Читаем Второй шанс для Карлин онлайн бесплатно

Озеро булькало, пыхтело, оно словно голодный зверь в предвкушении лакомства, которого не вкушало много десятков и даже сотен лет.

***

У каждой планету галактики Спираль есть особенности. У Корбис есть сердце – Оазис. Уникальное место, где всегда солнечно, дожди идут только ночью и только когда в них есть потребность. Ветра касаются лишь верхушек деревьев, причёсывают им шевелюру и прячутся за горами, до момента, когда их вновь пригласят. А еще там есть священное Озеро, обрамленное, словно ресницами: сверху деревьями, кустарниками, снизу невысокими горами.

В Оазисе живут Богатеи – те, кто близок к богам, те, кто как говорят служители озера – защищают планету от бед. За это они принимают от поселений дары и ждут беспрекословного следования вековым традициям.

***

«Здравствуи, мама»

Карандаш вывел фразу и, задержавшись на последней букве, вернулся в начало и перечеркнул написанное.

«Мамочка, я скучаю»

Строчка появилась и расплылась от капающих на неё слёз.

Дверь в комнату отворилась, недописанное послание спряталось в ящик стола.

– Мелвинес, что случилось? Ты молчишь целыи день. А мне так не хватает наших бесед. Только ты смотришь на меня, не как на служанку. – Девушка немногим старше, в сером платье, сливающимся цветом с каменными стенами расправила волосы молодои жены Верти-сана.

– Прости… Я не думала, что будет так тяжело. Вчера говорила с лекарем… – голос Мелвинес сорвался.

Служанка вздохнула. Этого стоило ожидать. Мелвинес здесь уже год и вот наконец-то под ее сердцем зародилась жизнь.

– Девочка?

Мелвинес кивнула.

– Как рассказать маме об этом? Я пробовала написать, но слова не идут.

Взгляд девушек скользнул к мусорной корзине, наполненной скомканными листами. Служанка прижала к себе Мелвинес и прошептала:

– Ты просто пиши. Не читай, не юли. Позволь буквам сложить в те слова, которые освободят твои мысли.

– Но… Письма отправляют служители, а они…

– Просто пиши, – повторила служанка, взяла в руки гребень и провела им по волосам подопечной.

Мелвинес посмотрела в отражение зеркала в углу комнаты и поняла, слова служанки искренние, из личного опыта. Поэтому оставшись одна, вернулась к бумаге и позволила карандашу танцевать, выписывать буквы, складывая их в слова, а слова в строчки, пока не потухла свеча.

Солнце успело отдохнуть и любопытно заглядывало первыми лучиками, стараясь не разбудить такую ранимую девчонку шестнадцати лет, которая пыталась встроиться в чуждую ей жизнь, вдали от родных. Всю ночь Мелвинес писала, карандаш уменьшился вдвое, а огонь свечи услужливо превратил слова в пепел. Но теперь она спокойно дышала, освободившись от груза невысказанного за год замужества, а в воздухе ещё висели отголоски тех мыслей, которыми она хотела бы поделиться с мамой.

«Тут очень красиво. Я чувствую себя госпожой. У меня – служанки, каждый каприз выполняют. Муж не напрягает. Я так жалею, что не успела у тебя все расспросить, как вести себя подобает. В… Ну ты понимаешь. Но Верти-сан терпелив. Учит. Мне он по-настоящему нравится. Умный, красивый, к нему прислушиваются. Знаешь, мне кажется, что он меня тоже любит. По-своему.

Первое время все говорили только о моём здоровье. Уж очень в непростых условиях мы живём. Ои, вы там живете. Но не я. Теперь. Меня заставляли купаться в священном озере каждое утро. Оно пугает меня до сих пор. Видела бы ты взгляд служителей, они будто ждали каждый раз, что вот-вот воды озера меня заберут. Но ничего не происходило. Ничего понимаешь? Я боялась, что меня отправят обратно или изгонят как… Ой, прости, тебе, наверное, тяжело.

