Читаем Вторжение онлайн бесплатно

В маленькой комнатке, которая часто называлась «читальней», при тусклом свете одинокого светильника переворачивалась очередная страница заурядной книги. На краю дивана у самых ног хозяйки безучастно посапывал кот. В ярком сне, будто гоняясь за рьяно удаляющейся добычей, пепельной окраски лапы кота постоянно дергались, то и дело задевая ноги Мишель. Неровная история, повествующая о сверхъестественной болезни главного героя, и так не впечатляла читательницу за счет авторского подхода, так еще и кот вносил свою лепту. Видимо, его сон был куда интереснее какого-то там романа. Не выдержав очередной скучной главы посредственной книги и неугомонного кота, Мишель, не дочитав до конца абзац, резко захлопнула книгу. И когда хищнику казалось, что его жертва вот-вот превратится в добычу, последовал громкий хлопок, разорвавший мертвую тишину двухкомнатной квартиры. В ужасе Арчибальд, – так зовут кота, – от испуга вскочил, недоумевающе уставившись на хозяйку.

Вечер сильной и независимой женщины под тридцать, по всем стереотипам медленно, но уверенно, шел ко дну. Вдруг нахлынули воспоминания. Она вспомнила, как родители со всей серьезностью пытались вбить в толком несформировавшийся мозг Мишель мысль о замужестве только с парнем из богатенькой семьи. Флэшбек приподнял ей настроение. С этой мыслью и мягкой улыбкой на лице, она погладила перепугавшегося Арчи.

– Не хотела тебя напугать, маленький.

Кот в ответ только мурлыкал, всем видом показывая, что ему нравится, когда его чешут за ушками.

Во времена старшей школы, когда тело девочки с каждым днем расцветало, словно плоды под конец весны, родители Мишель плотно дружили с семьей Каллагэнов. Мало того, что у отца Тимми был свой бизнес, который приносил стабильный доход, так еще и сынок никак не тянул на гадкого утенка. Идеальный вариант, думали тогда родители Мишель, пытаясь любыми способами свести голубят, чтобы позже сыграть шикарную свадьбу и быть спокойными за будущее дочери. Несмотря на явное нежелание своего отпрыска на тоталитарный союз, без какого-либо права на демократию, всё якобы шло по плану, пока не всплыли интересные подробности о Тимми. Шестнадцатилетняя Мишель совершенно случайно застала своего будущего жениха, когда тот страстно целовал двадцатипятилетнего Сэма Олфорда на задней парковке кафе, прижимая партнера к двери чужой машины при ярком свете фонаря. Она тут же рассказала об этом родителям, после чего вспыхнул большой скандал. Обе стороны остались в недоумении, особенно суровый отец Тимми. Тот до сих пор не смирился с тем, что его единственный сын – гей. В то время Мишель твердо решила: либо искать обеспеченное счастье собственным нюхом, либо самолично добиваться успехов, лишь изредка балуясь временными отношениями.

Сейчас ей двадцать девять лет, она с отличием окончила университет и на данный момент является независимым дизайнером. Это достижение помогло ей приобрести уютную квартиру и до сих пор удерживает на плаву. Вместо ноющего мужа и вечно кричащего спиногрыза у неё сиамский кот, которому многого не надо: дай кличку, да накорми. Вот и сейчас, заприметив своими голубыми глазами медленную походку хозяйки в сторону кухни, кот тут же бросился вдогонку в надежде, что ему что-то перепадет.

