Читаем Встречи у костра онлайн бесплатно

Меня часто спрашивают о том, как мне удаётся так много путешествовать.

Отвечаю!

В восемнадцать лет, когда я была толстой, неуверенной в себе и зажатой, но страшно мечтала стать стройной, коммуникабельной, а ещё и объехать весь мир, мне в руки попалась книжка, научившая меня… коммуникабельности, предприимчивости и тому, что путешествия открыты не тем, у кого есть деньги, а тем, кто создаёт себе возможности, чтобы путешествовать!!!

Что же это за книжка такая? – спросите вы. А я вам отвечу, что это книга знаменитого мистика двадцатого столетия, духовного учителя, странника, суфия Георгия Гурджиева «Встречи с замечательными людьми».

Гурджиев описывал в книге себя и свою жизнь. Как он, сын бедного ремесленника, решил отправиться путешествовать в поисках духовной истины. А так как денег у него не было, то он решил находить деньги на путешествия в – … путешествиях же!

В одном городе продавал воробьёв, выкрашенных под канареек. В другом открыл мастерскую, где ремонтировал всё на свете. В третьем, наводнённом чистильщиками обуви, тоже организовал чистку обуви, но свою, эксклюзивную. Своим клиентам Гурджиев, пока чистил ботинки, предложил ещё прослушивать музыку в наушниках, чтение журналов и прохладительные напитки, и к нему выстроилась целая очередь.

Вот это человечище! – думала я, – Боже! Я тоже хочу быть такой, – предприимчивой, авантюрной, смелой. Я тоже хочу так же путешествовать по всему миру и встречать замечательных людей, которые вдохновляют тебя путешествовать всё дальше и дальше в поисках себя.

И я.… начала действовать. В путешествиях необходима коммуникабельность, и я заставляла себя таскаться одной по светским мероприятиям и учиться знакомиться и вести разговор с людьми. Затем уехала из дому и, обойдя все этажи и постучав в каждую дверь, за счёт своей коммуникабельности нелегально поселилась в одной из трёшек в ДАСе (общежитии аспиранта и студента).

Одновременно с коммуникабельностью, я училась искать возможности путешествовать без денег. Вначале села на велосипед и стала… велопутешественником. Затем отправилась в походы с иностранцами: и путешествия, и языковая школа. Ну а затем я стала ездить в путешествия как журналист, как переводчик, как профессиональная сноубордистка и даже как официантка! А ещё я бомжевала, выигрывала путёвки, занималась автостопом. А позже я создала свой сайт о путешествиях и начала вести свои собственные авторские туры. Так же как и когда-то Гурджиев, я теперь сама создала себе возможности для путешествий!

И вот спустя десять лет после прочтения той книжки Гурджиева, объездив треть мира, я решила, что однажды тоже напишу про свои встречи с замечательными людьми.

Расскажу про дедушку из Куала-Лумпура…

Мы тогда возвращались из Тайланда на Бали через Куала-Лумпур. Я, мой муж, и наш трехлетний первенец Ярослав. Шли по улице, у всех рюкзаки. У мужа – самый большой, у меня – средний, у сына – самый маленький. Шли и думали, где бы нам кафе найти, недорогое, с интернетом, чтобы я с сыном там посидела, а муж пока съездит, купит фотоаппарат… И вдруг на перекрёстке к нам подбежал дедушка.

– О, вы, бэкпекеры (backpack – рюкзак (анг.), так называют бюджетных путешественников – прим. автора)! Я тоже бэкпекер, я объездил Новую Зеландию, Австралию. Какие вы замечательные, у вас даже ребенок с рюкзаком! Можно я что-то для вас сделаю? Я могу угостить вас напитками в кафе!

