Читаем Встреча онлайн бесплатно

Священник Владимир, его супруга Лариса и отец Игорь, также с супругой Леночкой, сидят в зрительном зале. Вокруг много респектабельных мужчин и женщин. Мимоходом отец Владимир встретился взглядом с несколькими бывшими партнерами. Они, скорее всего, не знают, что он священник. Это сейчас совсем не важно.

Отец Владимир берет нежно руку жены, как в молодости, в старые добрые времена, в кинотеатре.

Гаснет свет, лучи прожекторов устремляются на сцену. Началось. Звучит тихая, торжественная музыка и голос: «Недалекое будущее. Урал. Сердце России».

(Звучит стук телетайпной ленты и звук клавиш телеграфа).

«Президенту России. Государство высылает банкротов вместо тюрьмы осваивать территории других стран и собственных удаленных районов Бывшие миллионеры, охранники, менеджеры, домохозяйки, осужденные за экономические преступления, амнистированы.

В знак благодарности за списанные долги и свободу люди получают все возможности для реализации собственных идей и проектов. Россияне зарабатывают деньги, скупают активы других государств. Российская Империя делает небывалый скачок вперед. Россия по темпам роста достигла уровня, который был у нас до 1913 года. Численность населения составляет 250 миллионов человек.

Страна Банкротов. Несказанное сказанное».

Свет со сцены плавно затухает. Полная темнота.

Из затемнения отец Игорь переглянулся с женой. Вдруг начинают звучать голоса людей, а на сцене никого еще нет.

Те, кто в зрительном зале начинают вовлекаться в действие даже без актера. На сцене тумбочка с красивым телефоном начала XX века. Изогнутая золотая ручка сразу приковывает взгляд. Вдалеке виднеются другие предметы, и один из них понятен сразу – это акустическая гитара. Зачем она здесь? Подождем…

Слышны веселые разговоры, люди смотрят по сторонам, здороваются. На подмостках – никого. Все затихает. Не спеша на середину сцены выходит мужчина лет сорока в льняном костюме. В таких костюмах пафосные менеджеры ходят на деловые переговоры в жаркое время года.

Мужчина начинает говорить:

– Здравствуй, уважаемый зритель! Сегодня ты выйдешь из зала другим человеком. Ты уже сейчас узнаёшь и слышишь что-то новое. Оглянись, пожалуйста, по сторонам. Медленно. Когда встретишь взгляд другого человека, задержи свой на три секунды и… продолжай смотреть.

Отец Владимир повернул голову к своему другу, потом посмотрел на Ларису, улыбнулись, но взгляды сразу устремились на сцену. Действие начинало завораживать. На сцене был уже не их одноклассник и товарищ, а выдуманный персонаж. Ирония и легкая невнимательность зала улетучились сразу, как только зазвучал голос девушки – диктора.

Пауза длилась десять секунд. Было видно, как некоторые люди в зале, улыбаясь поворачивали головы и реально смотрели друг на друга. Зал и зритель действительно      становились      участниками разворачивающегося действия.

Человек на сцене начал говорить:

– Меня зовут Автор. Я всё это придумал сам. Даже это имя. За одно мгновение, когда двое блатных в СИЗО спросили о моем «погоняле». Я всегда сам давал клички и прозвища. Ведь право нарекать человека – это символ власти. Власти, данной Богом Адаму и всем нам. Представители аврамических религий – иудеи, христиане и исламисты меня поймут. Мне всегда было страшно, что мне кто-то даст кличку, для меня это было все равно, что метка.

Пауза три секунды. Автор переходит в правую от зрителей часть сцены:

– Эй, ты, человек из зала! Зритель, а ты, вот именно ты (!) (показывает на конкретного человека) давал прозвища, насмешливые имена своим одноклассникам, сослуживцам, сокурсникам?

Переводит взгляд на другого зрителя и перемещается на противоположную часть сцены:

– А ты? Любил подсмеиваться в компании с авторитетными товарищами в классе, во дворе над своими же приятелями или знакомыми?

