Читаем Всколыхнувший мир онлайн бесплатно

Серия «Пионер - значит первый»

О тех, кто первым ступил на неизведанные земли,

О мужественных людях - революционерах,

Кто в мир пришел, чтоб сделать его лучше

О тех, кто проторил пути в науке и искусстве,

Кто с детства был настойчивым в стремленьях

И беззаветно к цели шел своей.

О своей долгой жизни сам Чарлз Дарвин однажды рассказал в одной фразе: «Я учился, потом совершил кругосветное путешествие, а потом снова учился: вот моя автобиография».

Самое поразительное: если вдуматься поглубже, это действительно так! Жизнь великого натуралиста в самом деле четко делится на эти три части. Первая - детство и юность. Затем пять лет кругосветного плавания, Великое Приключение, определившее судьбу Дарвина. Немногие путешествия так прославились в истории науки, как его плаванье на «Бигле». Но это главным образом по научным итогам. Никакими особо драматическими событиями и приключениями оно не богато.

И наконец, последние сорок шесть лет - работа. Неустанная, кропотливая, неторопливая работа в полном уединении, чтобы никто не мешал. Тихая, спокойная, размеренная жизнь...

Тихая? Но всемирная буря, поднятая Дарвином, не утихает и поныне. Минуло сто лет, как эта жизнь закончилась, а президент Соединенных Штатов Америки Рональд Рейган на весь мир объявляет Чарлза Дарвина своим злейшим врагом. Научные идеи великого натуралиста не дают президенту спокойно спать по ночам. Рейган провозглашает новый крестовый поход против дарвинизма - сколько раз уже это было!

Спокойная жизнь? Но такой она лишь кажется нам теперь - издалека. А начинаешь знакомиться с нею глубже - и поражаешься: сколько в ней скрытого драматизма, какие парадоксы судьбы и неожиданные повороты характера!

Юноша, который никак не найдет себе дорогу в жизни и меняет один университет на другой, так что даже близкие начинают считать его бесталанным неудачником, совершает переворот не просто в науке, но в мировоззрении всего человечества! Священник по образованию, он окончательно и навсегда изгоняет из мироздания бога, Творца. Тяжело больной человек, способный плодотворно работать не более двух часов в день, настойчиво и неустанно собирает со всего света горы неопровержимых фактов, чтобы сделать свою теорию неуязвимой, - и трудится над этим двадцать два года, прежде чем ее обнародовать.

А внешне в самом деле тихая, спокойная, размеренная жизнь, полностью подчиненная работе. Никаких шумных событий. Буря, поднятая Дарвином, охватила весь мир. А он продолжает работать в мирном сельском уединении, превозмогая болезнь, до того весеннего дня, когда перо выпадет из его пальцев навсегда. И над гробом, еще не опущенным в могилу, все неистовей бушуют страсти, вместе со славословиями звучат проклятия.

Как получше рассказать об этой удивительной жизни, полнее раскрыть ее огромное скрытое напряжение и внутренний драматизм? Понять, что за человек был Чарлз Дарвин и почему его идеи поистине всколыхнули, взбудоражили все человечество? А ведь это самое главное.

Вспомним Пушкина: «Следовать за мыслями великого человека есть наука самая занимательная». Попробуем пойти этим путем, чтобы узнать, каким же на самом деле был Чарлз Роберт Дарвин, родившийся в Англии, в небольшом городке Шрусбери, 12 февраля 1809 года и ставший одним из величайших умов в истории человечества.

Вот его портреты в учебниках - величественный старец с окладистой бородой. На ранних портретах бороды еще нет, но все равно вид у него строгий, весьма солидный: огромный лоб, нависшие густые брови, пышные бакенбарды. Такой человек должен только изрекать мудрые афоризмы. Разве он способен написать в серьезном, деловом письме: «Дайте мне излить мой восторг, иначе я просто лопну!»?

