Читаем Второй сын онлайн бесплатно
Так что он прятал ее картины подальше, до тех пор пока не оставался один, пока Арвин не решал, что он спит. Только тогда он принимался вновь рассматривать цвета и формы. Но вскоре цвета стали блекнуть.
Руна у него на ладони молчала – наверное, она работала только в одну сторону. У него не было ее дара, и потому он не мог дернуть за связывавшую их нить. Он боялся за нее – певчую птичку, такую хрупкую, до краев переполненную горем. А еще он испытывал отчаяние. У него целую прекрасную неделю была подруга. Подруга, и музыка, и картины. Но подруга ушла, забрав с собой свои песни.
Долгие месяцы он ждал, слушал, надеялся. Они с Арвином ходили в Лиок за провизией. Все улицы в Лиоке еще полнились разговорами о Лиис из Лиока. Так ее теперь называли.
Но теперь он хотя бы знал, что она жива. Это дарило ему надежду. Арвин не говорил о ней – только не с Хёдом, но Хёд знал, что учитель узнавал в деревнях последние новости, когда думал, что он его не слышит. Сосредоточившись, Хёд мог услышать все, что происходило даже на большом расстоянии, – в особенности если голос говорившего был ему знаком и если разговор шел на улице. Он за милю слышал, как летит стая птиц. Он специально проверял расстояние. Сверчки и другие ползучие твари вели себя тише, но чем отчетливее он слышал исходивший от них звук, тем на большем расстоянии мог их различить.
Услышать людей было проще всего. В их движениях не было той же хитрости и подозрительности, что у животных. Они были хищниками, не добычей, и потому громко топали, и пели, и вопили, даже когда оставались одни. Он привык к тому, как звук искажался в воде и на ветру: он словно сворачивал с проторенной дорожки, становился глуше или, наоборот, звонче. Он мог расслышать, как падает лист, – это доставляло Арвину бесконечную радость, но Хёд никак не мог взять в толк, какую пользу могла принести эта его способность.
Гислу он не слышал. Он ждал долгие месяцы, изо всех сил стараясь простить учителя – за то, что тот ее отослал, и себя самого – за то, что не противился этому.
Шло время, и дни бежали друг за другом то во всю прыть, то лениво и вяло. Жизнь в храме не была ужасной. Гисла уже пережила на своем веку достаточно ужасов. Но и приятной она не была. Гисла знала, какой приятной бывает жизнь, и понимала, что в храме приятного мало. Хранители жили общиной, словно единое целое, и ждали того же от дочерей кланов. В течение дня девочки были одним существом и вместе брались за все – хлопоты по хозяйству, пение, учение, сон. Разлучаться нельзя было даже на время медитации или размышлений, хотя им и было велено в это время хранить молчание. Гисла выросла среди полей и лесов. Даже в детстве она обладала куда большей свободой, чем предполагала монашеская жизнь в храме, откровенно испытывавшая ее терпение, терзавшая ее истрепанные нервы. Ей оставалось лишь мечтать о том, как она улизнет в темный угол, в тихое прибежище, останется там совсем одна и сможет наконец свободно вздохнуть.
Хорошо, что их выпускали хотя бы в сад: пришла пора собирать урожай, и рабочих рук не хватало. Ладони у Гислы были в мозолях из‐за того, что ей постоянно приходилось что‐то тянуть и собирать. Байр и Альба проводили время вместе с девочками – старая королева позволила воспитывать принцессу вместе с дочерями кланов, – и Байр брал на себя добрую половину работы. Зато Альба вечно требовала развлечений. Далис нарисовала для нее картину, Юлия прошлась перед ней на руках – правда, при этом ее завязанные узлом юбки задрались, открыв смущенному Байру ее голые колени. Элейн вплела Альбе в волосы цветы, а Тень уговорила птичку поесть у нее из ладони. Но все это принцесса уже видела и делала прежде. Ей хотелось чего‐то нового.
– Пусть тогда Лиис нам споет, – предложила Элейн. – У нее красивый голос. Она старается это скрыть, но никакой тайны тут нет. Даже когда она что‐то бормочет себе под нос, это звучит красиво.
– Да, Лиис! – захлопала в ладоши принцесса. – Спой нам песню!
– Не хочу петь, – мотнула головой Гисла.
– Ты стесняешься? – спросила Альба. – Я никогда не стесняюсь, правда, Байр?
– Н-нет, – выдавил Байр, качая головой. – Н-ни-никогда.
– Быть может, все дело в том, что я умная. И много чего умею. Все, что я делаю, у меня выходит хорошо. Так говорит Байр.
– Он прав, – заметила Тень и улыбнулась девочке. – Ты очень умна.
– Ты просто попробуй, Лиис, – уговаривала Альба. – Тебе надо чаще петь, тогда станет легче и ты больше не будешь стесняться.