Автор берет паузу, глубоко вздыхает, переходит в центр сцены. Поднимает руки, обращаясь к аудитории и смотря как будто поверх неё:

– Конечно … Мы же не будем себе врать! Нам бывало о– о-очень весело, смешно, мы даже были счастливы, когда унижали другого человека. Восторг переходил в облегчение и только от того, что смеялись не над нами.

Герой меняет интонацию на шутливо-приветливую. В красивых пронзительных серых глазах появляется улыбка. Взгляд устремляется внутрь:

– Добрых полшколы ходили в моих прозвищах и кличках. Я был так остер на язык! Мне не было равных. Я упивался этой властью. И вот прошло мгновение длиной в десять лет… Сейчас мне приходится лихорадочно придумывать «погоняло» самому себе только для того, чтобы это не сделали другие, получив власть надо мной.

Автор поднимает с пола настоящую оконную решетку, какие стоят в тюрьмах, берет ее в руки и, говоря, как бы из– за решетки, из окна тюрьмы, продолжает:

– Следственный изолятор был местом рождения моего нового имени. Я увидел жизнь с той стороны.

Ставит решетку на пол и она, закрывая его ноги, продолжает свою жизнь на сцене.

– За 28 дней, проведенных на нарах в камере, где на восемнадцать человек приходится всего двенадцать кроватей, я стал Автором, выиграл турнир по нардам в длинную на сигареты, второй раз в жизни отказался стучать на окружение (первый раз в армии) и… начал писать пьесы.

Писать, чтобы соответствовать своему же новому имени, – с шумом бросает решетку на пол. Раздается звук открывающихся замков, падающих цепей. Понятно, что оковы и кандалы пали.

Автор, переступая через решетку, подходит к тумбочке с телефоном берет толстую тетрадь, исписанную шариковой ручкой до дыр, и, обращаясь в зал, продолжает:

– Смотрящий за камерой, криминальный авторитет, позже ставший «на путь праведный», принявший осознанное крещение в тюрьме, сразу сказал мне, чтобы я перестал писать. Всё равно найдут и заберут.

Автор берет рукописи и кидает на пол:

– Я поверил ему. Мне нужно было одно – выйти на свободу. Так я стал Автором… Почти во всех смыслах этого слова.

Резкий звонок на весь зал прервал монолог…

Воспоминания отца Игоря.

Отец Игорь вспомнил Николая, так звали Автора на самом деле, в жизни.

«Все, что он сейчас рассказывал, это была правда. Его веселость и шутливость в школе, его острота юмора и высокомерие, оказывается, были всего-навсего защитной маской.

Как же часто мы носим и надеваем маски, которые никогда так и не снимаем. Интересно, смог ли бы я так рассказать о своей жизни. Для чего он это делает, зачем ему все это?» – думал отец Игорь.

Резкий звонок на весь зал.

Автор подходит к телефону на сцене берет трубку:

– Слушаю Вас.

В зале, во всех динамиках звучит голос энергичного мужчины:

– Автор, добрый день, это Юрий, конкурсный управляющий, Вам удобно?

– Юрий, здравствуйте, да, говорите!

Закрывает микрофон рукой и, обращаясь к публике, как бы извиняясь, полушёпотом объясняет:      «Биржа банкротного имущества. Президент Биржи». Убирает руку и продолжает в трубку:

– Я на переговорах, у Вас тридцать секунд.

– О-о-о! Я успею. Совещание вечером в силе?

– Да, в 22.00 в скайпе с руководителями направлений.

– Я очень волнуюсь. Результат превзошел все ожидания. Благодарю Вас за вдохновение и поддержку.

Автор, смягчая деловой тон на пастырски-заботливый и благосклонный:

– Юрий, Вы молодец и Вы наша звезда, лично я горжусь Вами!

– Автор, благодарю! До встречи…

– До вечера!

Автор кладет трубку. Смотрит в зал, как бы изучая зрителей. Поднимает тетрадку, одновременно отряхивая ее, открывает, читает, прижимает к сердцу и делает медленные па, танцуя с ней.

