Читаем Все в имени твоем онлайн бесплатно

Что случится, если встретятся легендарный сыщик, два самых могущественных лорда Империи и скромная воспитанница монастыря? А ... все понятно скажет читатель. Опять несчастная сиротка, запретная или безответная любовь. Знаем - читали. Возможно, вы правы, но подчеркнем: только "возможно"! Ведь любовь любовью, но тайна смерти, рождения и жизни Илламэль Ивитт уже несколько веков тревожит лучшие умы и горячие сердца Империи.

Помни: все в имени твоем.

Мать Анесса, приорина монастыря ордена Спасения, худосочная высокая старуха с черными, как смоль волосами и страшными пронзительными глазами навыкате грозно взирала на стоявшую перед ней девушку. Лицо настоятельницы, напрочь лишенное каких-либо жизненных красок, не выражает никаких эмоций. В цепких пальцах длинная гибкая указка ... не раз исполнявшая хлесткую пляску на спинах воспитанниц.

"Ворона на последней стадии истощения", - втихомолку посмеивались над ней питомицы. Но и боялись пуще огня - старуха была черной ведьмой. С такими не шутят.

- Илламэль Ивитт, - сухой и равнодушный голос монахини, как порыв стылого ветра с бескрайних просторов пустыни. Царапает не хуже колючих песчинок, - вам исполнилось восемнадцать.

"Вот новость! - фыркнула про себя Илла, в то время как ее поза выражала смиренное почтение. - Представь, я уже несколько дней об этом знаю!"

- Посему вам надлежит покинуть стены сей обители не позднее завтрашнего утра, - продолжила царапать мать Анесса.

- Как?! ... Как с утра? - не поняла Илла. - А куда ж я пойду?

Илламэль подняла на наставницу большие светло-карие глаза, в которых застыли страх и немая мольба.

Но ведьма неумолима. Хотя ее лицо по-прежнему холодно и бесстрастно, втайне она упивается страхом и беспомощностью юной питомицы, что рвала завистливое сердце старухи красотой и невинностью.

- Вы прекрасно осведомлены, что по достижении восемнадцати лет воспитанницы уходят из монастырей ордена. Ваша дальнейшая жизнь нас не интересует.

- Но матушка, - Илла попыталась что-то сказать, и тут же осеклась под ледяным взглядом, опустила полные непролитых слез глаза, чтобы скрыть отчаяние.

- Можете идти. Сестры помогут вам собраться.

Илла вышла из кабинета и медленно поплелась по гулким, продуваемым всеми ветрами коридорам древнего замка, что затерялся среди бескрайних лесов Империи.

До сего дня Илла еще надеялась ... думала, ей разрешат пройти ритуал посвящения. Ведь она так старалась. Стиснув зубы и смирив гордость. Была послушна и кротка. Понимала, что за порогом обители ее никто не ждет. Здесь был ее дом. Пусть суровый, порой жестокий, но привычный и понятный. Илла всеми силами стремилась доказать свою полезность. Научилась молчать, когда хотелось кричать от несправедливости. Безропотно сносить грубость и насмешки богатых девиц, которые проходили здесь обучение, прежде чем выйти в свет и найти жениха. Со временем она стала хорошо разбираться в духах, составляла сложные мази на основе лесных трав. Умела, как никто другой, уложить волосы или приготовить ванную.

Она рассчитывала стать послушницей, остаться в монастыре и работать камеристкой или даже простой прислугой у благородных леди ...

И настоятельница молчала ... целую неделю. Это внушало уверенность ...

Что же теперь с ней будет?

Слезы, не сдерживаемые чужим присутствием, потекли по щекам. Девушка нашла укромную нишу и разрыдалась от горя и отчаяния.

- Илламэль, ну где же ты ходишь? - голос кастелянши прогремел над головой так неожиданно, что Илла едва не подпрыгнула от страха. - Я уже собрала для тебя сумку. Иди, забирай.

Дородная сестра Бирта с лицом простодушной деревенской бабы схватила Иллу за руку и потащила вниз по крутой каменной лестнице.