Дедушка угостил нас напитками, накормил обедом, отвёз в аэропорт… А ещё рассказал историю своей жизни. До пятидесяти лет он, сын китайских интеллигентов, бежавших из Китая в Малайзию во время жестокого режима Мао Цзэдуна, трудился в ресторане поваром. А на пенсии отправился познавать мир. Австралия автостопом, Новая Зеландия на велосипеде, Камбоджа. А в Камбодже есть очень нищие деревни, где людям нечего есть. Однажды он попал в такую деревушку, увидел глаза детей и… Так родился его благотворительный проект. Дедушка и привлечённые им волонтёры не просто кормят детей из деревни, они их учат, дают им возможность поступить в Университет и изменить свою судьбу и судьбу близких.

А ещё я хотела рассказать в книжке про Робин Лим, американку азиатского происхождения, создательницу трёх благотворительных клиник, с которой мы рожали нашу дочку на Бали. И про спасателя Игоря из Сибири, накормившего всю нашу семью в одном походе. И про уральскую кайтершу Машу, ныне акушерку, давшую мне когда-то приют в Египте, и про немку румынского происхождения Дорис, бесплатно оставившую нам на месяц машину в Мексике, и про многих других людей по всему миру, даривших мне и моей семье в путешествиях кров, пищу, улыбки, сердца.

Но прошло ещё десять лет, прежде чем такая книга родилась. Мы со всеми нашими тремя детьми поехали в семейное путешествие на автомобиле из Хакасии до Владивостока. Тридцать один день. Двенадцать тысяч километров. И больше терпеть я уже не могла. Книжка “Встречи у костра” родилась легко и быстро. Первым наружу выбрался…

Это случилось на Байкале, возле музея Рериха на станции КБЖД «Старая Ангасолка». Муж фотографировал, дети играли камушками на берегу, а я сидела на пирсе и глядела, как серебрит водную гладь солнце. В такое ясное утро на душе не должно было бы висеть ни облачка, но почему-то они висели.

Накануне мы впервые увидели Байкал. Мы много слышали о нём, какой он огромный, прекрасный. У нас были определённые ожидания. Но погода вчера была пасмурной и ветреной, серый туман закрывал и берега, и озеро.

Мы оставили машину у одной из баз, и семь километров шли пешком с рюкзаками по этой старой железной дороге, построенной вокруг Байкала; и всё время я ждала, ну когда же начнётся та самая красота, о которой рассказывала мне знакомая художница, чьё студенчество прошло здесь, у Байкала, на пленэрах. Но природа вокруг была самая обычная – русский смешанный лес, такой невзрачный в туман и слякоть. А мы тащились с рюкзаками под этой накрапывающей серой сыростью, пока не вышли к первой станции с живописным, старинным, ещё царской постройки, мостом над речкой, впадающей в Байкал. А ночевали в музее Рериха. Утром вышло солнце, облака разошлись, но остатки тумана ещё висели в моей душе. Какие-то возгласы: китайцы всё вырубают и вырубают лес, и реки сохнут, и Байкал начал мелеть… Какая-то муть всё поднималась из души, несмотря на яркое солнце и голубое небо.

И тут раздался хриплый вопль: «Подвиньтесь, пожалуйста!». На пирс с берега стремительно выскочил и бежал ко мне «в одних труселях» худощавый, лет так за сорок мэн. Лицо – симпатичное, но сильно потрепанное, нос в сине-красную прожилку. Мужчина собирался залихватски нырнуть с разбега, но так как на его краю сидела я, то в последний момент он таки затормозил и аккуратно прыгнул рыбкой. Тут же вынырнул, вытаращив глаза, покрасневший, и глотая воздух, видно было, что от ледяной воды Байкала у него свело дыхание, просипел: «Ну вот теперь доброе утро!»

Еще три часа спустя мы с вещами на перроне ждали «Матаню». Эта электричка ходит всего четыре раза в неделю, так что лучше на неё не опаздывать. И тут со стороны Байкала хлынули туристы в одежде цвета хаки и с большими рюкзаками. Один из них с улыбкой подскочил к нам.

– Что, одетого не узнали? Паша! – утренний купальщик горячо затряс руку моему мужу.

