Читаем Вторая Вода (СИ) онлайн бесплатно
Антонов М.А.
ВТОРАЯ ВОДА
I
В начале мая где -то между праздниками мне позвонили из Реченска с моей, как сейчас говорят, ма-лой родины. Приглашали на празднование юбилея- 60- летия средней школы N1, которую я окончил много лет тому назад. Я бы отнесся к этому приглашению достаточно равнодушно, если бы мне позвонили из школьной администрации, но на другом конце провода ока-зался мой бывший одноклассник- Радик Шамсутдинов.
Узнал я его не сразу, голос Радика огрубел, а в интонациях появились командные нотки. Но в этом не было ничего странного, все-таки за то время, пока мы с ним не виделись, он успел закончить военное училище, академию, дослужиться до звания подполковника и занять должность замначальника штаба дивизии.
И вот, согласно его рассказу, впервые за десять лет он вырвался в отпуск на свою родину, где совершенно случайно узнает о том, что родная школа отмечает в это же время свое шестидесятилетие и организует, понятное дело, по этому поводу вечер встречи выпускников. Тогда-то он и решил, что было бы совсем неплохо собрать всех своих одноклассников, хотя бы тех, кого он сможет найти. Он не поленился лично объехать весь Реченск и обзвонил все известные ему телефоны. Вот и до меня добрался.
Сначала я попытался отказаться, ссылаясь на то, что у меня в городке ни одной родной души: мать живет со мной в областном центре, отец давно умер, а других родных у меня и не было. Но громкоголосый Радик убеждал меня, что я не пропаду, что бомжевать мне не придется, и что они обязательно найдут место, где я смогу переночевать со всеми удобствами. Тем более, что не только родимой школе исполняется в этом году шестьдесят лет, но и у нас юбилей: прошло ровно два десятилетия со дня нашего выпуска. Неужели я не хочу посмотреть в глаза людям, вместе с которыми целых десять лет грыз гранит наук и которых не видел целых двадцать лет.
Я в конце- концов сдался, пообещав приехать в день юбилея.
II
Вот чего я не ожидал, выходя из электрички, так это то, что встречать меня будут на машине с проблесковым маячком. Молоденький солдатик подбежал ко мне, отдал честь и сказал, что товарищ майор приглашает меня в автомобиль. Я удивился, но все же подошел к "уазику"
с табличкой "Дежурная" и только тут увидел, что на переднем сидении сидит мой сосед по парте Генка Севастьянов,а на заднем расположились Сонечка Ханина и Марина Вербицкая. Это обстоятельство меня крайне обрадовало, и я уже не сожалел о том, что согласился приехать.
Как только разместились все в севастьяновском автомобиле, сразу же начались расспросы.
Конечно же, слухи о моих научной карьере и достижениях докатывались до малой родины, кое-что тут обо мне слышали, но, тем не менее, рассказывать о себе мне пришлось по
полной программе. И я рассказал, что после окончания школы я с первой же попытки поступил в политехнический институт, закончил его с отличием и остался работать там на кафедре. Прошел все ступени, начиная с ассистента, и сейчас я уже сам заведую этой самой кафедрой. Да, в местной районной газете правильно писали, докторскую я действительно защитил, но вот дипло- ма, подтверждающего это звание, я пока еще не получил- дело это долгое. Пользуясь этим, в родной институтской бухгалтерии зарплату мне продолжают начислять еще как кандидату наук.
И если откровенно, то зарплата у меня не такая уж и большая. Времена давно не те, с эпохой развитого социализма не сравнить. Это тогда кандидат наук был человеком, не говоря уж о докторе. И если бы не подработка в разных местах, не публикации в иностранных научных журналах, то неизвестно, как бы я жил в современной России на одно свое жалование.
