Читаем Все вы онлайн бесплатно

Идею рассказа подал Сергей Жаков более трёх лет назад. Всё это время я её бережно хранил.

Он проснулся. И ощутил подушечками пальцев шёлк. Но это, казалось, был другой шёлк. Словно он заснул не у себя дома, а в номере кого-то отеля, что располагает таким же комплектом постельного белья.

Он вскочил, подняв туловище, и стал оглядываться. Нет, это определённо не номер отеля. Он находится у себя в квартире. Те же обои в виде неба с проплывающими облаками, те же шкафы, те же тумбочки, те же окна. Всё то же. И он – тот же. Он – Андрей Ядров. И он проснулся у себя в квартире и в своей постели, в своей пижаме и в своей коже.

Эфемерный страх отступил, но ощущение чужеродности окружающего мира продолжало томиться.

Андрей встал, переоделся, заправил кровать, стараясь не думать о своих ощущениях, и пошёл в душ.

На подходе к ванной комнате его вновь пронзило чувство неестественности, когда он посмотрел на кухню.

Надо принять душ и взбодриться. Такое бывает.

Ядров успешно принял душ.

Ничего не может быть иначе, ничего не может измениться, ведь он у себя дома!

Когда мужчина завтракал, он старался не обращать внимание на свои продукты, свои вещи, свою мебель, не концентрироваться на своих действиях. Андрей смотрел в окно, думал о погоде, работе. И потом резко встал и пошёл собираться.

Оделся без лишних мыслей. Провернул ручку. Вышел в подъезд – в подъезд его дома – и провернул ключ в личинке. Раздался щелчок. Будто отключили звук. Это не его замок! Это не его ключ! Это всё не…

– Здравствуйте.

Паника распылилась. Ядров Андрей обернулся.

С ним поздоровалась молодая соседка, на вид – лет двадцать пять. Молодые не сильно любят здороваться, но эта, скорее всего, педагог, заключил мужчина, у них банальная вежливость развита лучше.

Андрей хотел ответить, но не успел, потому что его глаза опустились раньше. На поводке у юной учительницы держалось чудовище. Трудно было понять его внешний вид, но существо было ужасным, отталкивающим. Глаза, торчащие из совершенно разных мест на теле. Туловище изгибалось в разные стороны и под разными углами. Длинные, толстые и кривые клыки. Лапы, клешни, копыта, когти, щупальца, шипы. Длинные, тянущиеся, стекающие слюни. Лужа слюней. Всё это было невозможно сложить воедино, как будто увиденное – бессмысленное скопление отвратительных атрибутов.

Видение скрылось в открывшихся дверях лифта. Ядров на секунду успел разглядеть слегка разочарованный взгляд соседки.

Шок сменился изумлением и недоумением. Кошмарный образ быстро размылся, и осталось лишь осознание самого факта, что в качестве домашнего животного было что-то пугающее.

Теперь он задавался лишь одним вопросом: что это было?! Такого сумасшедшего интереса у мужчины не было давно. Помнится, последний раз он мучился от неразрешимого вопроса ещё в детстве. Тогда его волновало следующее: физикой занимается физик, химией – химик, биологией – биолог, географией – географ, а космонавтикой… космонавтик?..

К Андрею вернулась твёрдость движений, он спустился по лестнице и вышел на улицу.

Это была та самая улица, на которой он жил, на которой всегда располагался его дом. Мужчина огляделся, посмотрел на прохожих и осознал, что проснулся без будильника.

«Это очень странно», – сказал он про себя.

Ядров даже не думал о времени, когда находился дома.

«Да, это очень и очень странно…»

Он поднял рукав куртки, освободив часы из мрака, и посмотрел на стрелки.

«Я вышел рано. У меня ещё сорок минут», – констатировал Андрей.

Мужчина почувствовал, что его печёт под мышками. Был солнечный день. Тёплый и солнечный день. Без намёка на ветерок.

«Всё странно. Всё очень странно. Мир сильно изменился».

Андрей Ядров долго стоял и думал, что делать в такой ситуации и чем ему вообще заняться, и решил сходить на площадку для выгула домашних животных, чтобы узнать, есть ли у кого ещё такие диковинные существа. Страха эта идея не вызывала, так как он вовсе не помнил внешность питомца его вежливой соседки.

