Читаем Встреча с пасквилянтом (СИ) онлайн бесплатно

Встреча с пасквилянтом

Станислав Шуляк, прозаик, драматург в гостях у Владимира Фунтусова в программе "Театр сегодня и завтра" на телеканале ВОТ (Ваше общественное телевидение). 8 мая 2009

http://polit.pro/broadcast/stanislav-shulyak-prozaik-dramaturg-v-gostyah-u-vladimira-funtusova-v-programme-teatr-segodnya-i-zavtra-8-maya-2009

(Публикуется с незначительными сокращениями)

В л а д и м и р Ф у н т у с о в. Добрый день, уважаемые телезрители! Сегодня у нас в гостях на телепрограмме "Ваше общественное телевидение" передача, которая называется "Театр сегодня и завтра". И сегодня в этой передаче наступил тот драгоценный момент, когда мы выходим в сферу неординарных тем, необщепризнанных эстетик, в сферу пограничную, в сферу катастроф, в сферу театра ужасов, в сферу тотального экспериментального поиска, и в связи с этим у нас в гостях сегодня личность совершенно не ординарная, определяющая самоё себя как художника-пасквилянта, а поскольку-постольку это так, то мы этому драматургу, прозаику, актёру предоставим минут 10-15 для самопредставления, самопрезентации, саморекламы и прямого контакта с населением, со зрителем. Прошу любить и жаловать - прозаик, писатель, драматург, один из самых интересных драматургов Петербурга - Станислав Шуляк.

С т а н и с л а в Ш у л я к. Спасибо. Добрый день, уважаемые телезрители! Пасквилянт и мизантроп Станислав Шуляк рад приветствовать вас! Спасибо, Владимир Павлович, за представление. Я немножко расскажу о себе. Владимир Павлович, когда вы пригласили меня в эту передачу, в эту замечательную вашу передачу, я подумал о том... для меня это повод для того, чтобы задуматься в очередной раз или просто задуматься о том, что я собой представляю. Почему именно я? Почему именно меня пригласили в эту передачу? Думал-думал: разве мало у нас в городе приличных писателей? Ну, может, приличных действительно мало, не так много вообще и в стране тоже... (Усмехается.) Но тем не менее. Наверное же, всё-таки есть. И вот эти размышления привели меня к некоторым выводам. То есть я в очередной раз просканировал себя и что-то для себя понял. Ну, во-первых, помимо какой-то достаточно необычной, неординарной, может быть даже, уникальной стилистики... это я говорю сейчас о прозе, конечно,.. Может, это даже где-то сплав Андрея Платонова с французскими авторами... положим, Морис Бланшо, Клод Симон... помимо такого сплава, то есть это достаточно необычная стилистика, основанная на афоризмах, на суперметафорике, на парадоксах... кроме того, ну, наверное, всё-таки присутствует определённая эстетическая позиция, достаточно необычная, может быть... хотя, может быть, она не совсем уникальна. Вот я её определил для себя, как сенситивная мизантропия.

ВФ. Стас, расшифруй, пожалуйста, потому что это так сложно...

СШ. Конечно. Сенситивная - это основанная на чувстве, на чувствовании, на ощущении. То есть мне мои органы чувств, все те, которые присутствуют у меня, они мне говорят, вопиют о том, что я не люблю людей.

ВФ. Но это те же органы чувств, как и у всех смертных?

СШ. Конечно. Все те пять или шесть... если пересчитать их по пальцам...

ВФ. Одиннадцать сенсорных каналов...

СШ. Возможно. Эти самые органы чувств вопиют о том, что я людей не люблю, что я их боюсь, что я не доверяю им. Если сейчас прочитать, перечитать античных авторов, предположим, то, что было написано две-, две с половиной тысячи лет назад, мы можем увидеть, что за две с половиной тысячи лет ничего не изменилось. То есть, человек не изменился. Технологии - да, понятно, что совершенно другие технологии. Уникальные, потрясающие, но они никак не воздействуют на душу человека. Человек не меняется, к сожалению.

ВФ. То есть ты чувствуешь себя в этой жизни изгоем?

СШ. Ну, отчасти да. Я буду ещё об этом говорить.

ВФ. Отщепенцем?