– Ваши? – указал он на нашу троицу на заборе. – Уважаю! Вы откуда и куда?

– Вообще едем до Владика, а сейчас – до Листвянки.

– А я – гид. Группу вот из Москвы сопровождаю. Уже неделю с ними бродим.

Через минуту мы уже беседовали с Павлом, как со старым другом. А ещё через пару минут к нашему разговору присоединился Дэн, видимо, напарник Павла, совсем молодой человек с накачанным телом спортсмена и круглыми, бойкими глазами. В руках он вертел литровую бутылку с надписью «Дюшес».

– Дэн, ребята вот спрашивают, что в Листвянке посмотреть? Ты же у нас дока по ней. А что это у тебя в бутылке? Дай приложиться?

Дэн, который в это время горячо рассказывал нам про Листвянскую обсерваторию и музей Байкала, машинально протянул бутылку. Павел энергично отхлебнул из неё здоровый глоток и, тут же выпучив глаза, мгновенно выплюнул содержимое на рельсы.

– Ты что мне подсунул?! Это же подсолнечное масло!!!

– А скажите, – обратилась я к уже оправившемуся Павлу, – меня интересует экологическая ситуация на Байкале. Вот сегодня с рыбаком разговаривала, он считает, что много гостиниц понастроили на берегу и канализация от них загрязняет озеро. До этого слышала, что из-за того, что рубят леса, иссякают реки, которые впадают в Байкал. А вы что думаете?

– Ну не знаю… – Паша наморщил лоб, – Но, вообще, мусорят много. Нас ведь как в детстве учили: нужно так на природе стоять, чтобы никто потом не понял, что ты здесь был. Банки сжечь и закопать, пластик… ну или с собой взять, или тоже сжечь. Я вот даже в туалет так хожу, что фиг кто найдет, где сходил. Этому и туристов своих учу!

– Ай да молодцы! – восхитилась я, – Вот все бы так! И ещё один вопрос у меня есть! Можно?

– Да, конечно…

– А рюкзак вам сильно тяжелее таскать приходится, чем другим? – сладким голосом вопросила я.

– Да нет, не сильно, а что? – заморгал Паша. – Почему тяжелее?

– Ну как же, а запасы спирта, водки, я ведь так понимаю, вы каждый день принимаете?

– Ах-ха-ха, – захохотал Дэн. – Вот это по-нашему, по-спортивному! Вот тебя Пашка, уделали.

После этого нам осталось только сфотографироваться вместе. Что мы и сделали. И тут же загудела подходящая Матаня.

– В последний давай! В последний! – орали и бегали Дэн с Пашей, помогая своим туристам загружаться. Они сели в конце вагона, мы – в начале. Минут сорок мы выглядывали нерок из окон, пытались удержать детей, чтобы они не ходили по головам соседей и, маясь от скуки, постигали, почему Матаню назвали Матаней. А вы знаете, кстати, почему?

Я с завистью заглядывалась на туристов в дальнем конце вагона. То и дело они гоготали, а потом и вовсе достали гитару из чехла. “Эх… – думала я, глядя на них, – и ещё мотаться нам тут четыре часа…” Но тут, как досрочное освобождение, объявили пятнадцатиминутную остановку…

На выходе, у откидной лестницы вагона, стоял всё тот же проныра Павел и, деликатно выдувая дым в сторону, подавал руку дамам. Я с улыбкой оперлась на предложенную руку, спрыгнула. И осталась следить за этим увлекательным процессом. Павел кланялся выходившим дамам, спрашивал «Позволите вашу ручку?», у некоторых ручку целовал, то есть наслаждался вовсю. А одну низенькую и толстую, пожилую китайку… то есть китаянку с больной ногой, Паша даже заключил в объятья и перенёс на землю, отчего та покраснела, заулыбалась и сразу же помолодела.

Последними из вагона вышли две девушки, худые, с короткими стрижками. Увидев Пашу, они поджали губы и хмуро отказались от руки.

