Читаем Встреча онлайн бесплатно
Валентин Григорьевич Распутин
ВСТРЕЧА
- Надо же,- повторяла Анна.- Надо же, встретились! Кто бы мог подумать! Николай, улыбаясь, пожимал плечами.
Перед этим они долго приглядывались друг к другу, потом Николай, не вытерпев, подошел и спросил: "Вы не такая ли?" - "Такая,- ответила она,- а вы откуда меня знаете?" - "А я вот такой, если вы такого помните, ведь столько лет прошло".- "Ой,- спохватилась она,- а я уж и узнала, спросила и сразу узнала, вы еще и ответить не успели, а я уж узнала". Она подала ему руку. "Надо же,- удивленно сказала она,- надо же, встретились, чего только не бывает на свете! Кто бы мог подумать!"
Зазвонил звонок, созывая людей в зал, но это был только первый звонок, и они, казалось, не услышали его.
"Вы все там же живете?" - спросил он. "Там же,- ответила она,- никуда и не трогалась, а теперь уж и трогаться поздно. А вы где?" - "А я вот там как с войны пришел, так и туда, уж больше двадцати лет прошло".- "Я и не знала,- сказала она,- в одной области живем, а я и не знала".
Звонок зазвонил во второй раз, и она, улыбаясь, оглянулась на зал. Теперь уже надо было идти. После перерыва свободных мест в зале стало больше, и они сели в последнем ряду, где можно поговорить. Сразу же опять начались выступления - это было областное совещание передовиков сельского хозяйства, на которое он приехал с одного конца области, а она с другого, и без него, без этого совещания, едва ли им пришлось бы встретиться.
Они стали слушать выступавшего, но слушать его было неинтересно, и они просто смотрели, как он говорит. Потом Николай не вытерпел и взглянул сбоку на Анну, на ее лицо, и она, чувст-вуя, что он на нее смотрит, обернулась к нему и улыбнулась настороженной, готовой в любое мгновение разгладиться на лице улыбкой, почти полуулыбкой.
- Бормочет, бормочет, а чего бормочет, непонятно,- сказал он, чтобы что-нибудь сказать.
- Ага,- согласилась она.- Чего уж они не подыскали, кто голосом посильней. Вот наш председатель заговорит, так хочешь не хочешь, а будешь слушать - будто гром гремит.
Склонившись, они облегченно засмеялись.
- У вас все колхоз? - спросил он.
- Колхоз. Года три назад говорили, что совхоз сделают, а потом, видать, передумали - молчат.
- А ты где работаешь? - Он перешел на "ты".
- Дояркой. Давно уж, скоро пятнадцать лет исполнится.
В зале стало шумно, и выступавшего было почти не слышно. Председательствующий за столом президиума сморщился, взял колокольчик и зазвонил. Зал умолк и стал смотреть на председательствующего, на то, как он ставит на стол колокольчик, как, чувствуя на себе сотни глаз, говорит что-то своему соседу, что-то необязательное и первое попавшееся.
- Ты в гостинице остановилась? - спросил Николай.
- Нет,- оглядываясь на президиум, зашептала Анна.- У меня тут тетка живет, я у нее.
Он засмеялся.
- Да ты не бойся.
- Ругаются,- смущенно сказала Анна.- А ты где, в гостинице?
- Там.
Они помолчали, украдкой поглядывая друг на друга, потом Николай склонился к ней и предложил:
- Давай мы вот как сделаем. Сейчас кончится, давай пойдем ко мне.
- А зачем? - осторожно спросила она.
- Поговорим - как зачем? Столько лет не видались! Посидим, поговорим, чтоб никто не мешал.
- Не знаю.
- А чего тут знать?
- Не знаю, что и делать.
- Да ты какая-то дикая стала! - удивился он.- Как девчонка. Я помню, ты в молодости будто не трусливая была.
- Не подначивай,- сказала она.- Поеду, так и быть. Ты меня не съешь.
- Понятно, не съем.
В перерыве они оделись и вышли. На улице уже начинались скорые зимние сумерки, но было тепло, и оттепель эта, наступившая за те несколько часов, пока они сидели на совещании, казалась удивительной. Не верилось, что стоит декабрь, конец декабря, середина зимы. Люди туда и обратно шли одинаково не спеша, отдыхая от морозов и постоянной зимней спешки. При тусклом свете загорающихся в сумерках огней в воздухе висели редкие лохматые снежинки, оставшиеся после недавнего снега, но доставали ли они до земли, было не видно. Машины двигались почти бесшумно, и потому казалось, что они движутся медленно и осторожно.