Мам, мне страшно. Я вчера услышала разговор. Про сосуды. Это касается детей. Я вспомнила про сказки о балансе, энергии, плате за… Мамочка, неужели всё это правда? Прости! Прости меня, пожалуйста…»

Ветер закружил гладь времени, перематывая вперёд дни, недели и месяцы.

– Жители Оазиса, у нас радостная новость! У Верти-сана родилась дочь! Разнесите весть и отблагодарите поселение, откуда мы привезли прекрасную девушку, что сделала нам такой подарок, – вещал согбенный старичок, верховный служитель. В руках он держал малышку, а молодой помощник брызгал на новорождённую озёрной водой.

Жители Оазиса поклонились. Сердца их звучали в унисон. Сегодня праздник – уже давно вынашивание дитя женского пола не завершалось успешно. Это чудо. И начало чего-то нового или забытого. Но чего? Они не понимали, но верили, что служителям и озеру лучше знать, что хорошо для Оазиса.

Пока одни радовались, другие осознавали ужасную весть.

Далеко от Оазиса, в деревянном доме с заострённой соломенной крышей на кухонном столе лежал листочек с посланием. А рядом застыла мать Мэлвинес с вмиг поседевшими волосами. Строчки прожигали, разрушали, сдавливали тисками.

«Мам, у меня всё хорошо. Я счастлива. Малышка чудесна, и ты знаешь, что нужно сделать, чтобы она росла здоровой. Люблю. Обнимаю, передавай привет всем»

Мужчина провёл по растушёванной внизу послания фразу: «Простите меня…» –, и поцеловал жену в макушку.

– Так нужно, ты это и сама знаешь, иначе…

Праздник в Оазисе продолжился. Снова служитель старый у озера смотрел на собравшихся жителей, а молодой его помощник брызгал озёрной водой на девчушку, рождённую в одной из старейших семей богатеев.

– Озеро приняло жертву! Будь благословенна семья Верти-сана! Воды предвещают малышке долгую жизнь без изъяна! Традиции – наша опора! И мы видим вновь подтверждение их правоты.

В этот момент два сердца пропустили удар: Мелвинес и её матери, а сквозняк одиноко прогулялся по опустевшей детской комнате в деревянном доме с заострённой соломенной крышей.

Школьный выпускной на Корбисе – это последний шаг к двери в будущее. Пять лет подростки проводят в закрытой школе и считают себя по праву избранными. Да их выбрали: кто, как, за что? Им неважно. У них появляется шанс стать кем-то больше, чем просто жителем одного из рабочих поселений, но для этого нужно усвоить знания и защитить выпускной проект. Любой проект, благодаря которому в чём-то улучшится жизнь на планете.

Правда, дверь эта, не для всех откроет одинаковый путь. Одни выпускники получат назначения и отправятся в мир Науки или в Оазис. Другие же вернутся в родной посёлок ни с чем. Если только… одному из неудачников-выпускников не выпадет второй шанс. А для этого должны сойтись множество кругов, взбаламученной глади времени.

Школьный двор. Ночь выпускного. 22.00

Старый дворник Авдий с трудом открыл дубовую дверь жилого корпуса. Вечер. Его время. Он постоял немного, давая глазам привыкнуть к темноте, и зашагал в сторону рабочей каморки. Без спешки. Двор пустой: дети по своим комнатам, обсуждают, как прошёл день или вспоминают друзей и родных; взрослые готовятся к новым занятиям или проверяют работы выпускников. Самое время дворнику спокойно приступить к уборке.

Авдий глуховат с возрастом стал, но услышал, как дверь учебного корпуса выпустила музыкальный ураган и шум веселья. Но он не заметил, как вместе со звуком на улицу выскользнула тень, прижалась к стене и исчезла из виду. Авдий вздохнул.

– Милые мои желторотики, я ж вас встречал, почти каждому хотя бы раз слёзы, сопельки-то вытирал. Уйдёте завтра и не вспомните старика. Как проверяли меня на прочность и зоркость. Эх…

Ворчание и шарканье постепенно затихали. Тень оторвалась от стены и побежала к лесу, окружающего школу со всех сторон.

