Читаем Встреча (сборник) онлайн бесплатно

Молодой барин Прохор Герасимович сидел в гостиной в ожидании вестей из столицы. Матушка императрица Елизавета Петровна была совсем плоха. За всю зиму она только один раз была на празднике в честь Св. Андрея Первозванного. «Как она укрепила наше дворянское сословие! А что дальше-то будет?» – беспокоился Прохор Герасимович, и не он один. Все помещики в округе с тревогой ждали перемен. Что думает об этом сосед его Михайло Романович? У его супруги именины завтра. Что бы ей за подарок приготовить? Были бы именины у самого Михайла Романовича, – тут бы он не сомневался, – подарил бы борзую. Михайло Романович оценил бы. А что подарить супруге его?

От размышлений его отвлек староста, вошедший в гостиную и остановившийся на пороге.

– Чего тебе?

– Фекла, жена Поликарпа, родила четвертого сына.

– И каков он?

– Да такой же крепкий, как и его братья. Не болели ни разу. Хорошие мужики вырастут. Работники будут отличные. Как назвать младенца?

– Назови Прохором и отошли его в подарок супруге Михайло Романовича, у нее именины завтра. Ступай.

Старая барыня сидела, разбирая бумаги в кабинете мужа. Прошло уж сорок дней с его кончины. Детей у них не было. Завещание он не оставил. Всеми делами теперь должна была заниматься сама. В сундучке с надписью «Не продавать» она нашла бумаги. Это была купчая на Прохоровку: маленькую деревню с десяток крестьянских дворов. «Почему ее не продавать?»

Барыня позвонила в колокольчик, и вскоре в дверях появился приказчик Елисей Филиппович.

– Скажи-ка, Елисей Филиппович, почему Прохоровку не велено продавать? Продать бы всех крестьян, пока свободу им не дали. Да кто ж теперь купит! Так, почему муж не велел продавать?

– Так там же Прохор живет, – ответил приказчик.

– Что за Прохор?

– Вечный Прохор. Из-за него барин и купил эту деревню. Вся округа ходит на него смотреть.

– А что в нем такого, чтобы на него смотреть? – удивилась барыня.

– Он же родился в год смерти императрицы Елизаветы Петровны.

– В год смерти Елизаветы Петровны? Что же, ему сто лет, что ли?

– Сто лет, матушка, – ответил приказчик. – Вот к нему народ и ходит, чтобы посмотреть и послушать. Помнит он все хорошо. Все, что было с ним и в округе. Его и дарили, и продавали несколько раз, и на войне он был, а все живет. Вся деревня из его детей, внуков и правнуков состоит. Работящие все и крепкие как на подбор. И хворь их не берет. Вот барин и не продавал деревню, сколько его ни просили.

– Они, наверно, могут и надел с усадьбой выкупить и получить полную самостоятельность и свободу?

– Могут, скорей всего.

– И деньги немалые?

– Выкуп составляет годовую сумму оброка, умноженную на 17.

– Поеду я посмотрю эту Прохоровку, – решила барыня. – Вели закладывать лошадей.

Уже вечерело, когда они подъехали к деревне. Карета остановилась возле усадьбы в центре деревни. Выбежали мужики и бабы. Детишки собрались вокруг и смотрели с любопытством на барыню и приказчика, вышедших из кареты и поднявшихся на крыльцо.

В просторной комнате на лавках сидели мужики. Они встали и поклонились в пояс и остались стоять, пока барыня не дала знак садиться. У стола в центре на широкой лавке лежал старик.

– Ты Прохор? – спросила барыня, подходя и садясь напротив.

– Я, – хрипло ответил старик.

– Сто лет тебе?

– Нет еще. Я родился, когда матушка императрица Елизавета Петровна жива была. А она в декабре умерла, а сейчас февраль только. Но я доживу до ста лет, – неожиданно страстно проговорил он. – И своего первого прапраправнука увижу. Маруська вон на сносях.

Прохор замолчал, закрыв глаза, набираясь сил.

Барыня молча смотрела на старика. Наконец, старик открыл глаза и произнес:

– Правду ли говорят, что царь-батюшка дает вольную? Свободу дает.

– Правда, но ее выкупить надо, и деньги немалые, – ответила барыня.

– Свобода любых денег стоит.

– А не боишься свободы? – спросила барыня, и мужики одобрительно зашептали.

– Я не боюсь, – ответил Прохор, – а они вон боятся, – кивнул он на свою родню.

– Не бойтесь, – сказал он, обращаясь к мужикам.

– Меня, как только я родился, подарили вместо борзой супруге Михайло Романыча на именины. А Михайло Романыч обиделся, что меня вместо борзой принесли. А сколько раз меня продавали! С семьей разлучали, – Прохор отвернулся.

Успокоившись, он продолжил, уже обращаясь к барыне:

– Я не умру, пока царь-батюшка не подпишет манифест. Я хочу умереть свободным, и мой прапраправнук родится свободным. А выкуп мы заплатим. Свободный человек такие чудеса может совершить! Русскому мужику если свободу дать, – он на секунду задумался, – может, через сто лет у каждого мужика своя корова будет и своя лошадь!