До назначенного места идти примерно десять минут, и мужчина не спеша отправился в путь, пытаясь свыкнуться с обстановкой и хоть что-то прояснить. По дороге Ядрову встречались люди, но он не разглядел в их лицах чего-либо особенного. Никто не мог похвастаться торчащими клыками, красными глазами, хоботами, яблоками вместо лица.

Уже издали Андрей заметил, что на той площадке что-то не так. Нет ни привычных движений, ни силуэтов, свойственных собакам. К горлу начал подступать ком. Глаза широко раскрылись, готовые выстрелить, а жар внутри куртки удвоился. Земное притяжение усилилось в несколько раз, и теперь Ядров с трудом поднимал ноги, как если бы они примагнитились к асфальту.

Когда мужчина всё-таки подошёл к заветному месту, весь облитый потом, с бурей в перевёрнутом желудке и с гаснущими глазами, – ему показалось, что он попал в страшный сон: десятки монстров, внешность которых невозможно было распознать, кроме одной черты – ужаса.

Мир закружился, небо поменялось местами с землёй, а потом – обратно. И так продолжалось долго. Колесо – краеугольный камень цивилизации. Колесо – главное изобретение человечества. Колесо – квинтэссенция мироздания. Всё – в Колесе. И белка – в Колесе.

– Вам плохо?

Глаза Ядрова едва приоткрылись, точно были склеены.

– Мужчина, с вами всё хорошо?

Снова этот ободряющий голос. Как-то он уже спас его. И вот – вернулся вновь.

– Да, всё в порядке, только… – Андрею казалось, что его язык просто болтается у подбородка.

– Вам не жарко? Вы перегрелись. Снимите… – Он узнал свою вежливую соседку. Она начала стягивать куртку. – Вызвать врача?

– Нет, не надо… мне… уже лучше.

Девушка отвела его на скамейку.

– Я схожу в магазин и куплю воды. Сидите здесь.

Соседка привязал своего питомца к столбу и удалилась.

Андрей Ядров встал и направился к полицейскому, что стоял на углу дома.

– Полицейский!..

– Да?

– Вы видите это? – Мужчина указал на монстра. Столб был достаточно близко, поэтому его нельзя было не увидеть.

– Да.

– Вы видите это чудовище?

– Сэр, я вижу это животное. Что вы хотите?

– Вы… его видите?..

Страж порядка молчал.

– То есть… вас это не удивляет?..

– Я вас не понимаю. Вы считаете, питомец потерялся?

– Я не понимаю… Это… нормально?..

– Что?

– Это. – Андрей вновь указал на отвратительное существо.

Полицейский погружался в глаза Ядрова, пытаясь проникнуть в самую глубину его сознания.

– Гражданин, пройдёмте со мной. Кажется, вы не в себе.

– Стойте, я не понимаю…

И он действительно не понял, как оказался в участке перед столом, за которым сидел тучный полицейский.

– И вы утверждаете, что… э-э-э-э-э… увидели… кхм-м-м-м-м… э-э-э-э-э… монстра… и… ф-ф-ф-ф-ф-ф… вас это… а-а-а-а-а-м-м-а-а… обескуражило?..

– Да.

– Хм-м-м-м-м, хм-хм-хм. Так… да… ага… И вы… э-э-э-э-э… как… утверждаете, что… фу-у-у-у-у-х-х-х-х… никогда не видели… м-м-м-м-м-м… ничего подоб-э-э-э-ного?

Дверь отворилась. В проёме торчала голова знакомого полицейского.

– Всё в порядке. – Это означало, что в организме гостя не найдены ни наркотики, ни алкоголь.

– Тогда это не наша… э-э-э-э-э-э-э… юрисдикция…

– Я вызываю.

– Ага. – Короткие ответы толстяку давались проще.

В этот раз его увезли санитары. И это уже Андрей Ядров понял.

Мужчина находился в белом кабинете. И опять перед столом, где на этот раз сидел врач – пожилой мужчина с гладкой и короткой седой бородой. Он задавал Ядрову кучу разнообразных вопросов, куда-то звонил, кого-то вызывал.

