Читаем Вторая попытка (СИ) онлайн бесплатно

ВТОРАЯ ПОПЫТКА.

роман

часть вторая

Глава 1

Толстые, суковатые, смолистые поленья, сложенные шалашиком, горели жарко, мрачно потрескивали, распространяя вокруг волнующее тепло. Редкие красно-фиолетовые искры лениво кружились и неторопливо втягивались в дымоход. Багровые отблески играли на своде камина, сложенного из плохо обработанного камня, бросали таинственные, переливающиеся блики, на стены обширного помещения, срубленного из грубо ошкуренных стволов кипарисов. Пол, потолок, лавки по периметру комнаты, стол и скамьи вокруг него, были изготовлены из распиленных повдоль стволов всё тех же кипарисов. Пахло дымком, древесной смолой, топлёным воском, кислыми тряпками и сухой полынью. На столе, придвинутом к камину, стояли восемь толстых свечей. Они горели жёлтым, неверным пламенем, освещая кучу пергаментов. Над ними склонились двое мужчин. Один - среднего роста, с длинными волосами необычного бежевого оттенка, был одет в просторные брюки неопределённого цвета и короткую суконную куртку, заштопанную на левом локте. Второй - высокий, могучего тело-сложения, коротко стриженый небрежной рукой парикмахера, вооружённой овечьими ножницами, щеголял нелепым, ниспадающим многочисленными складками, груботканым, грязно-серым комбинезоном. Мужчины сосредоточенно водили грязными, от частого снятия нагара, пальцами по верхнему листу с изображением сложного механизма и увлечённо спорили:

- Все узлы ни к чёрту не годятся, - говорил невысокий немного хрипловатым голосом. - Мы попусту тратим время, нервы и материал. Уже пробовали четыре раза. И всякий раз конструкции рассыпалась только при одном упоминании о нагрузке. Ты знаешь лучше меня - наш металл не выдерживает никакой критики. Хансен от злобы бьётся головой об стены, но ничего поделать пока не в состоянии. Все без исключения поисковые партии не смогли найти ни одного месторождения руд, пригодных для легирования, а без них нам не светит. А что удалось раздобыть у Могильника последней экспедицией, не отвечает нашим не таким уж высоким требованиям. Целая куча хлама, и абсолютно нечего выбрать. Всё пригодное для переработки вывезено и запущено в дело. К сожалению, залп был слишком мощным, и от самой базы мало что осталось. А броневая пластмасса не по зубам нашему примитивному инструменту. Поэтому у нас постоянно по-лучаются не добротные станки и приспособления, а безобразные карикатуры на них! Пока не появятся необходимые материалы - нечего связываться с серьёзными вещами.

- Знаю, - раздражённо оборвал высокий. - Ты точно уверен, что люди Четвертинки внимательно осмотрели развалины, обшарили завалы и обыскали окрестности? Куски металла могло разметать взрывом далеко во все стороны.

- Сорок семь человек, неделю, метр за метром прощупывали пространство в радиусе десяти километров от объекта, но так ничего путного не нашли. Максимилиан, не взирая на чрезмерное пристрастие в вину, человек исполнительный и щепетильный. Он не схалтурит и непременно сделает всё как надо.

- Тогда почему он не удосужился поискать вход на нижний уровень?

- Но мы уже там были...

- Предпоследняя поисковая партия под водительством Ганека Пачека, клятвенно подтвердила факт наличия пустот ниже подвального этажа! Четвертинка был обязан проникнуть в помещения, не затронутые обстрелом.

- Без взрывчатки нам такое не под силу, - выдохнул невысокий. - Ломы из того металла, что во множестве наплавил Хансен, ни на что не годятся! Плющатся, гнутся после первого же удара! Не зубами же грызть вспененный металлобетон! Не стоит переоценивать возможности наших мужиков. Все до икоты боятся Могильника. Только и делают, что молятся до ломоты в костях. Работнички... И вообще, я думаю - нам не стоит увлекаться Могильником и поисками месторождений. Наверняка они окажутся у чёрта на куличках, и их разработка не принесёт желаемого результата. Нам потребуются годы для налаживания серьёзного производства металлов.

- Опять намекаешь на орбиту?

- Да. Она позволит в сжатые сроки снять множество больных вопросов. Понимаю, моё утверждение звучит нелепо, но мне легче выбраться в космос, чем шататься с лозой в руках по горам и лесам.

- На орбиту нам не прорваться. И думать забудь об этом, - возразил высокий. - Лучше сконцентрируйся на поисках, и перестань ныть и выпендриваться. Залог успеха - упорный труд, а не глупые мечтания, - он раздражённо забарабанил пальцами по массивному столу. - Каковы запасы продовольствия на сегодняшний день?

