Читаем Второе пришествие (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Гурвич Владимир Моисеевич

Гурвич Владимир Моисеевич

Второе пришествие

Второе пришествие

1.

Введенский решил отправиться к отцу на электричке. Так было и спокойней и проще. На шоссе сплошные заторы, придется долго стоять в них. А ему сейчас не хочется это делать. Лучше спокойней добраться до цели по железной дороге. А заодно без помех еще раз обдумать предстоящий разговор. Никаких сомнений, что он будет не легким. Вернее, он не правильно подобрал слово, он будет самым тяжелым в его жизни. Это он предчувствует. Даже если последует разрыв, не стоит об этом сожалеть. Есть вещи посерьезней и поважней. Он слишком долго шел к этому, столько раз все обдумывал. Иногда хотелось отказаться и от своих мыслей и от написания книги. Но все то время, что он работал над ней, непрерывно ощущал, как двигает им вперед неведомая сила. Сначала он сомневался в ее присутствии, полагал, что это внешнее воздействие ему только кажется. Но чем дольше продолжалась работа над рукописью, тем все больше уверялся, что это не выдумка, не иллюзия. Она есть, руководит им, направляет и определяет его мышление и поступки. И тогда он брался за труд с новой силой, с еще большим усердием. Он должен был его завершить, несмотря на сомнения и даже страх. Точнее, это не совсем правильный оборот речи, он должен был его завершить именно благодаря сомнениям и страхам, прочно поселившимся с некоторого времени в его душе. Но с какого-то момента он вдруг понял: их преодоление и является его главным делом, для этого он и пишет страницу за страницей. Не останавливаться - вот главная задача, потому что если это случится, это станет не только его поражением. В каком-то смысле оно коснется всех живших, живущих и тех, кто будет жить после него на земле.

Не слишком ли это звучит пафосно, спрашивал в такие минуты он себя? И сам же отвечал: нет и еще раз нет. Это его долг, его обязанность, если хотите, святая чаша Грааль. Ведь не случайно, что Господь именно в его голову вложил подобные мысли. А, следовательно, он их должен довести до других. Иначе, какой в них смысл.

Конечно, Введенский допускал возможность ошибки - мало ли что человеку пригрезится. Но даже если это и так, все равно он обязан продолжать начатый труд. А там история или еще кто-то разберется. Его дело совершить порученное ему. А все остальное по большому счету его не должно касаться. По крайней мере, он должен воспринимать это как нечто постороннее по отношению к нему. Пусть другие судят так, как им заблагорассудится, пусть даже хулят и проклинают его. Сомнений в том, что он сполна выпьет из этой чащи, у него не было. Но это его ни в коем случае не должно останавливать, в жизни нет ничего прекраснее, чем исполненная миссия. А ему кажется, он, несмотря на еще совсем не старый возраст, он уже близок к ее выполнению. Или, по крайней мере, главную ее часть. Что еще можно пожелать? Любовь Веры?

При мысли о ней у него на мгновение сжалось сердце. Он с самого начала понимал, что эта книга не прибавит им согласия и понимания. Так оно и случилось, их помолвка, а значит и свадьба откладывается. Или вообще отменяется. Вчера она объявила ему об этом. Он не слишком удивился, другой реакции и не ждал. Все в этом божьем мире закономерно, все подчиняется установленным Им законам. Другое дело, что они не всегда понятны и не всегда кажутся справедливыми и правильными. Но разве способен человеческий разум понять Божий промысел? А с другой стороны, кто еще? Других разумных существ на земле нет. А, может быть, нет их и во всем мироздании. По крайней мере, фактов об их наличие пока не обнаружено, одни домыслы. А значит, до тех пор, пока этого не случится, следует исходить из такого предположения.

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Введенский стал смотреть в окно электрички. Мимо него проплывали типично подмосковные пейзажи. Кажется, на этом маршруте он знал их все. Даже невозможно сосчитать, сколько раз он преодолевал этот путь. Сначала юношей, потом мужчиной. Но сегодня эта привычная дорога казалась ему непривычно и длинной и трудной, как дорога, которая ведет на Голгофу.