Мне хочется снять «хрестоматийный глянец» этих портретов и растопить холодок почтительности, показать Дарвина прежде всего человека - живого, увлекающегося, порой колеблющегося. Хочется, чтобы вы увидели вместе со мной, как он, сутулясь, шагает на утренней заре по лугам, занятый своими мыслями; как в тревожных сомнениях не спит по ночам; как проводит опыты в оранжерее, ласково уговаривая растение не подвести его; как играет с детьми. Чтобы услышали его живой голос, доносящийся через столетие, - то озабоченный, то шутливый.

Поначалу, в детстве, многим казалось - и самому Дарвину тоже, - будто никаких особых дарований у него нет. Даже близким людям, хорошо его знавшим, характер Чарлза представлялся неопределенным. Мальчика порой упрекали в бесхарактерности.

Однажды отец с горечью сказал ему:

- Ты ни о чем не думаешь, кроме охоты, собак и ловли крыс. Ты опозоришь себя и всю нашу семью!

А семья Дарвинов была славной и пользовалась всеобщим уважением в старинном тихом городке Шрусбери. Впрочем, деда Чарлза - Эразма Дарвина знали и в других городах, даже в Риме! Он был врачом, но, кроме того, выдающимся натуралистом и философом. Свои идеи Эразм Дарвин выражал в торжественных стихах, внук знал их наизусть с детства:

Эразм Дарвин традиционного божественного акта творения не отрицал, но считал, что в дальнейшем природа развивалась уже самостоятельно - от низшего к высшему, от простого к сложному. Эти идеи не понравились папе римскому, и он приказал включить поэму врача-философа «Зоономия» в список запрещенных книг.

Своего сына Роберта - отца Чарлза - Эразм Дарвин заставил тоже стать врачом, хотя тот совершенно не переносил вида крови и не решался сделать даже пустяковой операции. Навязанную ему врачебную профессию Роберт Дарвин так и не полюбил, однако пользовался огромной популярностью во всей округе. У него был солидный постоянный доход от восхвалявших его пациентов - вероятно, потому, что этот «лекарь поневоле» был внимателен и участлив к больным и умел найти для каждого слова ободрения и привета.

Мать Чарлза умерла, когда ему было всего восемь лет. («Странно, я почти ничего не могу вспомнить о ней, кроме кровати, на которой она умерла, ее черного бархатного платья и ее рабочего столика какого-то необычайного устройства...»[2])

Четыре дочери помогали отцу вести дом и воспитывать своих двух своенравных братцев. {«Я был гуманным мальчиком, но этим я целиком обязан наставлению и примеру моих сестер...»)

Доктор Дарвин был, несомненно, хорошим знатоком человеческой природы, но в склонностях и характере родного сына почему-то разобраться не мог. Он отдал Чарлза в школу доктора Батлера, пользовавшуюся большой славой. Ее старинное здание напоминало средневековый замок или, пожалуй, даже дворец. И доктор Батлер был весьма уважаемым человеком. Он прославился тем, что еще в студенческие годы удостоился в Кембридже двух медалей за сочинение од в древнегреческом стиле.

Но его почетное заведение решительно не подходило для Чарлза Дарвина! В школе преподавали только жалкие основы географии и древней истории, отдавая предпочтение мертвым классическим языкам и сочинению на них звучных, но тоже совершенно чуждых живой жизни стихов. Полную же неспособность к изучению языков Дарвин считал одним из печальных своих недостатков.

Сочинение стихов тоже ему не удавалось, хотя мальчик и понимал красоту высокой поэзии. Устроившись в укромном уголке - в глубокой оконной амбразуре старинного здания школы, - он зачитывался историческими хрониками Шекспира или только что появившимися в печати новыми поэмами Байрона и Вальтера Скотта.

Как это он потом всегда делал, Дарвин решил восполнить свои недостатки достоинствами, тем, что ему удавалось, в данном случае неспособность к стихоплетству изобретательностью. У него была масса друзей. С их помощью он собрал богатую коллекцию стишков на самые различные темы и, ловко комбинируя их, получал неплохие отметки.

В школе добивались слепого послушания. При малейшей провинности пускали в ход розги. Кроме того, младшие ученики должны были прислуживать старшим и выполнять все их прихоти. «Новички дрожат и повинуются, характер их надламывается, веселость исчезает, - сетовал один из воспитанников такой школы, - нет в них расположения ни к учению, ни даже к игре».