19 февраля 1861 года Александр II подписал Манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» и «Положение о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». В соответствии с общими положениями реформы крестьянину предоставлялась бесплатно личная свобода.

В марте Маруська родила сына. Его назвали Егором.

– Живи до ста лет! – поцеловал его вечный Прохор.

Старик Егор умер 12 апреля 1961 года.

10 марта японцы заняли Мукден. Генерал Деникин записал: «Одни части пробивались с боем, сохраняя порядок, другие, расстроенные, дезориентированные, – сновали по полю взад и вперед, натыкаясь на огонь японцев. Отдельные люди, то собираясь в группы, то вновь разбегаясь, беспомощно искали выхода из мертвой петли. Наши разъезды служили для многих маяком… А все поле, насколько видно было глазу, усеяно было мчавшимися в разных направлениях повозками обоза, лазаретными фургонами, лошадьми без всадников, брошенными ящиками и грудами развороченного валявшегося багажа, даже из обоза главнокомандующего… Первый раз за время войны я видел панику».

Мусалям лежал в лощине на склоне холма в ожидании ночи. Их было около десятка солдат, отбившихся от своего полка. Им повезло – среди них был русский солдат. Он вел их уверенно через поле. Другие были татарами. Мусалям немного знал русский язык и переводил приказы русского солдата. Солдата звали Петр.

– Ты скажи, что лежать будем до темноты. А если японцы на нас выйдут, то надо будет отстреливаться, но последнюю пулю оставить себе.

– Почему, Петр? Лучше еще одного врага убить. Они нас все равно расстреляют.

– Не будут они расстреливать, – ответил Петр, – а будут пытать. Нет ничего страшнее японских пыток. Так и объясни своим. Молитесь Аллаху, чтобы дал смерть в бою, и оставьте последнюю пулю себе. А я буду молиться Богу.

Мусалям объяснил своим товарищам указание Петра. Он прикрыл глаза и стал молиться. «Аллах всемогущий, дай смерть воина. Если выживу, – дай добраться домой. Дай увидеть отца и мать. Пошли жену, детей и внуков».

Мусалям уснул, и снится ему сон. Всадник на белом коне остановился перед ним и сказал:

– Ровно через пятьдесят лет у тебя родится внучка, и еще через пятьдесят лет она будет жить в доме в Москве рядом с Кремлем, где живут русские цари.

– Что это за дом? Где этот дом?

– Дом еще не построен.

Сказав это, всадник ускакал, а Мусалям проснулся и долго еще лежал, пытаясь разгадать значение сна.

Чистопрудный бульвар, как всегда, был многолюден, празднично одетая публика прогуливалась вдоль пруда. Было много детей. Скамейки были заняты. На одной из них сидели двое: пожилой русоволосый мужчина в шортах и в соломенной шляпе и женщина лет пятидесяти, по-видимому, казашка: рядом находилось посольство Республики Казахстан.

Мимо прошла группа молодых людей в красноармейских пилотках времен Великой Отечественной войны. В руках они держали портреты. «Это участники «Бессмертного полка», – сказал мужчина.

На соседней скамейке также сидели двое: седая женщина и молодой мужчина. Седая женщина с трудом поднялась, опираясь на тросточку. На груди у женщины сверкнула Звезда Героя Советского Союза. Ее спутник держал в руке фотографию в деревянной рамке. На фотографии был изображен молодой лейтенант. Надпись гласила: «Иван Степанович Крымов. 1919–1945. Спасибо деду за Победу!».

Они медленно пошли в сторону метро.

– Неужели эта женщина была участницей «Бессмертного полка»? – удивился мужчина.

– Скорей всего это внук прошел по Красной площади, а теперь гуляет с бабушкой, – ответила женщина и продолжила. – А мой дедушка воевал на русско-японской войне. Он и подумать не мог, что его внучка будет жить в Москве, недалеко от Кремля, в доме, который даже не был построен.

– А в каком году построен наш дом?

– В 1917-м.

– Прошло сто лет. Но мы же сюда раньше переехали.

– Да, мы живем здесь с 2005 года.

– Сто лет после русско-японской войны. Действительно, твой дед не мог представить такие перемены в истории своей семьи!

– Не мог представить, – согласилась женщина

Одесса утопала в цветущих каштанах. В кабинете директора гимназии № 5 действительного статского советника Феодосия Алексеевича Владычина, который занимал этот пост с 1883 года, сидели трое: он сам, преподаватель законов действительный статский советник Василий Васильевич Овсянников и преподаватель русского языка статский советник Виктор Юрьевич Кинги.

– Надо решать вопрос с Николаем Корнейчуком, – произнес директор, глядя на преподавателей.

– Он лучший ученик в пятом классе. С отличием может окончить гимназию через три года, – ответил Виктор Юрьевич и посмотрел на Василия Васильевича, ища поддержку.