Мысли Введенского перетекли к отцу. В воображении тут же возникла высокая, сильная фигура, густая черная борода, кустистые брови и удивительно, словно проведенный по линейке, прямой нос, который он унаследовал от него. Поразительный человек, совмещающий в равной степени доброту и суровость. В детстве он одинаково любил и боялся его. Эти два чувства, как два противоположных начала, постоянно боролись в мальчике. Побеждало то одно, то другое. И эта дихотомия вносила в неокрепшую душу постоянный разлад. Прошло немало лет, но он ощущает его до сих пор. Вот и сейчас едет к нему, а внутри, как в калейдоскопе, то и дело меняются ощущения. Надежда уступает место опасению, а опасение надежде. Не случайно ж, когда писал книгу, постоянно думал о папе. Даже хотел ее ему посвятить, но в последний момент передумал. И решил это вообще не делать. Затем ставить кого-то в не простое положение, еще неизвестно, что последует в ближайшее время, какой резонанс она вызовет. Вдруг придется отрекаться, как апостолу Петру, от его труда, как он отрекся от Христа. В таком случае лучше не ставить никого в такую печальную ситуацию. Теперь он ясно понимает, что поступил правильно.

Введенский оторвался от своих размышлений и снова посмотрел в окно. И обнаружил, что поезд подъезжает к его станции. Внезапно стало так тревожно, как еще никогда в жизни. Может быть, уже менее чем через час у него состоится самый важный для него разговор. Хотя с другой стороны важность того или иного события или поступка по-настоящему определяет только время. А человек часто ошибается на сей счет.

Введенский вместе с другими пассажирами направился к выходу из вагона. Через минуту он уже шагал по перрону.

2.

Введенский шел по утопающей в растительности улице. Это был небольшой подмосковный городок, почти поселок. Здесь он родился, здесь прошло его детство. Хотя все указывало на то, что он должен был появиться в Москве. Но буквально за пару месяцев до появления на свет его отец принял решение сменить столичный приход на службу настоятелем в местной церкви. Этот поступок вызвал немалый резонанс. Об этом Введенскому впоследствии говорили многие. Мало кто понимал, чем было вызвано такое непривычное перемещение. Отец Введенского, несмотря на свою молодость, был уже достаточно известным и популярным церковным деятелем, на его службы народ стекался из дальних районов города, а так же и из других городов. Ему прочили блестящую карьеру, к тому же он начал писать статьи на актуальные темы церковной жизни. Эти публикации встречались благосклонно, они вызывали немалый интерес, так как отличались и хорошим стилем и оригинальностью изложения, хотя подчас носили скрытый нетрадиционный характер.

И вдруг в один момент все кардинально изменилось, вместе с молодой женой он отправился служить в малопримечательный городок, в скромный храм. С тех пор прошло почти тридцать лет, а отец все так же пребывает на прежнем посту. Хотя за это время престижных предложений поступало немало.

В детстве и в молодости, несмотря на непростые отношения с ним, отец являлся для Введенского всегда примером, объектом для подражания и восхищения. Ему во всем хотелось походить на отца. У него не было сомнений, по какой стезе направиться, какую профессию выбрать. Священнослужителя, какую же еще.

Отец всячески поддерживал это стремление сына. Когда Марк повзрослел, они подолгу беседовали. Как юноша любил эти разговоры на самые разные темы: от Бога до футбола и секса. Казалось бы не было ничего запретного, он мог поведать ему самое сокровенное, то, в чем подчас стесняться признаться самому себе. И он сам не понимал, почему так легко об этом сказать папе. Это было сродни небольшому чуду, ведь никакого принуждения с отеческой стороны никогда не возникало. Все исключительно добровольно.

А потом случилось то, что и отца и сына повергло в изумление. Марк отказался поступать в семинарию, вместо этого выбрал исторический факультет университета. Причем, случилось это в самый последний момент. Он тогда сам не понимал, что с ним происходит, но в какой-то момент им овладело сильное беспокойство. Его почти стало трясти. Из каких-то неведомых глубин его существа стала формироваться все более отчетливая мысль, что он совершает непоправимую ошибку. И нужно срочно изменить свое решение. Иначе это обернется для него тяжелыми последствиями.

Марк всегда интересовался историей, почти так же сильно, как и богословием. И потому выбор у него был очень узкий: либо стать священником, либо историком. Он отнес документы в университет. И лишь потом рассказал о своем поступке отцу.