В кабинет резко и с очень уверенной походкой зашла женщина-врач.

– Ну, мне всё понятно… – проговорил старик.

– Мне тоже, – сходу обрубила женщина.

Андрей посмотрел на неё. Это была его соседка.

«А я думал, учительница…»

– Давно известно, что все психические проблемы человека закладываются в детстве. Сначала девочку недолюбливает папа, потом она, чуть повзрослев, начинает искать себе замену папы среди сверстников; у неё случается первая любовь, и она, конечно же, считает, что это на всю жизнь, но ей разбивают сердце, и девочка продолжает свои скитания в поисках мужского тепла, которого на самом деле нет и быть не может, ведь мужчины не способны на высокие чувства (как жаль, что из-за своей девичьей простоты и наивности она совсем этого не понимает!); а парни только пользуются ей, напевая о любви, из-за чего обманутая грязными животными бедняжка приобретает славу легкодоступной девушки; и вот теперь она идёт учиться на психиатра, ведь думает, что научится сходу понимать характер и намерения тупых мужланов, сможет разобраться в себе, сможет указать место каждому уроду с членом, едва поговорив с ним… – Лицо девушки сильно покраснело. – Простите, я отошла от темы. Да, мы применим к больному, как и ко всем остальным, мнима-терапию. Если в его памяти останутся подобные образы, он будет считать это нормальным и естественным.

Соседка высокомерно посмотрела на него. Сейчас она казалась небоскрёбом с глазами.

– Пройдёмте.

– Я отказываюсь от лечения. Я ничего не понимаю и ничего не знаю. Объясните мне сначала, что вообще происходит, почему я здесь, какой у меня диагноз – если он вообще есть, – кто вы все такие и какое право имеете меня тут держать!

Она повернула голову, и теперь Андрей наблюдал её острый подбородок.

– У нас тут буйный, – сказала девушка в металлическую коробочку на стене, да с такой надменной интонацией, словно она – владычица морская.

– Я не… я не буйный!

– Буйный, буйный! Вон как взбесились!

– Чёрт, да вы даже мне ничего не объяснили!

Он встал со стула, но в этот момент в помещение зашли двое крепких мужчин, что моментально схватили Ядрова и что-то вкололи ему в плечо.

Он пребывал в классе. В его классе. Где он учился ещё в начальной школе.

– Ты, Ванечка, допустил грамматическую ошибку. Неправильно говорить «самый красивейший», – снисходительно сообщала учительница.

Андрей же, ещё совсем маленький, считал ворон за окном. Они свили чудное гнездо на дереве. Там находились мама, папа и три галдящих малыша. У семейства было время обеда: мамочка отправляла в широко отрытые клювики жирных червячков. Ребёнку Ядрову стало жалко насекомых. Ведь у них тоже есть малыши, которых они кормят…

– Почему? – спросил ученик Ваня.

– Потому что «красивейший» и означает «самый».

– И что?

– Ты два раза произнёс «самый».

– А я могу сказать так: «Самый-самый красивый»?

– Да.

– А почему тогда…

Андрюша отвлёкся на учительницу, и голос докучливого Вани исчез, как и голос учительницы. Педагог открывала рот, но не было слышно ни звука, будто Ядрова поглотил вакуум.

Вместо человеческой головы у учительницы на шее держалась голова чудовища!

Мальчик почувствовал неведомую силу, что подступала к его горлу.

– Андрюша, тебе плохо? – сквозь атмосферные разряды услышал ученик.

– Да… я… можно…

– Да беги уже! – И Андрей побежал, удерживая ладонью нечто, пытающееся вырваться из его рта.

Ядров забежал в туалет – возможно, он был женский, – и желудок благополучно опорожнился в раковину. Мальчик умылся.

Теперь Андрюша расположился на полу своей комнаты. На большом и жёстком ковре с неясными рисунками (он всегда задавался вопросом, как люди выдумывают и вышивают такую несусветную чушь) ребёнок собирал башню из конструктора и параллельно играл в солдатиков, когда услышал движение в коридоре и скрип открывающейся двери.