Потом пришла моя очередь задавать вопросы и я узнал, что Генка Севастьянов, окончив-ший после школы военное училище, теперь- майор вооруженных сил России и в данное время тянет армейскую лямку в должности начальника отделения в Реченском военкомате. От туда-то, из военкомата, и автомобиль у него такой особенный. Но не надо думать, что всегда у Геннадия была такая спокойная жизнь и служба, как сейчас. Ведь за минувшие годы ему пришлось объездить половину Союза и дважды побывать в командировке в солнечном Афганистане. Когда же СССР приказал всем нам долго жить, Гена служил в Ташкенте. Но у него не было желания строить доблестную армию независимого Узбекистана, и несколько лет назад он просто-напросто сбежал на свою историческую родину, где, по счастью, и нашлась для него эта военкоматовская синекура.
Девочки тоже не пропали. Хотя, какие они уже девочки, когда им, как и мне, тоже ближе
к сорока, чем к тридцати. Но в том-то и свойство нашей памяти, что все, кого мы знали когда-то
в детстве и юности, так навсегда и остаются для нас теми же самыми мальчишками и девчонками. Даже несмотря на появившиеся у нас с течением лет морщины, залысины, искусственные зубы и излишние подкожные отложения. По этой же причине мне было проще обращаться к бывшим одноклассницам по прежним девичьим фамилиям, чем запоминать те, которые они приобрели после замужества.
Сонечка Ханина, как оказалось, пошла по маминым стопам и работала завотделением гинекологии в районной больнице. Внешне она заметно изменилась, и если бы я случайно столкнулся с ней на улице, то сразу бы мог и не узнать. Надо сказать, что Соня и в юности была никакая: невзрачная, ничем не примечательная девушка, а теперь- и подавно. Она пополнела, надела очки и превратилась в обыкновенную женщину среднего возраста и усредненно- ин-теллигентной внешности. Таких мы ежедневно тучами встречаем на улице и абсолютно не различаем и не замечаем их, если они, случайно, не являются нашими коллегами по работе или соседками по лестничной площадке.
А вот Марина Вербицкая- первая красавица нашего класса- не подкачала. Она и двадцать лет спустя была дамочкой хоть куда. Этакая зрелая белокурая красавица с легким налетом вульгарности и доступности в облике, что чрезвычайно ценится некоторыми категориями мужчин.
Судя по ее рассказу, жизнь у нее сложилась не без трудностей. Об этом свидетельство-вало хотя бы то, что Марина дважды уже успела побывать замужем и на данный момент снова была свободна. Да и другого лиха выпало на ее долю немало. После окончания школы она некоторое время поработала на железнодорожной станции, но там ей не приглянулось и она перевелась в телефонистки. В это время правители затеяли перестройку, страну начали раскачивать волны товарного дефицита и, чувствуя момент, Марина подалась в торговлю. А уж как только объявили свободу и свободный рынок, Вербицкая стала челночницей: моталась в Польшу, Турцию, Эмираты и, как ни странно, поднялась. Теперь вот у нее есть свой магазинчик, торгующий всем на свете, три продавца, машина и все остальное, что должен иметь преуспеваю-щий человек. Она и про сына своего упомянула: Андрюшка ее заканчивает в этом году десятый класс. А со следующего учебного года она собирается устроить его на платные подготовительные курсы педуниверситета, и уже договорилась об этом с кем надо. Пусть мальчишка учится, хватит того, что она сама необразованная. А на мой вопрос пояснила, что вовсе не хочет, чтобы ее сын стал учителем. Просто в Реченске эти курсы- единственное место, где мальчика могут подготовить к поступлению в вуз. А поступать он будет либо на юриста, либо на экономиста. В общем, все согласно современной моде.
И, как мне показалось, рассказывая о себе, Марина очень хотела продемонстрировать всем нам, что в этой жизни она добилась всего, чего хотела, даже несмотря на то, что в школе она училась хуже нас и, в отличии от присутствующих, не получила высшего образования.