Марк ждал, что тот будет сильно недоволен, но такой резкой реакции он не предвидел. Отец был обескуражен настолько, что какое-то время не мог ничего сказать. А когда пришел в себя, набросился на сына. Ничего подобного тот не ожидал, даже не мог себе представить, что отец способен так кричать. Потом он, правда, извинился перед ним, сказав, что то был крик души, который он не смог сдержать. Но что-то навсегда изменилось в юноше, какая-то струна, связывающая с родителем, навечно оборвалась в нем. Зато вдруг необычайно ясно осознал, что поступил правильно, что путь служителя церкви не его. У него иное призвание, хотя какое именно в тот момент он понять был не в состоянии. И даже не особенно пытался это сделать. Чтобы это выяснить, потребовалось много лет. И даже сейчас он не мог до конца быть уверенным, что отыскал его. Введенского не покидало ощущение, что в его жизни еще случатся события, которые кардинально изменят ее. И он невольно пребывал в ожидании того, что же произойдет. Это одновременно и радовало и мучило его, он никак не мог решить, что с этим делать, как к этому относиться.

Впрочем, сколько Марк себя помнил, его всегда преследовало это ощущение. Бывали периоды, когда оно почти исчезало, бывали - когда резко усиливалось. Но никогда не пропадало совсем. И теперь он понимал, что оно диктовало и направляло многие его поступки. Вот и то решение - учиться в университете, было принято под его влиянием. Что-то тогда замкнулось в нем, что-то позвало выбрать этот путь. Иногда ему даже казалось, что в какой-то момент он услышал голос. Хотя понимал, что ничего подобного не было, это таким вот своеобразным образом давало о себе знать его воображение. Оно всегда у него было чрезмерно развитым, иногда рисовало такие картины, что он какое-то время находился под их впечатлением. Для него это было всегда важно; подспудно он чувствовал, что они появляются не случайно, а о чем-то сигнализируют ему. И только через много лет он стал понимать некоторые из этих сигналов.

Введенский остановился возле своего дома. Это было относительно небольшое строение, хотя внутри оно было далеко не таким уж и маленьким. Он всегда волновался, когда оказывался здесь. Ведь тут прошло его счастливое, детство, воспоминания о котором останутся с ним до конца его дней. В этом Введенский ничуть не сомневался, вне зависимости от того, как сложатся его дальнейшие отношения с отцом.

Введенский поднялся на крыльцо почти с таким же чувством, с которым, наверное, Христос поднимался на Голгофу. Он понимал, что за дверью его ждет нечто такое, что повлияет на его дальнейшую жизнь. Но он сам сделал свой выбор, а значит, не имеет право жалеть о нем.

Его встретил отец. Внешне он выглядел спокойным, его вид ничем не отличался от обычного. Но Введенский слишком хорошо знал этого человека, чтобы обманываться.

Они обнялись. Объятие отца так же ничем не отличалось от предыдущих. Они прошли в гостиную. За столом сидел брат Матвей, что не слишком обрадовало его. Несмотря на близкое кровное родство, они никогда не были близки, скорей наоборот, были разные во всем, начиная от внешности, кончая мировоззрением.

Если Марк был довольно высок и худ, с густой темной гривой, то Матвей был среднего роста, несмотря на молодость, довольно полным, с жиденькой волосами, заплетенными на затылке в узел. Он служил в патриархии и был безмерно горд тем, что находился вблизи священной особы патриарха. Введенский пара раз посмеялся над этим чувством, что привело их к еще большему охлаждению.

Иногда Марк размышлял о том, почему они столь далеки друг от друга. Да, они разные, но есть немало разных людей, между которыми возникает дружба. А вот у них как-то она не получается. Хотя в детстве они много времени проводили вместе, жили в одной комнате, доверяли друг другу интимные тайны. А потом в какой-то момент все это исчезло. Может, в этом виновата Варвара или Вероника, как сама она предпочитает себя называть - их родная сестра. Самая младшая из трех детей и самая непокорная. После десятого класса она просто сбежала из дома. Все переполошились, стали искать. И нашли. В одном московском ресторане, в кардабалете. Все попытки вернуть ее на путь истинный, ни к чему не привели. Она заявила, что хочет жить так, как сама того хочет, а со своей "постной" семьей не желает иметь дальнейших сношений. Никакие уговоры не возымели действия. И отец вычеркнул ее из списка своих детей. Марк видел, насколько нелегко далось ему такое решение. Но в тот момент одобрил его. Ничего другого просто не оставалось. С тех пор ее имя в их доме больше не произносилось.

Марк вошел в комнату и замер у порога, на столе он увидел свою книгу. Почему-то взгляды всех троих сфокусировались на ней.

- Проходи, сынок, садись, - произнес отец Вениамин. - Сейчас попрошу принести чая.

- Не надо, папа, - отказался Марк. - Лучше пусть ничего не отвлекает от разговора.