- Закрома забиты по маковку. Стада множатся. Птица жиреет. По моим скромным подсчётам костлявая рука голода не схватит нас за горло в ближайший год...

- Отлично! Пора собираться в дорогу. Дня через три рвану к Могильнику. За одним испробую порох. Ли Фу клятвенно уверяет - на этот раз всё получится! Он подобрал ингредиенты в необходимых пропорциях.

- И возглавить экспедицию собираешься ты лично, - скривился невысокий.

- Конечно...

- Может не стоит рисковать? Я бы на твоём месте не стал надолго отлучаться из Города. Волнения до сих пор не улеглись. Вполне возможен рецидив. В Ордене наблюдается подозрительное оживление. Эмир грозит набегом...

- Ты прекрасно справишься и без меня. Эка невидаль - отлучусь на пару месяцев! Я сегодня же пошлю эмиру предупреждение, а Магистру, через Гармаша передай - если только рыпнется, я его вместе с его замызганными рыцарями вываляю в перьях и пинками прогоню по улицам Города...

- Хвалю! Ты у нас герой! Молодец среди овец! Лучше давай отложим разговор до завтра. Пошлём за Ли Фу. Его совет не помешает.

- Тогда зови всех. Поговорим, подумаем, а пока давай закругляться. Устал я что-то сегодня...

Мужчины потушили свечи и покинули помещение.

* * *

На следующий день, рано утром Город пришёл в движение. Полуюродивый, шалопай, проныра, брехливый, нечистый на руку, постоянно находящийся в движении, Гармаш Малоги уже носился где-то на Задах и вопил благим матом. Он, в своё, время принёс множество хлопот Руководителю своими безумными выходками, каждый божий день с восходом солнца принимался носиться по улицам и орать что есть мочи. Советники пытались образумить непоседливое создание, но все их потуги ни к чему хорошему не привели, и на Гармаша махнули рукой. Чуть позже мудрый Ли Фу стал использовать его, как идеального осведомителя. Раз в два дня старик зазывал Малоги к себе, щедро угощал мёдом и всего за пять минут узнавал последние новости. Проныре льстило внимание самого уважаемого человека в Городе, и он лез из кожи вон, чтобы угодить китайцу.

Итак, на рассвете Гармаш ухитрился обежать весь Южный район и оповестить жителей о том, что толстые братья Хвостюки забили все коптильни мясом, салом, битой птицей, наточили огромную кучу опилок и дружно принялись за работу - верный признак скорого похода. Малоги всегда в своих прогнозах ориентировался на братьев и никогда не ошибался. Руководитель никого не отпускал в дальнюю дорогу без хорошего запаса провизии. А что хранится лучше копчёных продуктов?

К полудню Город взволновался не на шутку. Видимо Руководитель затевал что-то серьёзное. В Дом начали собираться Советники - верный признак большого начинания.

Из Дальнего посёлка прибыл старый, высушенный годами, мудрец Ли Фу. Он, как всегда, пришёл пешком, в пёстрой рубахе до колен, мятых шароварах, сандалиях на босу ногу и конической шапке, сплетённой из рисовой соломы.

В окружении четырёх мрачных копьеносцев приехал Главный механик, никогда не улыбающийся Пека Нюкконен, талантливый изобретатель, покоривший Руководителя способностью буквально из ничего создавать хитрые механизмы и приспособления.

На носилках принесли слепую прорицательницу Ирму Лозенфильд. Она была умна и дальновидна. Её пророчествам многие верили.

Протопал босой, вечно весёлый, кучерявый, непомерно широкий в плечах, абсолютно чёрный Мооми Н"Гвашла. Он беззаветно любил землю, и она отвечала ему взаимностью, постоянно одаривая неутомимого труженика богатыми урожаями.

Степенно, ни на кого не глядя, прошествовал судья Диего Кастильянос. Его трезвый, рассудительный и взвешенный взгляд на окружающий мир, сразу понравился Руководителю, и он, не колеблясь, назначил испанца на столь ответственный пост.

Пыхтя, задыхаясь и дожёвывая пирог с капустой, рысью проскакал беспокойный толстяк Михаил Скоробогатов. Он обладал удивительным даром - делать множество дел одновременно. Это неизменно создавало море путаницы и вносило весёлую нотку в довольно трудную и непростую жизнь Города. Всех без исключения поражало пристрастие Скоробогатова к пирогам с капустой. Он ел их везде и всюду, и всегда имел кусок-другой под рукой. Жилище Михаила представлялось по крышу набитым экзотической выпечкой...

Последними прибыли неразлучные друзья и непримиримые спорщики Карл Хансен и Марк Тибелиус. Они бесконечно боролись за свои права, которые, как им казалось, ущемляли все окружающие, но и работать умели на удивление.