Реченск хоть и разросся за время моего отсутствия, но все же не настолько, чтобы в нем можно было заблудиться. Как было двадцать лет назад от станции до школы полтора километра, так осталось и поныне. Мы проехали это расстояние за несколько минут и вскоре оказались у порога школы. А там нас уже ждали. Прямо в фойе стояли столы, где дюжина старшеклассниц каллиграфическим почерком записывали в тетради данные о всех прибывших. И когда мы один за другим стали сообщать одной из них год окончания нами учебы, то девочка округлила глаза и
посмотрела на нас с удивлением. Еще бы, ведь мы закончили школу задолго до того, как папа с мамой догадались ее зачать. У Генки, записывавшегося последним, школьница даже спросила не только о наличии детей, но и о том, имеются ли у него внуки. Хорошо хоть Севастьянов не
женщина и на подобные вопросы не обижается. Он просто расхохотался и сообщил девочке,
что еще слишком молод для внуков, ведь его старшему сыну всего двенадцать, и он учится в
этой же школе в шестом классе.
Потом Геннадий уехал на своем автомобиле еще за кем-то, а я в компании Сони и Марины отправился побродить по школе, посмотреть, что же изменилось в ней за прошедшие двадцать лет.
Мы заходили в классы, смотрели на непривычные нам парты и незнакомое оборудо-вание, удивлялись тому, что кабинеты стали заметно теснее, а коридоры короче. А еще тому, сколько, однако, народу успело поучиться в этой школе после нас, поскольку везде: и в коридорах, и в классах, и на лестничных площадках суетились группки молодежи. Попадались, конечно, и граждане постарше и, как мне порой казалось, кого-то из них я когда-то встречал в своей жизни.
Но долго погулять нам не удалось. На третьем этаже в кабинете номер 17 мы увидели Радика. Вообще-то, его трудно было не заметить при его-то росте. Он, по-моему, стал еще выше и здоровее. И хотя одет Радик был в гражданку, повадки у него были явно армейские. Громогласно поприветствовав нас, Шамсутдинов тут же начал отдавать команды:
- Заходите, ребята, заходите! Шурик, подвинься, дорогой, тут девочек посадим, а здесь- Виталия.
На преподавательском столе уже стояло несколько бутылок, на пластмассовых блюдцах лежало что-то из закуски, а вокруг стола сидело несколько человек.
- Виталик,- продолжал распоряжаться полковник,- захвати по дороге стулья, или ты думаешь, что дамы пригласят тебя посидеть у них на коленях? Да и для Сони принеси.
- Валентина, хватит пилить хлеб! Мы же сюда не есть пришли. Сейчас вздрогнем за встречу и пойдем вниз, на торжественную часть.
Я послушно подхватил от ближайшей парты пару стульев и подошел к столу. Ба! Среди сидевших за столом я довольно быстро опознал своих бывших одноклассников.
Н-да-а, двадцать лет- это, все-таки, какой- никакой, но срок...
Узнать ребят, конечно же, было можно, но я вдруг задумался, а как же я сам изменился за эти два десятилетия. Тоже, наверное, немного повзрослел...
- Наливай, Шурик, наливай. Стаканов, девочки, мало, так что не жеманьтесь. Валентина, передавай хлеб следующему.
Под команды подполковника Шамсутдинова мы быстро выпили, спешно закусили и, оставив дежурного по столу- Сашку Филиппова, чуть ли не строем направились в спортзал.
III
Большую часть спортзала занимали установленные в несколько рядов скамейки. Почти все они уже были заняты. Мы всей компанией прошли к стоящему у стены гимнастическому бревну и расположились кто на нем, кто возле него.
Успели вовремя, поскольку именно в этот момент женщина в синем платье громко заиграла на пианино и хор девочек запел самодеятельную песню про то, что "мы никогда не забудем любимую школу номер 1". А когда девочки закончили петь, из-за их спин вышла высокая, довольно-таки симпатичная гражданка примерно моего возраста и стала держать речь. Оказалось, что это- директор школы.
