      - Который задрал орка? - Шип подцепил улитку. Рискнув попробовать первую, он не пожалел и теперь на радость Аняте орудовал палочкой наравне с местными.

      - Он, паскудник! - с порога бодро ответил незнакомый няша. Самым примечательным в нём был пёс - чёрный лохматый волкодав исполинских размеров, чьей пасти мог бы позавидовать крокодил. В руке парень нёс лук, за плечами - колчан, но выглядело всё это так убого, что в случае встречи с упырём надежда только на собаку. Впрочем, и оружие Брыни, висящее на стене, было не лучше.

      - Сколько раз говорили тебе, Додоня, возьми свою псину на привязь, - услышав клацанье когтей, укорил Пиня. - Не ровен час, загрызёт кого-нибудь.

      - Разве что вурдалака!

      - Балуня, иди ко мне! - ласково позвала Анята, на щеках которой вдруг проклюнулся румянец, и волкодав подбежал, метя хвостом. Оказалось, что в холке он по грудь девушке. Можно вместо ослика использовать, раз копытных здесь не держат.

      Вспомнив о боевом товарище, Шип выглянул в окно. За неимением конюшен, лошадей пришлось оставить под навесом, и вряд ли четыре столба да хлипкий плетень послужат преградой для хищника. Сольдэн сторожко поводил ушами, всматриваясь в темноту, но особого испуга не выказывал, видимо, не считая вурдалака достойным противником после кметей-перевёртышей. И всё же л"лэрд решил ночевать на улице, положив рядом с тюфяком обнажённый меч.

      Между тем, Додоня плюхнулся на лавку, нахально потеснив кого-то из местных, и запустил палочку в миску. Вообще он держался по-хозяйски, и, судя по лицу Аняты, очень скоро девушка будет варить улиток в другом доме. Волкодав лежал у её ног трофеем беззаветной собачьей любви, которой покорны всё возрасты, размеры и породы, чего не скажешь о тех, кто причисляет себя к расам разумным.

      - Вы правильно сделали, что своего упокойника наконец-то прибрали, а то смердело от него хуже, чем из трясины, - заявил парень, лишь мельком глянув на эльфийские уши. Оно и понятно, после зелёной физиономии орка такой мелочью не удивишь.

      - Добрых путников благодари, они с нашим разладом покончили, - проворчал Брыня. - А упокойник ваш был!

      - Ага, спасибо. Где вы его зарыли?

      - На самой границе, - вперёд Лаптя ответил Шип.

      - Это правильно. Нам чужой труп не нужен, а так он вроде как ничейный получается!

      - Это ваш труп! - свирепо рявкнул Чуня.

      - Он на самой границе лежал, но головой с вашей стороны, значит, ваш.

      - Бы-гмы-ы-ы!

      - Моня прав, ногами он в Осадках лежал, сталбыть, к вам шёл! - наткнувшись на умоляющий взгляд сестры, Брыня сбавил обороты. - И почём нам знать, что не ты его на серёдку перетащил?

      - Да я б один эту орясину не поднял!

      - Цыц! - Пиня хлопнул ладонью по столу. - Негоже при гостях распрю сызнова начинать, когда они нам мир да лад принесли!

      Облегчённо выдохнув, Анята почесала пса за ухом.

      - Значит, ты нашёл мертвеца? - обратился к Додоне Шип.

      - Ага. Решил с утречка к Брыне с Анятой зайти, а он прямо у тропинки лежит, весь погрызенный да искусанный. Пошёл я к своим за подмогой, а когда мы с парнями вернулись, труп уже под шильдой сидел без головы и с нашей стороны!

      - Я тоже к тебе по-соседски шёл заглянуть и увидел труп. И тоже подмогу привёл, да только наши парни расторопнее ваших оказались, - съехидничал Брыня. Феня с Полуней гордо выпрямились на ковриках.

      - Вы свару и начали!

      - Гав!

      В наступившей тишине стало слышно, как возятся лошади во дворе. Сочтя долг выполненным, Балуня снова положил морду на ступни девушки.

      - Орк тоже у вас останавливался?

      - Ага, - кивнул Брыня. - Хотел только переночевать, а потом вурдалака услышал и решил погостить. Нам-то лишнего тюфяка не жалко, опять же, прибыли больше.

      - Зачем вам вообще деньги нужны, если у вас здесь натуральный обмен? - удивился Лапоть.

      - Аняте они ни к чему. Она замуж хочет, а я - мир, как дед наш, поглядеть. Не улиток же мне на обмен с собой тащить?

      - А я говорю, что злато - есть великое зло! - вставил веское Пиня. - Одни беды от него.

      - Значит, вурдалак появился до орка? - перебил Шип.

      - Где-то с месяц назад завёлся, - Брыня прищурился. - Орк хотел на него поглядеть, вот и догляделся! Разорвали почти в клочья, а нам - прибирать!

      - И многих вурдалак за месяц задрал?

      - Да никого, кроме орка. Но, похоже, и орк успел вурдалака подранить, - снова вмешался Пиня. - Раньше-то он иначе выл, вроде как с вызовом, а сейчас ровно плачется.

      - На болотах мы иногда находим звериные кости, до белизны обглоданные, а ещё куры у нас пропадали, но на людей он не охотится, - подтвердил Додоня. - Мы уж и привыкли к нему.

      - Вы уверены, что это вурдалак?

      Немой что-то промычал, шевеля пальцами, и Чуня поспешил с переводом:

      - Моня видел его издали, вурдалака ентого! Ростом он повыше Балуни будет и поосанистей, лапы длинные да тощие, а ухи поболе твоих!

      - Похож, - согласился Лапоть.

      - А я бы его и вблизи рассмотрел, кабы зрячим был, - Пиня понизил голос, акцентируя всё внимание на себе. - Сидел я как-то на нашем брёвнышке, о жизни думал и до того замечтался, что ночь заметил, лишь когда вместе с теменью холод подкрался. Вдруг слышу - идёт кто-то, да не человек. Обмер я, а вурдалак давай меня обнюхивать: сам ровно собака дышит и из пасти мясом так и разит. Потом Чуня меня ужинать окликнул, а вурдалак - фрр! - и к себе в топь удрал.

      - Ну следы-то остались? - судя по шёпоту, ратника пробрало до нутра.

      - Здесь очень топко, след сразу затягивает. Но когда он на камушек наступил, так клацнуло, словно когти у него железом окованы...