Стоявший рядом с Павлом турист покачал головой и даже сплюнул:

– Плохо дело! – и добавил, – Сразу видно, где женщины, а где – феминистки!

– Не-е, – протянул Павел, задумчиво глядя вслед девушкам, – они, наверное, нетрадиционной ориентации. Или москвички. Я вот недавно в Москву ездил, и решил провести эксперимент: улыбнётся мне кто-то из девушек в ответ или нет. И вот еду в метро и всем девушкам улыбаюсь. А они: кто – в книжку, кто отворачивается, кто пальцем у виска крутит. Но я второй день тоже продолжаю улыбаться. Тут вдруг раз, одна симпатичная девушка в ответ улыбается. Я обрадовался, решил ей визитку нашу дать. Отношу, а она на неё смотрит, ещё шире мне улыбается и говорит: «Зачем же мне ваша туркомпания иркутская, если я сама из Иркутска?»

Тут Матаня тронулась, и продолжилась мотающая за душу езда. Спустя ещё час мы почувствовали настоящий голод. А с собой, кроме конфет, ничего. И тут мимо по проходу снова пошёл Паша.

– Павел, я вот знаю, что туристы всегда выручат другого туриста! У вас нет, случайно, какой-нибудь лишней еды? А то дети очень есть хотят!

Через минуту Павел, широко улыбаясь, так, что морщился его нос картошкой в красных и синих прожилках, притаранил ещё теплую гречневую кашу в пакете, бутыль, так же тёплого, с запахом костра киселя и серую буханку хлеба.

– Павел, – сказала я растроганно, – расцеловать тебя за это…

И вот тут он меня подловил.

– Пожалуйста – ещё шире улыбнулся он и подставил свои небритые одутловатые щёчки.

А спустя двадцать минут все туристы, заботливо охраняемые Павлом и его напарником, сошли на станции Половинка. Но, странное дело, теперь стоит найти на меня туману, как я сразу вспоминаю его жизнерадостную, добрую физиономию, и на душе тут же светлеет.

Этот рассказ родился так. Я забирала своего младшего, Ваню, из садика, и вдруг во встречном потоке мам и бабушек, забирающих своих чад, мне в глаза вонзилось явно знакомое лицо лет пятидесяти с седыми усами, несколько вытаращенными глазами, и будто расширенными крыльями большого носа, нахлобученное на худую, длинную фигуру в мешковатой одежде цвета хаки. Лицо меня тоже узнало, потому что глаза его вытаращились ещё больше.

“Где же я его видела?.. Да это же пилот!!!”

Первого сокола мы увидели на дорожном столбе справа. Второй, чуть покрупнее, сидел на столбе слева метров через десять. А потом над нами пронесся планер. Мы, как по команде, повернули головы вправо и хором крикнули:

– Аэродром!

– Смотри, и палаточный лагерь есть, – заметил Андрей. – Могли бы здесь заночевать вчера, если бы знали. Заедем… – и мой муж тут же резко повернул вправо на проселочную дорогу.

«Аэропорт ДОСААФ. Въезд запрещён», – гласила растяжка на дороге, что уходила прямо. Дорога правее уходила к полю с самолетами. А резко направо – к палаткам. У палаток горел костёр, а дымящий над ним котелок караулили накачанный высокий парень и рыжий пёс…

– Сегодня день ВДВ, – пояснил нам парень. – В честь этого – прыжки и полёты на самолётах. Вот там стоянка.

Со стоянки мы уже совсем близко увидели на большом, поросшем зелёной травой поле с кочками самолёты. Один из них, кукурузник, тарахтел, собираясь вырулить на взлёт. Чуть подальше, у большого ангара, толпилось множество людей в тельняшках и дымила полевая кухня. А ближе всего к нам шли в ряд свеженькие деревянные туалеты. Один туалет ещё лежал на боку, возле него рыла яму компания подростков в тельняшках.