В это время, как только Автор кладет трубку, на весь зал начинают звучать полушепотом голоса зрителей. Со всех динамиков звучат голоса. Один из них, мужской, выделился своим тембром:

– Та-ак, что со мной? Не пойму. Атмосферка «ничёсе», блин. На сцене симпатичный немного полноватый мужчина 45 лет. Может, меньше. На руке обручальное кольцо – я сразу заметил. Костюмчик льняной, стильный. Да и сам он неплох. Рост где-то метр восемьдесят-метр восемьдесят три, не выше. Русые волосы, рыжеватая борода. Серые умные глаза. Нравятся мне такие типы. Сразу хочется доверять. Свой. Видно – боец, немного расслабившийся, раздобревший, но воин. Встретился с ним взглядом – аж мурашки. Вожак! За те пять минут пока он говорил, у меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Школа. Армия. Вспомнились и рожи тех двух уродов во дворе, которые смеялись надо мной, да ещё при телках.

Мужчина продолжал рассуждать про себя, но его голос слышал весь зал. Интересный режиссерский ход. Зрители слышат мысли друг друга, но не понимают чьи именно.

– Автор… Кого же мне напоминает его манера говорить? Так же вбивает слова в сознание как гвозди, навсегда. А та девушка? Интересно, как её зовут? Вроде одна пришла. Да, точно, одна. Слева и справа от нее семейные пары сидят. Фух, аж дыхание сперло. Думал, что билет у прохода, это невезуха, а оказалось – наоборот.

– Между мной и нею всего два метра и ни одной чужой лысины. Так, где она? Ага, вот, впереди, справа через проход. Автор предложил три секунды посмотреть, а я время потерял. Реально утонул в её глазах. Это ведь глаза матери моих детей! Как будто всю жизнь её знаю. Красивые, слегка пухлые губы с усмешкой в уголках. Суд? A-а, суд…

– Ладно, рассчитаюсь с долгами и женюсь. Женюсь на этой девушке. Никому не отдам…

Пока звучали голоса, Леночка, жена отца Игоря вспомнила свое детство, юность, замужество, как познакомились с будущим мужем. Ей было пять, ему шесть, его бабушка привезла в Харп, маленький поселок в Заполярье, где она уже жила пару лет. Он сразу ей запомнился – очень умный и веселый мальчик из соседнего барака. Таких строений там было много.

Половина населения поселка сидели в зонах особого режима, а вторая половина их охраняла. Были те, кто приезжали со всего Советского Союза на заработки и уезжали, заработав кучу денег. А были те, кто влюблялся в этот суровый край, короткое лето, почти годовалую зиму и оставался навсегда

Леночка вспомнила как они играли в артистов, пока их родители, земляки с Донбасса, молодые тридцатилетние покорители Севера, сидели на кухне, обсуждая как обычно последние новинки рок-музыки и футбол.

Перед глазами всплыла маленькая кухня, в которой прошли миллионы и миллиарды встреч сотен тысяч советских людей за 70 лет. Позже, когда он пришел из армии в отпуск, они встретились на дискотеке и, с тех пор, она точно знала, что детей родит только от него. Двадцать пять лет пролетели, как один день.

Автор, завершая танец с тетрадкой из СИЗО, начинает медленно спускаться в зал. Игриво улыбаясь, задает провокационный вопрос, причем криком, чтобы встряхнуть аудиторию.

– Уважаемый Зритель, когда ты последний раз дрался? Я не спрашиваю, дрался или нет, я задаю конкретный вопрос – когда в последний раз?

Пауза три секунды. Автор осматривает зал. Крутит головой. Пока зрители вспоминают о своих драках, на горизонте появляется антигерой – Страх. Изо всех динамиков в разных местах, одним и тем же голосом начинают звучать разные реплики. Шипящий, как в фильмах ужасов, пробирающий до мозга костей тихий, но мерзкий шепот, четко и ясно, чеканя каждое слово, произносит:

– Мы тебя уничтожим. Твои партнеры узнают о тебе то, что даже в страшном сне не снилось. И никто тебе не поверит. Страх одиночества, нищеты и будущего тебя раздавит. Я… тебя… сгною еще тут, на земле, и ты сам откажешься от своего Бога, отречешься сам. Святоша хренов.