Николай и Анна сели в автобус, можно сказать, не сели, а стали: свободных мест не было, и им пришлось стоять. Анна, пригибаясь, то и дело заглядывала в окно на мелькающую улицу - отсюда, из автобуса, она выглядела сверкающей и оживленной.
- Садись.- Николай легонько подтолкнул Анну к сиденью, с которого поднялась женщина.
- Да я постою,- стала отказываться она.- Ты говоришь, тут недалеко, можно и постоять.
- Садись, садись, не строй из себя молоденькую.
Она села и, обернувшись к нему, хохотнула:
- Ишь, кавалер!
- А что? - Он подмигнул ей.- Может, скажешь, что я в молодости был плохой кавалер?
- Не знаю,- хитро поглядывая на него снизу, сказала она.
- Ты-то должна помнить.
- Не помню.
Он не стал продолжать ее игру и сказал свое:
- Мы и теперь с тобой не старики.
- К тому дело идет - чего уж там! Мне через два года пятьдесят будет, отжила свое.
- А у меня все пятьдесят со мной, ни один не потерялся, и то не жалуюсь,- бодро сказал он.- Нам с тобой по пять раз еще можно жениться да замуж выходить.
- Ну уж. Ты скажешь.
- А что? Точно.
Автобус тряхнуло, и Николай невольно схватил Анну за плечи, но руку убрал не сразу. Анна съежилась, ожидающе обернулась к нему.
- Испугалась?
- Да нет. Какие тут страхи?
- Поднимайся,- сказал он.- Сейчас нам выходить.
На улице уже совсем стемнело, и только от выпавшего снега, еще теплого и белого, шло вверх ровное голубоватое свечение. Казалось, стало еще теплее, почему-то верилось, что эта зимняя благодать наступила неспроста, что она каким-то образом связана с их встречей.
Они шли к гостинице молча. У широких освещенных окон кружились снежинки. Анна, улыбаясь, одной ногой загребала снег, оставляя за собой извилистую полосу. Николай смотрел на нее и добродушно ухмылялся. У дверей Анна остановилась и серьезно сказала:
- Страшно.
- Проходи, проходи - чего тут страшного?
- Скажут: ты ему не сестра, не жена - зачем идешь?
- Вот увидишь, никто ничего не скажет. Проходи.
Они поднялись на второй этаж, по длинному и узкому коридору прошли в самый конец. Анна, оглядываясь, бежала впереди. Пока Николай открывал свой номер, она прижалась к стене. Он распахнул перед ней дверь.
- Вот здесь я и проживаю.
- Ты смотри! - удивилась она, щурясь от яркого света.- У тебя тут как у министра какого.
Он, довольный, засмеялся.
- Нет, правда. Я в таких и не бывала ни разу. Телефон, шторы, кресло. Неужели ты тут один и живешь?
- Один.
Все еще удивляясь, она покачала головой.
- Ты раздевайся,- сказал Николай.- Я сейчас.
Он куда-то ушел. Анна сняла пальто, осматриваясь, присела у стола, но сразу же поднялась и подошла к окну. Окно выходило во двор, не забитый ни ящиками, ни бочками, в нем лежал непримятый, как на поляне, снег. Она долго смотрела на снег, потом отвернулась от окна, увидела рядом с собой телефон и бережно погладила сверху его изогнутую, как скобка, зеленую трубку.
За дверью послышались шаги; Анна испугалась и торопливо присела в кресло. Пришел Николай. Шумно дыша, он поставил на стол две бутылки вина, стал доставать свертки.
- Это еще зачем? - нарочито удивилась Анна.
- Гулять будем, Анна.
- Ты с ума сошел!
Он весело хмыкнул:
- Вот и ты скорей сходи, чтобы вместе.
- Но куда же столько вина - ты подумай!
- Пригодится.
Она со страхом и любопытством смотрела, как он режет хлеб и колбасу, открывает бутылки и банки, но страх уже проходил. Она улыбнулась, спохватившись, погасила улыбку, но сразу же улыбнулась снова и с вызовом спросила:
- Значит, гулять будем?
- Гулять, Анна, гулять.