Можно представить, каково было в таких условиях учиться маленькому Чарлзу с его страстной любовью к свободе и живым, открытым характером, привыкшему к совсем иным отношениям в своей дружной семье. («Ничего не могло оказать худшего влияния на развитие моего ума».)

Убедившись в этом, расстроенный отец, к счастью, забрал мальчика из школы, но своей вины и ошибки все-таки не признал, бросив ему горький упрек, запомнившийся Дарвину на всю жизнь. («Отец мой, добрейший в мире человек, память о котором мне бесконечно дорога, говоря это, был, вероятно, сердит на меня и не совсем справедлив...»)

Слышать такие попреки от любимого отца Чарлзу было особенно больно. Он ведь вовсе не ленился, старался изо всех сил. Действительно, увлекался собаками, охотой, но в свободное время. Разве он был виноват, что вопреки интересам и наклонностям его заставляли заниматься тем, к чему у него не лежала душа?

Призвание рано начало проявляться у Чарлза. Только окружающие, а под их влиянием и он сам, как-то не замечали этого или не принимали всерьез. Мальчик донимал взрослых расспросами о том, как называется каждое растение, встретившееся на пути, тащил в дом все, что находил, - раковины, камни, монеты. («Страсть к коллекционированию, приводящая человека к тому, что он становится настоящим натуралистом, ценителем произведений искусства или скупцом, была во мне очень сильной... Я был прирожденным натуралистом».)

Удивлял он всех своей не по годам странной привычкой гулять в одиночестве и о чем-то думать, морща лоб. Было это в таком раннем детстве, что Дарвин, к своему сожалению, потом никак не мог вспомнить, о чем же он так глубокомысленно размышлял. Однако раздумья эти захватывали мальчика так сильно, что, занятый ими, он однажды свалился со старинной крепостной стены, по которой в этот момент разгуливал. К счастью, стена уже от времени вросла в землю, высота ее ре превышала двух с половиной метров. Но все равно резкое возвращение с высот заоблачных мечтаний на грешную твердую землю было довольно ощутимым. («Тем не менее количество мыслей, успевших промелькнуть у меня в голове за время этого очень короткого, но внезапного и совершенно неожиданного падения, было изумительным, а это, по-видимому, несовместимо с доказанным, как мне кажется, физиологами положением о том, что для каждой мысли требуется вполне измеримый промежуток времени».)

Был маленький Чарлз и большим фантазером, сочинителем, но тоже с определенной тематикой. Возвращаясь с прогулки, он всех уверял, будто видел фазана или какую-нибудь другую редкую птицу. («Интерес к естественной истории! В детстве я нередко сочинял заведомый вздор и притом всегда только для того, чтобы вызвать удивление окружающих...»)

Одному приятелю он заявил, будто может выращивать цветы любой окраски. Для этого, дескать, достаточно их просто поливать не чистой водой, а жидкостями разного цвета... («Это была, конечно, чудовищная выдумка, я никогда не пытался даже сделать что-либо подобное... Событие это любопытно в том отношении, что, как оно показывает, в этом раннем возрасте меня, по-видимому, интересовала изменчивость растений!»)

Мальчик увлекался сбором коллекций и какими-то глубокими размышлениями - и в то же время порой всех удивлял своей наивностью и доверчивостью. («Помню, будучи еще очень маленьким мальчиком, я воровал яблоки в саду, чтобы снабжать ими нескольких мальчиков и молодых людей, живших в коттедже по соседству, но прежде чем отдать им краденые плоды, я хвастливо показывал им, как быстро я умею бегать, и, как это ни удивительно, я совершенно не понимал того, что изумление и восторг по поводу моей способности быстро бегать они выражали с той только целью, чтобы получить яблоки. Но я хорошо помню, в какое восхищение приводило меня их заявление, что они никогда не видели мальчика, способного так быстро бегать!»)

Чарлза любили разыгрывать приятели. Один из них однажды потряс его тем, что, зайдя с ним в кондитерскую, набрал самых вкусных пирожных - и не заплатил за них ни пенни!

- Почему с тебя не берут денег? - спросил Чарлз.