СШ. Несомненно. Пасквиль обязывает, мизантропия обязывает. И опять-таки возвращаясь к тому: античный человек, современный человек... Возьмите отнимите у современного человека мобильный телефон, отнимите у современного человека ноутбук, атомную бомбу, и вы увидите того самого человека, который две тысячи лет назад кричал: "Распни, распни Его!" Это тот же самый человек, ничего не меняется, на самом деле. Масса, масса примеров! Вспомнить, допустим, это знаменитое высказывание даже не Горького... "Человек - это звучит гордо!" Это не Горький сказал, конечно же... Хотя с его размягчением мозга с него бы сталось, он мог такое выдумать. Но это сказал не Горький, это сказал его персонаж Сатин - человек, крепко пьющий, и сказал это, извините меня, с большого-большого бодунища, потому что такое на трезвую голову придумать, безусловно, невозможно. Где же человек звучит гордо? Что за бред, что за ересь такая? Ничего подобного: человек звучит гадко, мерзко, отвратительно. Вот! Мы не того боимся, вот говорят: спид, птичий грипп, а сегодня передачу слушал: свиной грипп ещё обнаружился. Мы не того опасаемся, не о том хлопочем. Потому что нужно думать о том, что уже тысячелетия в мире свирепствует эпидемия под названием Человек! Когда мы говорим человек человеку - волк, простите меня, волк не так страшен, самое страшное из животных - это человек. Поэтому человек человеку - Человек! Вот это самое страшное... Я сказал, что эта позиция ну отчасти, может быть, не совсем обычная, не слишком распространённая, но она не является уникальной, потому что, в общем-то, умнейшие из наших писателей, крупнейшие из людей пишущих, понимают это, на самом деле. Давно это поняли. Взять того же Юрия Витальевича Мамлеева, великого писателя, мыслителя, который написал: "Я уверен, что не будет ничего впереди у человека, кроме тотального срама". И дальше он продолжил: "Мы обречены, и в этом наше загадочное предназначение".

ВФ. Пред чьим лицом тотального срама человек как явление... в какой стае?.. Для кого он катастрофа?

СШ. Я думаю, что для каждого лицо... вот вы сказали: пред чьим лицом? Для каждого это лицо своё. Для кого-то это будет лицо Бога. Для кого-то это его собственное лицо, его совесть. То есть лицо здесь может быть разное. Но, в любом случае, если вдуматься, если вчувствоваться... то есть это то, о чём я говорил: вот эта сенситивная, чувственная мизантропия... если чувствовать, то вы поймёте, что так оно и есть: что человек - это же страшно, на самом деле. Страшное существо - человек!

ВФ. Но не только ведь страшное? Но и гениальное и по образу и подобию божьему созданное, и смешное, и нелепое, и доброе и в то же самое время мелочное...

СШ. Конечно. Иногда вот возникает ситуация, что я для себя пытаюсь найти то, что бы меня примирило с человеком. Иногда я нахожу это. Конечно же, это высочайшие произведения искусства. Ну, там та же "Поэма экстаза" Скрябина, которую я слушал сотни раз. Это то, что примиряет меня с человеком отчасти. Да, я нахожу такую вот подпорку, такой костыль нахожу для себя! Но это бывает не всегда... Ну, я понимаю, что вы рвётесь в бой, поэтому я немножко переменю пластинку...

ВФ. Нет, ну у меня один вопрос есть, конечно...

СШ. Хорошо! Ну, вы его запомните пока, потом зададите. Вот... ну, я начал говорить, что я пасквилянт и мизантроп, по поводу мизантропии я уже немножко сказал, сказу по поводу пасквиля тоже. Ну, понятно, что пасквиль - это некое сочинение... я думаю, что многие это знают... некое сочинение, содержащее клеветнические измышления и то, что предназначено оскорбить, унизить и т.д. То есть это вот такой жанр. Но... вот есть некие два соображения, которые издавна занимают меня. И эти два соображения оказались для меня, как ни странно, достаточно плодотворными. Первое соображение - это то, что я уже почти сказал: что пасквиль - это литературный жанр. Такой же литературный жанр, как все остальные литературные жанры. Наравне там с фельетоном, анекдотом, афоризмом, сонетом, рассказом, чем угодно ещё. Это литературный жанр. Это первое моё соображение. Которое когда-то пришло мне в голову, я это понял, я это осознал, и вот у меня в мозгу что-то встало на место. Второе. То, что половина русской литературы, той самой великой русской литературы, которой мы справедливо гордимся, - это литература пасквильная! Давайте пробежимся по некоторым авторам! Скажем восемнадцатый век - это Фонвизин, это Радищев. Начинается девятнадцатый век. Простите - Александр Сергеевич Пушкин. "Наше всё", по выражению Аполлона Григорьева. Александр Сергеевич. Давайте вспомним его, ну, скажем:

Коль ты к Смирдину зайдёшь,

Ничего там не найдёшь,

Ничего ты там не купишь.

Лишь Сенковского толкнёшь

Иль в Булгарина наступишь.

Ну, мы с вами прекрасно понимаем, во что наступают, с чем сравнивает Пушкин своего коллегу по литераторскому цеху. Да, это называется эпиграмма, но фактически это пасквиль. Это сочинение, написанное специально, чтобы оскорбить, чтобы унизить.

ВФ. Но Пушкин не весь таков. Чаще всего про Пушкина говорят: Солнце наше...

СШ. Много чего говорят о Пушкине. Хорошо! Это то, где задевается личность, единичная личность - Булгарин в данном случае. Но давайте вспомним другие строки Пушкина:

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чем стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды -

Ярмо с гремушками да бич.

Простите, здесь пасквильному обстрелу подвергаются целые нации, целые народы! Вот вам Пушкин, пожалуйста, наше всё.