Автор не слышит голоса зрителей и мерзкого Страха. Он все ждет от зрителей ответа на поставленный вопрос. И продолжает, как ни в чем не бывало:

– Когда вы в последний раз дрались?

Есть разные драки. У меня были драки со всеми мальчиками моего класса. Я их по очереди всех бил из-за моей девочки. Они целый год со мной не разговаривали. Это был третий класс. Я победил.

Была драка за девочек, когда меня с одного удара вырубил старшеклассник Андрей Трязнов. Но победа опять оказалась на моей стороне: испугавшись, я ввязался в драку так отчаянно, что исход был просто предрешен. Это было в девятом классе.

Ещё помню драку с ингушом. В армии. Дело закончилось вничью. Но, я считаю это своей победой. Ведь я же не проиграл! А значит, это победа.

А самая памятная драка была, когда мы шли толпа на толпу. Меня могли убить два раза и с двух сторон. Всё обошлось.

Случилось это после того, как, не поступив в институт, я пошел в училище. В комнате со мной жил дагестанец. Мы с ним делили все поровну. И вот однажды он собирается на драку против местных. Я вписываюсь сразу. Наступает час икс. Я стою рядом с ним, с его земляками. Напротив нас – толпа, человек двести. А нас – всего около тридцати. И вдруг, буквально перед собой, в первой шеренге я вижу нашего барабанщика! Мы играли с ним в одной музыкальной группе нашего училища: я пел и играл на гитаре, а он стучал на барабанах. До сих пор помню его удивленный взгляд.

Менты всех разогнали. Потом как-то после ближайшего концерта ко мне пришли на разговор местные "авторитетные" парни. Предъявили, что я вписался за дагестанцев. Я думал, будут бить, и пошел как на убой. Знаете, какой аргумент с моей стороны их остановил?

Бывало у вас так – вы что-то говорите, чаще всего правду, и все происходит самым лучшим образом. Вспоминайте! Я сказал, что мы ели с ним из одной миски и мне все равно какой он национальности. После этих слов они не только отказались от намерения бить меня, но даже зауважали ещё больше. Драка неизбежна в нашей жизни. Она будет всегда.

Воспоминания отца Игоря.

Отец Игорь вспомнил все, о чем говорили Автор и Страхи. Да, они как будто рассказывали о нем.

«Удивительное выступление – человек рассказывает свою историю, а ты вспоминаешь свою. У меня тоже так было», – священник с добротной бородой вдруг превратился в маленького мальчика из пионерского лагеря, который боялся при всех обмочиться ночью в постель.

Этот детский недуг очень разрушал самооценку. Детская травма сильно беспокоила мальчика – это же позор проснуться перед мальчиками и девочками в мокрых штанах пижамы.

«Да уж, вот я мучился до третьего класса этими страхами. Потом были страхи в бизнесе, чтобы не посадили, или не отобрали, или, или… Когда неожиданно предложили оставить бизнес и пойти по пути священства страхов стало еще больше – моё ли это или не моё, зачем мне это, справлюсь или выгонят с позором, достоин ли, может все– таки не дергаться», – спектакль только начался, а отец Игорь успел половину жизни вспомнить.

После монолога о драках, Автор разворачивается и начинает двигаться к сцене. По направлению движения вдруг останавливается смотрит на девочку, лет восемнадцати, которая сидит с отрешенным взглядом.

Можно остановиться, как бы услышав, о чем она думает. Диалог происходит глазами:

– Зачем я сюда пришла? Туфтень полная. Какой-то Автор. Какие-то драки. О чем тут вообще? Лучше бы в клуб поехала, послушала маман. Во время антракта свалю… А-а-а! Тут же без перерыва! Ура, немного осталось…