Установив чайник на газовую плиту, чтобы позже насладиться чашечкой кофе с сигаретой на балконе, девушка заметила питомца, который умоляющим взглядом просил ее достать вон из той тумбочки сухой корм. В это время в кармане спортивных штанов Айфон завибрировал с оповещением. Последний парень, побывавшей в «читальне», которую Мишель иногда называла «интимной зоной», до сих пор не понял, что он в первый и последний раз побывал верхом на ней. Девочка не отреклась от своего «кредо», и если уж не встретила богатого мужика, то добилась всего сама, а одноразовый секс – всего лишь обыкновенная забава. Бедный Рон возможно и влюбился в Мишель после бурной ночи, но на беспрерывные звонки и смазливые смс она отвечать не собиралась. Парень, конечно, очень настойчивый, и недавно к девушке пришла мысль о смене телефонного номера, но позже она отказалась от этого, ссылаясь на то, что он скоро всё поймёт сам. Такое внимание со стороны молодого человека ей даже льстило. Всё же, ему двадцать один, и мысль о том, что он всего после одной ночи запал на неё – воодушевляла.

Подсыпав лакомства в алюминиевую тарелку Арчи, Мишель наполнила кружку кипяченой водой, которая вмиг стала черной. За окном пролетал легкий снежок, хотя по календарю уже началась весна. Вид с балкона выходил прямо на пересечение Ладлоу-Стрит и Вест-Стрит, а чуть дальше, по левую сторону располагался парк. Мишель сделала глоток, наслаждаясь горьким вкусом, после чего, прикурила сигарету. Она пристально наблюдала за девушкой, которая уверенно направлялась к парку. Незнакомка говорила по телефону, при этом раскрепощенно жестикулируя левой рукой, подкрепляя этими движениями слова, сказанные собеседнику.

«Бессмысленное занятие – подумала Мишель – тот, на другом конце провода всё равно не видит твои движения».

Сигарета плавно перешла в бесполезный окурок, Мишель потянулась за кружкой, чтобы вновь отхлебнуть горячего бодрящего напитка. Вдруг, со стороны парка послышался пронзительный крик, перерастающий в громкие вопли. Девушка кричала не своим голосом, будто кто-то чужой игрался с настройками её эквалайзера. Испугавшись, Мишель уронила кружку, кофе вперемешку с осколками оказались на линолеуме. В этот момент на столике рядом с ней зазвонил телефон. Это Рон никак не оставит попыток связаться с девушкой своей мечты. Вопли продолжались, и вместо того, чтобы как обычно дождаться окончания звонка, Мишель сбивает вызов, и трясущейся рукой вызывает службу 911.

– Меня зовут Мишель Роуз, я живу по адресу: улица Вест-Стрит, дом один квартира тридцать девять. Тут в парке, неподалеку от моего дома происходит что-то странное. Там девушка. Кажется ей плохо. Пришлите сюда патрульную машину.

– Для начала успокойтесь. Опишите ситуацию.

– Я на балконе. Девушка шла в парк, но потом громко…

– …закричала. В общем, было поздно, та женщина перепугалась, и сделала вызов в девять один один.

– Я это прекрасно помню. Кричащая девушка, зовут её Сюзанна Руссо, сейчас в больнице, а воображаемое нападение той женщины с балкона оказалось лишь обычным приступом. Это подтвердил её лечащий врач.

– Всё верно…

Не дождавшись ответа, детектив Уэсли Гордон с явным раздражением в голосе бросил в трубку:

– Так зачем ты звонишь мне с самого утра, ещё и в мой законный выходной, ответь на милость?

– Гордон, я тебя очень сильно уважаю, и не стал бы звонить забавы ради, так что для начала постарайся выслушать меня, а уже потом язви. – Дэвид нервно выдохнул. – Договорились?

Уэсли ответил тишиной.

– Так вот, Сьюзи за три дня уже несколько раз переводили из реанимации и обратно, настолько нестабильное её состояние. Всё, конечно же, можно списать на черепно-мозговую травму, но сегодня ночью поступил новый вызов. Патрульная машина подкатила к дому парня Сюзанны. Сосед пожаловался оператору, что уже несколько дней не видел своего друга, телефон последнего не отвечал. Тогда это было похоже на «неожиданное исчезновение».

– И парнишка был найден живым, и мирно спящим в своей постели?