ВФ. Возможно, небезосновательно...

СШ. Я не спорю с этим. Более того, я прошу понимать меня правильно. В моих рассуждениях о пасквиле нет какого-либо негативного контекста. Я просто принимаю это как должное, как данность.

ВФ. Пасквиль художественный...

СШ. Художественный, конечно. Это - литературный жанр. Продолжим дальше. Михаил Юрьевич Лермонтов:

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы - мундиры голубые,

И ты - им преданный народ.

Пожалуйста. Дальше. Дальше больше. Потому что первостатейным, отъявленным пасквилянтом является недавний юбиляр - Николай Васильевич Гоголь. Ну вот вспомните - комедия "Ревизор"... Владимир Павлович, не помните ли вы эпиграф к комедии "Ревизор"?

ВФ. Нет.

СШ. Ну, не важно, я сам скажу. Эпиграф такой: "Неча на зеркало пенять, коль рожа крива!"

ВФ. Да. (смеётся)

СШ. Простите! У кого, собственно, крива рожа? Давайте задумаемся. Не у Николая ли Васильевича Гоголя, который был чрезвычайно скверным чиновником, нерадивым чиновником? Он написал пасквиль на чиновничество, но посмотрел бы на себя. Неча на зеркало действительно пенять!

ВФ. Ну, он сам страдал этим, рефлексией, и доля мазохизма там была...

СШ. Я понимаю, что вы можете возразить. Что у Гоголя были в сознании идеи о своём особенном предназначении, поэтому что ему какое-то там чиновничество! Всё понимаю, прекрасно! Но давайте вспомним ещё одну историю, когда матушка прислала Николеньке денежную сумму для передачи опекунскому совету, а Николенька эти деньги, извините, выражаясь современно, прибрал к рукам и очнулся только в германском городе Любеке. Вот такая была ещё история.

ВФ. Я в записях Гоголя видел смету, на что тратятся присланные матушкой деньги. Она ведь очень долго его кормила в Петербурге, и он жалуется, что бедно живёт, и тем не менее в последней статье (расходов) была запись "человек", слуга...

СШ. Понятно, что денег, которые присылаются, никогда не хватает. Но здесь были деньги, присланные целевых назначением для передачи опекунскому совету, и эти деньги по назначению не дошли. То есть была такая некрасивая история. Она имела определённые последствия, но не суть важно. Вот! Дальше больше! Тот же самый Николай Васильевич Гоголь написал пасквиль на чиновничество, извините, по фейсу не схлопотал, никто на дуэль его не вызвал. Ему это понравилось, некоторую даже славу обрёл. И тогда он, сидючи в Италии, написал пасквиль на российское помещичество - поэму "Мёртвые души". Мы это прекрасно с вами помним. И давайте зададимся вопросом, а что, разве все помещики таковы, каковы они у Гоголя? Разве все они Коробочки, все они Маниловы, Плюшкины, Ноздрёвы, разве они таковы? Простите, никогда с вами не соглашусь! Они не таковы! Вы знаете, например, как Василий Васильевич Розанов, сам великий пасквилянт, обозначил творчество Гоголя? Он сказал: "Гениальная и преступная клевета!" А в конце жизни тот же самый Василий Васильевич Розанов написал: "Ты победил, ужасный хохол!" А почему, собственно, "ужасный хохол" победил? А не потому ли, что Николай Васильевич Гоголь перепасквилил великого пасквилянта Василия Васильевича Розанова?

ВФ. Самое интересное, что в этой клевете кроме клеветы есть ведь изрядная доля правды. Это какая-то особая клевета!

СШ. Возможно. Вспомните определение пасквиля! Карикатурные искажения. То есть там сплошные карикатуры. Отсюда - типичный пасквиль!

ВФ. Преувеличения.

СШ. Более того, когда тот же самый Николай Васильевич Гоголь после написания "Мёртвых душ" попытался стать моралистом... не получилось! Вот не получилось! А почему? А потому что пасквильная природа не пустила. Гони пасквильную природу в дверь - она влетит в окно! Пасквилянт не может стать моралистом. Отсюда - известная неудача со вторым томом "Мёртвых душ"!

ВФ. Да, серьёзный у нас сегодня получается разговор! Он, с одной стороны, эстетический, с другой стороны, психологический, что меня очень интересует...

СШ. И литературоцентрический...

ВФ. ... как с такими взглядами, с таким мироощущением и с эстетикой такой можно жить в жизни. Это не так просто.

СШ. Ну, я думаю, мы это тоже обсудим...

ВФ. Он в то же время и политический. То есть это какая-то такая мощная проблема. Проблема парадокса художественного творчества.

СШ. Безусловно. Но я хотел бы немножко ещё, фактически заканчивая этот ряд... понятно, что если копнуть девятнадцатый век... да практически все пасквилянты! Возьмите "Обломов" Гончарова - пасквиль на русского человека...

ВФ. Вообще русская литература девятнадцатого века страдала изрядной долей самобичевания, самокопания...