- А,- она махнула рукой,- давай. Говорят, один раз живем.
- Вот это правильно, это по-нашему.
Он разлил в стаканы вино, потирая руки, оглядел стол.
- Как будто все. Ну, давай поближе, Анна. Давай за встречу. Поднимай. Столько лет не видались.
- За встречу,- повторила она.
Они чокнулись и выпили. Анна закрыла глаза, потом осторожно открыла их, опустила стакан на стол. Николай снова потянулся за бутылкой. Анна попыталась его удержать, но он отвел ее руку.
- Ты меня, может, споить задумал? - спросила она.
Он засмеялся.
- Надо же мне когда-то отомстить за старое.
- За какое старое?
- За то, что ты не пошла за меня замуж. Забыла уже?
- Может, и помню, может, и нет.
- А то я могу напомнить.
Он обиженно умолк. Она подняла на него глаза и сразу же опустила их. Обоим стало неловко.
- Давай выпьем,- сказал он.- запьем все, что было. Давай гулять, и дело с концом.
- Давай гулять,- согласилась она и подняла стакан.- Я хочу выпить за тебя, за то, что ты живой, здоровый.
- Спасибо.
- И за то, чтобы у тебя и дальше все ладно было.
О чем-то задумавшись, она держала стакан в руках. Он кашлянул. Она спохватилась и торопливо выпила, глядя на него.
- Я не спросила тебя,- сказала она,- ты-то теперь кем работаешь?
- Я механик на отделении.
- Ишь ты, и правда начальник.
- Самый главный,- отшутился он.
- А я доярка, скоро уж пятнадцать лет будет, как на ферме. Ничего, привыкла, будто так и надо.
- Ты замуж-то выходила после войны или нет? - спросил он.
- Выходила,- ответила она и замолчала, задумчиво ссутулившись над столом, потом выпрямилась и стала рассказывать: - Ты его не знал, он приезжий был. Я его, можно сказать, пожалела, он инвалид, с одной ногой ходил, пожалела и взяла к себе в дом. А потом тысячу раз покаялась. Сначала все ничего было, пока не пил, а потом запил.- Она вздохнула и отставила от себя стакан.- А напьется - известное дело, скандалы, лезет драться. Ревновать меня вздумал. Да разве мне до мужиков было? День и ночь работала - сам знаешь, времечко тогда не сладкое стояло - давай и давай. Какие уж тут мужики - придешь без рук, без ног, а утром опять иди. Ну да ладно, чего уж теперь об этом...
- Рассказывай, рассказывай!
- Мальчишку невзлюбил,- вспомнила она.- Того, от Ивана, а с ним у меня не было ребят. И то ему неладно, и другое неладно. Измотал всю. Я как дура терпела, думала, может, наладится - нет, дальше хуже, дальше хуже. Сколько можно терпеть? Раз поднялся он на меня, я и не вытерпела. Чем такой мужик, уж лучше без мужика жить, правда?
Николай не ответил.
- Спокойней,- сказала она.- И вот с той поры я одна. Сватались ко мне, да я уж больше не стала судьбу пытать - хватит. Два мужика было, а по-доброму одного надо. Уж если сразу не повезет, то потом и не жди, чтоб повезло. А я и одна неплохо живу, сама себе хозяйка, ни попреков тебе, ни побоев. Никто обо мне худого слова не скажет, как я жила. Парня вырастила, он теперь уж взрослый, в прошлом году женился. Ну вот, всю жизнь я тебе рассказала.
- И правильно сделала, что рассказала.
- Ой, а я уж пьяненькая-пьяненькая стала.- Анна зажмурилась и, улыбаясь, замотала головой.- Чего доброго, упаду тут у тебя. Я ведь не часто пью, разве что по праздникам. Соберемся с бабами, поплачем, песни попоем - все вместе. Ты-то как? - спросила она.- Я болтаю, болтаю, тебе и слова не даю сказать. Семейный или, может, в холостяках ходишь?
- Семейный. Куда от этого денешься?
- А баба-то здешняя?
- Нет, я ее с Украины привез.
- Смотри-ка ты! Здешние, выходит, не по вкусу пришлись?
Он сказал, глядя ей в глаза:
- Была одна, которая пришлась по вкусу, да она мне отказала.
- Ладно тебе. Чего уж теперь об этом говорить?
- К слову пришлось, вот и сказал.