– Не совсем так, детектив. Патрульный вместе с соседом долго не могли достучаться до владельца, после чего полицейский решил зайти в дом. Дверь оказалась не запертой. Войдя, оба сразу учуяли неприятный запах, который уже давно распространился по всему дому. Джонатан Пэтси повесился в собственной спальне, а на стене, около которой располагалась кровать, было написано: «мертвые не страдают».

Гордон приподнялся на кровати, внимательно вслушиваясь в каждое слово. Спящая рядом жена перевернулась с одного бока на другой, возмущенно вздыхая. Разговор мужа вывел её из глубокого сна. Теперь ей придется отчаянно ловить призрачную нить, которая могла бы вернуть её обратно в объятия Морфея.

– Надпись парень воссоздал своей же кровью, – продолжил Дэвид, – если верить нашему судмедэксперту, сначала бедолага перерезал себе вены левой руки кухонным ножом, потом сделал неординарное послание, и позже сознательно полез в петлю, где и провел почти трое суток, пока озадаченный сосед не обратился в службу спасения. Я узнал, что Сюзанна последняя говорила с ним по телефону именно в тот момент, когда у неё случился приступ. Никто не обратил на это внимания, ведь следов нападения не было, девушку просто увезли в больницу и положили на больничную койку. За все дни ее навещала только подруга. Именно с ней она виделась перед инцидентом в парке. Никто не обеспокоился отсутствием Джонатана, который уже висел в петле.

– Думаешь, она в разговоре по телефону заставила его совершить суицид, после чего инсценировала какой-то приступ, сознательно ударилась головой об асфальт и договорилась с врачом, чтобы тот всё подтвердил? Похоже на полный бред, не находишь?

– Вот и мне так кажется, только меня не покидает мысль, что все эти события каким-то образом связаны.

– Почему подруга Сюзанны не заподозрила отсутствие её суженого?

– Милый, а можно разговаривать вполголоса? – вмешалась в разговор недовольная жена.

Уэсли встал с кровати и двинулся на кухню, ничего не ответив жене. Его заинтересованность в диалоге была слишком высока, чтобы прерывать коллегу и реагировать на жену. Он подошел к электрическому чайнику и прикоснулся ладонью к стенке. Та оказалась холодной. В это время голос на другом конце провода продолжал:

– Это предстоит выяснить мне, с твоего позволения, конечно же. Я уже поговорил с врачом, и тот дал согласие на небольшой допрос, когда состояние Сюзанны более-менее стабилизируется. Допроси ее ты. Правда тебе в любом случае придется сказать ей, что ее парень мертв. Я встречусь с подругой и постараюсь максимально осторожно побеседовать с ней.

– Мне остается ждать звонка от доктора?

– Нет, я сам тебе позвоню.

– Понял. Будь осторожен, но в меру, если нужно будет, надави. И да, спроси её, были ли какие-то конфликты у пострадавшей с парнем. Это, возможно, прояснит ситуацию с самоубийством.

– Ты все же думаешь, что девушка подтолкнула его залезть в петлю?

– Хоть это и звучит немного абсурдно, но любое предположение может оказаться правдой в будущем. Всё прояснится в любом случае, твоя задача – добыть информацию. Жду твоего звонка.

– Созвонимся.

Дэвид положил трубку, а Уэсли продолжил смотреть на экран телефона, который вскоре погас. Кухня вмиг залилась мраком, что вывело детектива из ступора. После новости о суициде безобидный случай в парке принимал совсем другой оборот. Уэсли решил заварить себе чашечку кофе, и попутно заглянуть в холодильник, чтобы осведомиться, есть ли там ингредиенты для бутербродов.

«Да и перед женой стоит извиниться», – подумал детектив, и, прежде чем приступить к приготовлению завтрака, двинулся обратно в спальню.

«Мертвые не страдают». Что это значит?