Короче, собрались почти все приближённые Руководителя за исключением Четвертинки, отца Ефродонта и недавно скончавшегося Ильи Летунова. Максимилиана не смог отыскать даже вездесущий Малоги. По всей видимости, Четвертинка уже успел опростать пару немалых штофов и теперь колобродил на Задах, по обыкновению бахвалясь перед всеми своим молодечеством и выменивая у бестолковых девок вино на всякую мелочь, добытую у Могильника. Отче отсыпался у себя в берлоге после бурной ночи. Ещё с вечера священнику поднесли немалый жбан хмельного, и Ефродонт на радостях не рассчитал сил. Он в полном одиночестве выкушал крепчайшую брагу, долго икал, чем здорово перепугал соседей, а затем с наступлением ночи принялся шататься по улицам и предрекать густым, словно колокол, голосом всякие ужасы тем, кто немедленно не раскается. Изредка он грозил неведомому ворогу жуткими небесными карами и отлучением от церкви. Самые робкие и набожные жители испуганно крестились и прятались за ставнями. Более смелые, а таких набралось предостаточно, обливали нетрезвого пророка помоями и обещали спустить собак, если он не угомонится. Ефродонт невозмутимо выдирал из жидкой бородёнки картофельную кожуру, рыбьи кости, мотал перед носом грязным пальцем, глупо улыбался и с достоинством шествовал дальше. К всеобщему удивлению ночная экспедиция, преследовавшая, если честно сказать, довольно смутные цели, закончилась мирно, о чём свидетельствовало одеяние святого отца, вывешенное утром для просушивания. На нём отсутствовали следы собачьих зубов.

Пока Советники неторопливо стягивались в Дом, трое охранников доставили туда помощника второй руки при Четвертинке, раз того нигде нельзя было отыскать. Затем Гармаш стрелой вылетел из Дома и помчался вниз по улице. Жителей Города всегда удивлял тот факт, что Руководитель избрал своим посыльным такое никчёмное существо. Долее того! Малоги имел беспрепятственный доступ на все совещания.

Гармаш поведал взволнованной толпе о желании Руководителя видеть кузнеца, колесника, коневода и оружейника. Да, действительно намечается поход к ненавистному Могильнику и по этому поводу собираются все необходимые люди. Вскоре означенные мастера с достоинством проследовали в Дом.

Советники Руководителя сидели за столом. На нём высились большие глиняные кувшины с вином и молоком, стояли глубокие чашки с просто-квашей, миски с сыром и сметаной, фруктами, копчёной свининой, наре-занной крупными ломтями, жареной рыбой. В большом чугунном казане лежали тушёные гуси. Ближе к углам стола лежали четыре больших каравая хлеба от которых все присутствующие отламывали по мере необходимости кому сколько хочется. В середине стола стояла стопка мелких тарелок. Все не торопясь, спокойно ели. Руководитель очень давно ввёл обычай - устраивать обед перед любым разговором, совещанием, собранием Советников. Он несколько перефразировал известную поговорку, и у него получилось следующее: пустое брюхо до дела глухо! Его начинание многократно оправдало себя. Самые гонористые и несговорчивые после сытного угощения становились совсем другими людьми, более легко шли на контакт и принимали точку зрения оппонентов.

Руководитель пригласил уважаемых мастеров за стол. Кузнец Каульвюр, огромный, очень похожий на белого медведя, поднявшегося на задние лапы, но в движениях ловкий и сноровистый, в неизменном кожаном переднике, суконных портах, разбитых и стоптанных сапогах, теплой рубахе, пахнущей густым потом, палёной кожей, металлами и чесночной похлёбкой, первым уселся на крепкую лавку, за ногу вытащил из казана половинку гуся, другой рукой, будто клещами отхватил изрядный кусок хлеба и принялся вкусно есть, капая соком на блюдо, которое передал ему улыбающийся Н"Гвашла. Костей после кузнеца не оставалось.

Колесник Питер Клут, всегда опрятный, благостный, в чистой рубахе до колен, добротных штанах из тонко выделанной кожи, скромно присел рядом с гигантом, пододвинул к себе копчёную свинину, налил вина и начал кушать, мелко прихлёбывая из кубка.

Коневод Нураддин, маленький, кривоногий, с быстрыми глазами, подхватил под руку оружейника Цедендамбу и подтолкнул к столу. Они чем-то походили друг на друга, даже одеждой - куртками и штанами мехом наружу. Приятели, с осуждением посматривая на Питера, отдали предпочтение гусятине с кислым козьим молоком и рыбе.

Помощник второй руки подошёл к столу, сел с другой стороны от кузнеца, подпёр щеку левой рукой и задремал, не обращая ни на кого внимания.