- Все сердишься на меня?
- Нет - зачем? Вот еще не хватало мне - сердиться на тебя!
- Сам видишь, как у меня все получилось,- сказала она.
- Вижу.
- Ну вот.
Они замолчали. Анна, помаргивая, зачем-то еще раз оглядела комнату, потом положила ладони себе на лоб, опустила голову.
Николай тронул ее за плечо.
- Ну, чего ты?
- А? - Она подняла голову.- Так просто. Чего-то нашло.
Он придвинул свой стул поближе к ней.
- Коля,- сказала она,- наливай, а. Давай вспомянем с тобой Ивана.
Он смотрел на нее, словно решая, наливать или нет. Потом все-таки налил.
- Чокаться нельзя,- предупредила она и залпом выпила.
Они немного помолчали - ровно столько, сколько полагается в таких случаях молчать.
- Хороший он был,- чуть слышно сказала потом она.- Я его до самой смерти помнить буду.
- Мне как написали про него, я с неделю сам не свой ходил,- отозвался Николай.- Мы с ним были самые лучшие товарищи, ты же знаешь. Даже когда вы сошлись, я на него не злился. На тебя злился, а на него нет.
- Мы как голубки жили,- сказала она.- Не знаю, как бы дальше было, но пока его не забрали, мы весь год жили, честное слово, как голубки.
- Вы хорошо жили, я помню.
- Я при нем ни на кого и глядеть не хотела.
- И меня ты не любила,- сказал Николай.
Анна недоуменно взглянула на него.
- Не надо,- попросила она.- Зачем ты это? Ты же знаешь, я тебя до него любила, я и замуж за тебя собиралась. А тут он. Ты не сердись на меня.
- Чего мне теперь на тебя сердиться?
- Не сердись, не надо. Я ведь не со зла.
- Хватит тебе.
- Больше не буду,- покорно согласилась она и вдруг засмеялась, прикрывая рот рукой.- Мой-то инвалид,- сквозь смех сказала она,- ну, с которым я жила, он меня и к Ивану ревновал.- Она перестала смеяться.- К убитому. Вот чума!
- А ты все такая же, как была,- сказал Николай.- Постарела, а характер такой же.
- А что?
- Да так, ничего.
- К чему ты это сказал-то?
- К тому, что я бы на тебе и сейчас женился.
- А давай.- Она выдержала его взгляд.- Я согласна.
- Давай.
- Не возьмешь,- задумчиво произнесла она.- Я-то пойду, да ты не возьмешь. Вот и считай, что мы с тобой теперь расквитались.
- Возьму,- сказал он.- Хоть сегодня.
- Сегодня-то возьмешь,- усмехнулась она.- На ночь возьмешь, а завтра выгонишь. Не знаю я, что ли? Нет уж, не перепадет тебе.
- Смотри-ка, какая ты!
- А вот такая. Какая есть, такая и есть. Пьяная я,- прикрывая глаза, сказала она.- Пьяная-пьяная. Видел бы меня сейчас Иван, уж он бы мне за-да-ал.
- Чего это ты все Иван да Иван? Ивана теперь не воротишь, а легче тебе от этого не станет.
- И правда, чего это я все Иван да Иван? Ты не сердись на меня.
- Да дело не в этом,- с досадой ответил он.
- Я какая-то ненормальная стала. То кажется, все хорошо, все ладно, а то вдруг вспомню про судьбу свою, и плачу и плачу. Проплачусь - опять все хорошо. Живу, будто меня через день в воду окунают, а через день выставляют на солнышко сушиться. А теперь думаю: жизнь моя прошла, плохо ли, хорошо ли, а прошла, и ждать больше особенно нечего. Раньше было страшно о таком подумать, а теперь ничего, привыкаю, привыкла уж, считай. Так-то лучше. Хвастаться мне в своей жизни нечем, а жаловаться тоже не хочу и мачехой называть ее не стану. Что было - все мое.
- А если бы ты вышла за меня? - все-таки спросил он.
Она замерла, словно прислушиваясь к себе, неопределенно пожала плечами.
- Не знаю, Николай. Не могу загадывать. Ты вот живой, здоровый.- Она протянула руку и дотянулась до его плеча.- Ничего не знаю, Коля. Наверно, мы с тобой бы так и жили. Зачем теперь об этом говорить?
- Ты хоть вспоминала меня?