– Сынок, я пришла! А почему ты меня не встретил?

Это звучал мамин голос.

Лишь голос.

Это был монстр.

– Нет! Нет! Не хочу! Хватит! – вскочил и заорал во всё горло мальчик. – Не хочу!

– Сынок, что такое?.. Тише, тише.

В отчаянии Ядров начал метать головой по комнате, но не придумал ничего лучше, чем прыгнуть в стену; тем более обои его так манили: они изображали голубое небо с проплывающими облаками – символ свободы. И он, к удивлению, не разбился, не ушибся, а оказался на улице.

Ночь. Улица. Метель. Фонарей нет – лишь размытый вихрями снега свет из окон. Недалеко виднеется человеческая фигура – полноватая, невысокая. Андрей побрёл к тёмному силуэту, который с каждым шагом становился чётче. (Холода он при этом не ощущал и даже не обратил внимание на свою одежду.) И тут – голова слетела с тела незнакомца. Испугавшись, Ядров ускорил шаг. Он заметил, что к фигуре направляется ещё какой-то силуэт.

Это был снеговик. А рядом сидел на коленях мальчик. И плакал. Только теперь Андрей ощутил, с какой высоты взирает на эту картину – выходит, он снова мужчина, а не ребёнок.

– Млечный снеговик… он умер… – вопил мальчишка.

Вдруг оторванная голова снеговика начала рассыпаться на снежинки, а потом все эти частички завертелись и поднялись на уровень глаз мужчины. Снеговорот закрутился спиралью и приобрёл ясные черты. Это был Млечный Путь.

Яркий свет ударил Андрею в глаза – это звёзды, те многочисленные звёзды. Заколдованный, он протянул руку, желая коснуться даже копии, даже отражения, даже иллюзии прекрасного, совершенного творения.

Но в этот момент всё пронеслось перед глазами. Теперь мужчина нёсся над землёй. Его похитил гиппогриф-грифон-химера-дракон-гамаюн-алконост.

– Постой! Куда ты меня понёс?!

Ядров начал дёргаться, изворачиваться, и летающее существо, не желая мириться с капризами Андрея, отпустило его. И мужчина полетел вниз. В глазах – сплошная каша.

Он ощутил правой щекой жухлую траву.

Какой-то сапог пнул Андрея по рёбрам. Мужчина поднял голову – на него кричал негр в военной форме.

– Я не… я не понимаю вас…

Солдат продолжал пинать Ядрова, становилось адски больно. Тогда мужчина поднялся и посмотрел на чернокожего.

У негра на руках блестели головки гвоздей. Его ладони прибиты к автомату.

Военному этот взгляд явно не понравился. Он стал с большим усердием кричать на Андрея и толкать его винтовкой.

– Что ты от меня хочешь? Куда я должен пойти?

Но тот упорно продолжал пихать Ядрова и без умолку орать.

Невозможно было понять, что он кричит: голос чернокожего не просто заглушался – он смешивался с остальными звуками в омерзительную какофонию. Отовсюду звучали тысячи голосов, шумов, скрипов, тресков, ударов. Серый шум, помноженный многократно на самого себя.

– Ладно, чёрт, я пойду, только прекрати бить меня! – Андрей повернулся в ту сторону, в какую толкал его воин, и пошёл.

Мужчина, так как не мог разобрать ни звука, решил оглядеться. И попал в муравейник. Смешались шины, люди. Люди – шины – пушки – гусеницы – люди – шины – пушки – гусеницы – люди – шины – пушки – гусеницы.

Одно он смог чётко рассмотреть – деревья. Из веток росли громкоговорители, разносившие противные громогласные речи.

Глаза заслезились, голова закружилась.

Ядров поднял голову. Небо, синее небо должно помочь ему. С самого детства он обожал небо, уважал его, чтил. Оно помогло сбежать ему в прошлый раз. Небо – символ свободы.

На него смотрели проплывающие глаза.

Само небо отказалось от него, предало его. Теперь символ свободы стал чьим-то инструментом для наблюдения.

И тут кто-то толкнул Ядрова в спину, и он повалился в огромный ящик с боеприпасами, который спокойной поехал.