– Отличник-то он отличник, но незаконнорожденный, сын кухарки, – продолжал директор гимназии.

– Да мать его не кухарка, а прислугой была в Петербурге. Отец его – потомственный почетный гражданин Эммануил Соломонович Левенсон. Их брак формально не был зарегистрирован, так как для этого требовалось крещение отца, но они прожили вместе не менее трех лет.

– Однако вскоре после рождения сына Левенсон оставил свою незаконную семью, женился на женщине своего круга и уехал в Баку. Мать была вынуждена переехать в наш город, – настойчиво продолжал директор. И заключил. – Будем его отчислять.

– Но на каком основании! – почти возмущенно произнес Виктор Юрьевич и опять посмотрел на Василия Васильевича.

Директор также посмотрел на преподавателя законов.

– На основании «Циркуляра о кухаркиных детях» от 18 июня 1887 года, подготовленного министром просвещения России графом Иваном Давидовичем Деляновым. Министр рекомендовал не принимать на обучение детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих вовсе не следует стремиться к среднему и высшему образованию.

– По его же рекомендации закрываются при гимназиях приготовительные классы, – добавил Виктор Юрьевич.

– В этом же Циркуляре есть указание об ограничении известным процентом приема в гимназии и прогимназии детей евреев, к которым может быть с пользою применена и предположенная особою комиссией под председательством статс-секретаря графа Палена мера о недопущении в гимназии и прогимназии детей евреев из низших сословий.

– Но у него мать полтавская русская крестьянка Екатерина Осиповна Корнейчукова, – сделал еще одну попытку отстоять своего талантливого ученика Виктор Юрьевич.

– Виктор Юрьевич, – остановил его директор гимназии. – Достаточно, достаточно у нас оснований, чтобы его отчислить.

– Вполне, вполне достаточно, – поддержал его Василий Васильевич. – Что же это будет, если все кухаркины дети начнут учиться, к тому же евреи?

Судьба незаконнорожденного еврея по отцу, сына русской крестьянки была решена. Он был отчислен из пятого класса Одесской гимназии № 5 на основании «Циркуляра о кухаркиных детях».

Он умер в Москве в 1969 году.

Звали его Корней Иванович Чуковский.

26 декабря 1919 г. Совет Народных Комиссаров (СНК) принял декрет «О ликвидации безграмотности среди населения РСФСР».

«В целях предоставления всему населению Республики возможности сознательного участия в политической жизни страны СНК постановил:

1. Все население Республики в возрасте от 8-50 лет, не умеющее читать и писать, обязано обучаться грамоте на родном или русском языке по желанию. Обучение это ведется в государственных школах, как существующих, так и учреждаемых для неграмотного населения по планам Наркомата просвещения.

2. Срок ликвидации безграмотности устанавливается губернскими и городскими Советами депутатов.

3. Народному комиссариату просвещения предоставляется право привлекать к обучению неграмотных в порядке трудовой повинности все грамотное население страны, не призванное в войска, с оплатой их труда по нормам работников просвещения.

4. К ближайшему участию в работах по ликвидации безграмотности Наркоматом просвещения и местными органами привлекаются все организации трудового населения…

5. Обучающимся грамоте, работающим по найму, за исключением занятых в милитаризованных предприятиях, рабочий день сокращается на два часа на все время обучения с сохранением заработной платы.

6. Для ликвидации безграмотности органами Наркомата просвещения предоставляется использовать народные дома, церкви, клубы, частные дома, подходящие помещения на фабриках, заводах и в советских учреждениях.

7. Снабжающим органам вменяется в обязанность удовлетворять запросы учреждений, имеющих целью ликвидацию безграмотности, преимущественно перед другими учреждениями.

8. Уклоняющиеся от установленных настоящим декретом повинностей и препятствующие неграмотным посещать школы привлекаются к уголовной ответственности.

9. Народному Комиссариату Просвещения поручается в двухнедельный срок издать инструкцию по применению настоящего декрета.

Председатель СНК В. Ульянов

Управляющий делами СНК Вл. Бонч-Бруевич»

Кира проснулась в пять часов. Утро было замечательным. Она быстро собралась и вышла из дома.

Был первый день каникул. Впереди – все лето, а лето, как пелось в известной песенке, это маленькая жизнь. Это были последние каникулы перед распределением в класс профессиональной подготовки. Кира должна была пройти собеседование, получить направление на практику в Институт семиотики мышления. Собеседование назначено на два часа дня.

Кира решила поехать на Воробьевы горы на прогулку. Выйдя из метро, пошла в сторону Киевского вокзала. Никто ей не встретился на пути и не отвлекал от размышлений. «Интересно, о чем меня будут спрашивать и куда все-таки направят?» – думала она, перебирая все возможные варианты. Самым непонятным для нее было то, что она сама не знала, кем ей хотелось стать, какой профессией овладеть и где потом работать. Кира любила историю, но в то же время дополнительные занятия были по астрономии, химии, географии. В какой профессии можно все это объединить? Так незаметно она дошла до «Киевской», зашла в метро и приехала домой.