Надо же, мне раньше и в голову не могло придти, что директором моего родного учебного заведения может быть такая интересная особа. С детских лет слово директор вызывало у меня ассоциации, связанные с чем-то очень строгим, чего боишься, и что уважаешь, а тут- такая милая и приятная женщина. Да ради того, чтобы с ней поболтать, можно было бы каждый день нарушать школьную дисциплину! И я, грешный, даже подумал, что при случае, не в такой официальной обстановке, я бы без труда придумал для нее пару- другую комплиментов.
Тем приятнее мне было услышать из ее уст свою фамилию. Перечисляя выпускников прошлых лет, добившихся в этой жизни некоторых достижений, симпатичная директорша упомянула и меня, сообщив во всеуслышанье, что я стал доктором технических наук.
Потом кратко выступила завуч. Тоже незнакомая, видимо, и она появилась в школе уже после того, как мы выпустились. На вид, она была постарше директора, и, главное, полностью соответствовала облику педагога. У такой не пошалишь. И речь она произнесла стандартную и обтекаемую, чувствовалась советская школа. А затем слово предоставили ветеранам, и к микрофону вышел сухонький старичок в темных очках. Вот его-то я узнал, и, даже не особо напрягаясь, вспомнил, что зовут его Серафим Кузьмич.
Еще бы, с пятого по восьмой класс он преподавал нам русский язык и литературу. Стро-
гий был педагог, требовательный и справедливый. Из поколения фронтовиков...
Все-таки, нам повезло, что мы успели поучиться у них, у последних из могикан, у настоящих Учителей. У нас таких было трое: литератор Серафим Кузьмич, математик Леонид Семенович и физик Александр Иванович по кличке "Садыс". В молодости физик, выходец из какой-то малой народности, говорил по-русски с акцентом и, отправляя ученика на место, часто произносил коронную фразу: "Садись, два!" или "Молодец, садись", и вот это "садись" он произносил как "садыс", заработав таким образом прозвище. Когда мы учились у него, он говорил уже без акцента, но за спиной ученики продолжали звать его по кличке, передаваемой из поколения в поколение.
Да-а-а, теперь-то уж подобных педагогов нет, все они либо давным- давно на пенсии, либо в могилах. Пусть земля будет для них пухом. После них школу заполонили женщины. Я ничего
не имею против женщин, но слово Учитель все-таки мужского рода...
Серафиму Кузьмичу я хлопал от всей души. После него произнесла небольшую речь одна из выпускниц, и следом начался незатейливый концерт школьной самодеятельности. Первыми выступал хор девочек. Чистыми голосами, под баян, они запели "Когда уйдем со школьного двора..."
Я тем временем, устав стоять, забрался на гимнастическое бревно и, сидя на нем, уже с этой высоты стал обозревать собравшуюся в зале публику.
Ха! Оказывается, здесь, кроме моих одноклассников, есть и другие граждане, которых я знаю. Вон в третьем ряду сидит Валерка Пороховщиков. Он выпускался на четыре года раньше нас, и запомнился мне тем, что когда мы учились в шестом классе он, уже десятиклассник, вел в нашей школе баскетбольную секцию. Веселое было время! Теперь Валера заметно погрузнел,
поседел, отпустил усы а-ля "песняр" Мулявин, но узнать его еще можно было. Интересно, в те далекие времена он пользовался у меня и моих одноклассников большим авторитетом, а кем же он стал? И я, не особо надеясь на ответ, спросил о нем у сидевшей рядом со мной Вербицкой.
Маринка удивленно посмотрела на меня, на кой ляд мне это надо, но все же рассказала, что сейчас Пороховщиков работает на автобазе шофером, гоняет на самосвале. Пару раз она нанимала его. Он привозил ей песок и щебенку, когда она гараж строила.