Сосредоточенные глаза детектива всматривались в блокнот. Он выборочно подчеркивал слова и обводил в круг вопросы, которые должен был задать Сюзанне. Сидя в гостиной, детектив обеими руками оперся на столик, зеленые зрачки бегали от одного края бумаги к другому, густые брови, унаследованные от отца, изредка вздымались вверх то ли от непонимания, то ли от удивления. Тем не менее, время подумать у него хватало с запасом. Дэвид на связь не выходил, значит ехать в больницу было еще рано, да и, по-видимому, ничего интересного за половину дня так и не произошло. Жена уже давно простила мужа за плохое поведение утром, подошла к нему и нежно поцеловала в лоб.

– Ты, как и всегда, весь в работе? Даже в свой выходной…

Вопрос риторический, и Уэсли понял это, лишь разводя руками и мило улыбаясь жене. Детей у них не было, двенадцать лет назад молодая пара узнала причину: всему виной гормональное бесплодие Лизы. Щитовидная железа работала немножко не правильно, что в свою очередь сводил к нулю шанс на беременность. Пораженная такой новостью Лиза долго не могла выйти из глубокой депрессии, несколько раз пыталась наложить на себя руки, а потом старалась найти малейший повод, чтобы уйти от Уэсли, в истерике подкрепляя это своей женской бесполезностью. Практически год Уэсли боролся с припадками жены, старался поддерживать ее и даже предложил усыновить ребёнка, на что Лиза ответила резким отказом, не желая воспитывать чужое чадо. Тогда Уэсли перехватил инициативу, и дал жене право выбора: либо мы усыновляем ребенка, либо живем дальше и любим друг друга так же, как в беззаботные студенческие годы. Таким незатейливым образом Уэсли изменил ход её мыслей, и она со временем пришла в себя, хоть и отказалась от похода в детский дом. Сейчас ей тридцать восемь, а ему сорок один. Больше подобных разговоров у них не возникало, и Уэсли никогда не жалел о таком выборе, а Лиза в свою очередь поняла, что он готов любить её такой, какая она есть.

Детектив взял ручку и обвел самый, по его мнению, важный вопрос. Помнит ли пострадавшая о том, что случилось в парке? Конечно, ответ мог быть очевидным, девушка в очередной раз могла бы сослаться на плохое самочувствие и приступ, но Уэсли казалось, что дело тут совсем не в этом. Помимо этого: о чем она говорила со своим парнем, и как в целом проходил их диалог? Замечала ли Сьюзи за ним странное поведение или необдуманные поступки? Вопросов было слишком много, но все сводилось к одному: ему придется сказать о смерти Джонатана. Уэсли задумался, тяжело вздыхая. Ему снова придется скорчить серьезное лицо, чтобы просто сообщить о смерти чужого человека. Подобное действо проворачивалось не один раз, но конкретно в этой ситуации Гордон поймал себя на мысли, что ему грустно. Детективу нужно не только оповестить о страшной новости, от которой и без того бедная девушка может впасть в жесткую депрессию, но и правильно опросить, чтобы во всем разобраться. И несмотря на то, что вопросы – вот они, перед глазами, он все равно не мог справиться с их последовательностью: с чего начать, и как продолжить. Стоит ли давить, или действовать умеренно? За всю свою карьеру он провел много допросов, раскрыл кучу дел, но здесь, казалось ему, ситуация нетривиальная. На явных преступников есть свои методы, но в этот раз, он понятия не имел, как строить диалог с уязвимой девушкой. При всем при этом, был подвох, будто его обманывали. Ему не нравились обстоятельства, в которые он ввязывался. Что-то здесь было определенно не так.

Лиза копошилась на кухне: резала овощи на салат, жарила гренки по собственному рецепту, попутно попивая кофе. Иногда из кухни до Уэсли доносились вопросительные фразы, на которые тот отвечал коротко и лениво: «да» или «нет». Из столь информативного диалога Лизе стало понятно три вещи: первое – её муж не голоден; второе – он будет кофе, ну и третье – он совсем не в настроении и слишком озадачен.