***

Ошибался старый дворник, не все ученики сидели по комнатам, некоторым духота и беспокойные мысли мешали, гнали на улицу, на любимый пригорок у кромки леса. Малия сидела на траве, скрестив ноги, и рисовала. Карандаш легко скользил по бумаге, заполняя белую пустоту штрихами: проявлялись пять этажей жилого корпуса с закрытыми глазами-окнами, за ним угадывался длинный коридор, по которому могли ходить только преподаватели. Что в нём прятали и почему ученикам нельзя в него заходить? Запрет лишь разжигал любопытство у первогодок. Но оно быстро переключалось на то, что открывали им на уроках. Целый мир, который не знали подростки, ограниченные рамками своего поселения и традициями: делай то, что принесёт пользу и не забивай голову лишним.

Малия начала рисовать учебный корпус, его нижние окна блестели, напоминая улыбку. Там праздновали окончание школы пятнадцать выпускников – самый большой набор за несколько лет. Завтра им расскажут, кто куда направится, где начнётся их взрослая жизнь, что им придётся оставить и даже забыть, а что разрешат взять с собой. Но всё это завтра, а сегодня они веселятся.

Слёзы, как карандаш, рисовали свою картинку на девичьих щеках и, капая, размывали линии на бумаге. У Малии впереди ещё один год обучения. Последний. Но этот год пройдёт без Карлин – единственной девчонки, которая стала настоящей подругой. Даже сестрой. Сестрой, с которой можно и посмеяться, и поплакать. Сестрой, с которой можно поругаться, а потом помириться. Но завтра она уедет и Малия уже ощущала в груди пустоту.

К кому она подойдёт, когда всё будет валиться из рук? Карлин никогда не расспрашивала, не советовала, а быстро и легко переключала гнетущие мысли Малии в другое русло. Да, с Карлин иногда было сложно из-за её любви к приключениям, из-за споров с преподавателями, из-за какой-то неуёмной страсти к нарушению правил. Любых. Слово «нельзя» для неё становилось искрой, толчком для поиска вариантов, как запрет обойти. Но зато с ней никогда не было скучно.

Малия развязала ленту и разворошила свои тёмные волосы, подражая Карлин.

– Таракашек в голове взбудоражить решила?

– Ой. – Малия инстинктивно подвинулась, освобождая место рядом с собой. – Ты чего не на празднике?

Карлин скривила свои полные губы. Губы, которым Малия завидовала, с её-то тонкими ниточками, насмешкой природы и поводом для шуток от братьев и детворы в родном поселении.

– Ты же знаешь, не люблю я всю эту шумиху: девчонки визжат, парни свистят, парочки переглядываются. Того и смотри, выпускной плавно перетечёт в… ну, тебе о таком пока думать рано. – Карлин подмигнула и протянула руку к упавшему на землю блокноту Малии. – Что рисуешь?

– Так, карандаш погулял по бумаге, попачкал слегка.

Малия попыталась забрать блокнот, она стеснялась своего увлечения. До сих пор. Но Карлин слегка отвернулась и уже листала страницы, бегло рассматривая изображения, пока не остановилась на наброске птицы. Неудачном по мнению Малии.

– Класс! Какая необычная клякса! Я вот честно – завидую тебе. От меня убегают все карандаши и блокноты. А у тебя талант. Талантище!

И это Карлин говорила про недорисунок, который Малия хотела вырвать и выкинуть. Нет, разорвать, сжечь, так чтобы никто не увидел и не обсмеял. Но Карлин… Карлин во всём находила красоту и возможности.

Дверь учебного корпуса открылась, выпустила во двор пятерых ребят и девчонки отвлеклись на время от блокнота. Карлин прищурилась, склонила голову влево, почти касаясь ухом тёмно-синих ворсинок школьной кофты.

– У меня идея!

Карандаш, несмотря на уверения Карлин, послушно забегал по листу блокнота. Может потому что она не рисовала, а что-то писала? Малия же следила за действиями подруги только краешком глаза, взгляд её притягивала компания выпускников. Ведь среди них был он… А Карлин тем временем вырвала листок, сложила из него самолёт и отправила во двор. Малия смотрела за полётом белого послания и чувствовала, как в груди начинает трещать костёр эмоций. Искры страха, трепета, злости и сожаления сменяли друг друга, сталкивались и обжигали, заставляя подскочить и судорожно искать возможность поймать самолётик, вернуть или уничтожить, пока его не заметили.

– Что ты сделала? Зачем?

– Я пригласила за тебя его на свидание. Ну не прям на свидание, а на встречу под звёздами и луной.

Малия разрывалась. Ей очень хотелось привлечь внимание Стэна. И это могло случиться. Сейчас. Но о чём с ним говорить? Он выпускник, а она… тень самой известной в школе бунтарки Карлин. Ну почему? Почему она вмешивается в её жизнь? Без спроса.

– Только не оборачивайся. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Это просто бумажка, ветер её сейчас унесёт. – Малия сцепила пальцы в замок, сжала их до боли и шептала просьбу, как заклинание.

– Да чего ты так боишься? – Карлин пожала плечами. – Ну не съест же он тебя в самом деле. Парень хороший, спокойный. Сегодня праздник и каждому хочется продлить это состояние. Детства. Прежде чем шагнуть в неизвестность.

Малия услышала грусть в словах подруги и поняла, что Карлин сдерживается. Как обычно. Никогда не покажет свою душу. Никому. Проще ногти вонзить в землю и не выпустить наружу ни единой слезинки. Она же сильная. Самодостаточная. Хотелось обнять её в такие моменты, встряхнуть, но сейчас Малии было не до подруги.

Белый листок приземлился и замер. Малия выдохнула. Стэн и парни о чём-то разговаривали и послание не заметили. Сначала. Карлин же хмыкнула и кинула камушек, который упал совсем рядом с бумажным самолётиком и, судя по тому как замер Стэн, звук привлёк его внимание.

– Прекрати, Карлин! – Малия, вскочила. – Почему ты всегда делаешь только то, что тебе кажется правильным? Я не хочу, слышишь? Не хочу вот так вот…

Шёпот кричащий может быть очень громким. Стэн всмотрелся в темноту, пробежался взглядом по кромке леса и заметил клочок белого цвета.

“Надо убрать, а то Авдий будет ворчать. Мол, не уважаете старость и считаете, раз моё назначение – дворник, то я должен всё подбирать за вами… Неблагодарные!”

– О нет! – Малия смотрела, как Стэн медленно пятился к записке и пятилась тоже, но вглубь пригорка, желая исчезнуть, слиться с кустами, деревьями и её желание словно услышали, она почувствовала, как уплотнился воздух и покалывал, как бабушкина жёсткая шаль, обнимая и утягивая ещё дальше.

– Мал, я тебя не понимаю. Последняя ночь, последний шанс хотя бы поговорить с парнем, который тебе нравится. Что в этом плохого? Попрощаетесь, пожелаете друг другу удачи. Тебе здесь, ему там. – Карлин тоже встала, отряхнула брюки свободного кроя и посмотрела на подругу. – Эй, у тебя всё в порядке? Так завершается каждый учебный год. Все мы уходим.

– Только не он! – выкрикнула Малия.

Карлин промолчала, но ей и не нужно было ничего говорить. Малия знала, что ранит подругу, но ничего не могла с собой поделать, слова изливались, словно кто-то их выдавливал. Оживший воздух?

– Он остаётся. Проект Стэна не отклонили, наоборот. Его отправили в Оазис, Научникам, идея вызвала интерес и автору предложили остаться здесь в Школе, возглавить реализацию проекта под руководством профессора и хранителя знаний. Я случайно услышала, когда раскладывала карты по алфавиту. Ему теперь будет доступен вход во все уголки библиотеки, даже запечатанные, а такого не происходило уже очень давно.

– То есть только я…