- Ты чего, дуреха, слезы-то льешь? - кастелянша резко остановилась. Илла с разбегу ткнулась лицом в ее жирную спину. - Радуйся, что приорине сегодня не до тебя. Отпустила - и хорошо. А то с нее станется. Отсюда еще ни одна просто так не уходила. Считай, тебе сказочно повезло.

Илла ошеломленно смотрела на сестру Бирту. А та насмешливо покачала головой:

- Эх, простота. Сирота - одно слово. Сколь вас, горемычных, тут перебывало. Да не всем везло как тебе.

Илла не понимала, какое ж это везение, если тебя из дому гонят.

- Думаешь, чего она так долго тянула с твоим отчислением? - кастелянша наклонилась к девушке и перешла на шепот. - Да нужна ты ей - вот что! Выучкам-то богатеньким так ладно угодить окромя тебя никто не может. Она и не хотела отпускать. Да тут как назло начальство заявилось - а ты ни воспитанница, ни послушница. Для первого пострига-то время нать. А ведьма все тянула, ждала, когда сама на поклон придешь. Тогда бы эта ворона своего не упустила. Такие бы условия выставила - все твои денежки себе заграбастала. А хорошим камеристкам и платят хорошо. Чуешь к чему я? Мой совет: пока она главой ордена занята - беги. Как можно дальше и скорее. Можно прямо сегодня. Вечером в город посыльный поедет. С ним и езжай. Здесь не ночуй.

Но Илла не могла уехать просто так. Было у нее еще одно дело...

Когда спустились в коморку сестры Бирты, та кивнула на лежавший в углу саквояж из плотной темно-коричневой материи.

- Твое. И вот еще ... на, - кастелянша протянула тощий кошелек, - выходное пособие. Только как можно на такие деньги-то в миру устроиться - никому не ведомо. Тут только на проезд и хватит. Ну чего уж ... Иди что ли, горемыка, поцелую на прощание.

Кастелянша вдруг притянула растерявшуюся девушку, прижала к огромной груди и чмокнула в макушку.

- Береги себя, девочка. Красивая ты, хорошая, но невинна и простодушна, а таким туго приходится. Не доверяй никому, особливо мужикам. Строжись. А то налетят, коршуны, растерзают и сердце, и душу. Чтобы выжить, нужно быть хитрой, злой и сильной.

Сестра шмыгнула носом, еще раз крепко притиснула к себе Иллу, потом грубовато подтолкнула к дверям:

- Ну, ступай, ступай. Некогда мне.

Илла поспешно поднялась к себе в келью, больше похожую на каменный мешок в каком-нибудь подземелье, чем на жилище юной воспитанницы. Схватила несколько личных безделушек, запихнула в сумку, даже не взглянув на вещи уложенные сестрой Биртой.

Она понимала: кастелянша права и настоятельница на нее зла, а потому остаться здесь еще на одну ночь было бы непростительной глупостью. Слишком хорошо знали воспитанницы нрав матери Анессы, чтобы так рисковать. Страшные истории о черной ведьме ходили сердце. Уже не одна юная сиротка бесследно сгинула в темных подземельях замка. А по ночам, особенно перед снежной бурей или летней грозой, слышались за дверями келий чьи-то шаги, стенания и плачь.

Прошло меньше получаса, как Илла мышкой прокралась вдоль каменной ограды и проскользнула в тайный пролом, что прятался от посторонних глаз за развесистыми кустами. Промчалась по едва заметной тропинке подальше в лес и только когда отбежала на приличное расстояние, успокоилась и перешла на шаг. А еще через несколько метров вдруг осела прямо на тропу. Слезы горячим ручьем хлынули из глаз. Горькие сиротские слезы.

Поплакала - стало немного легче. Встала и медленно побрела дальше в лес. Неожиданно какая-то светлая мысль озарила заплаканное личико. Девушка подняла голову к солнцу. Ласковые лучи легкими поцелуями осушили остатки слез. Есть у нее тайна, которая поможет. Не может не помочь.

Илла все дальше уходила в лес, а в поднебесье кружила черная птица.

***

Маленькое лесное озеро искрилось и переливалось в солнечных лучах, играло яркими бликами. Вдоль берега обрамляли его темно-синие воды густые тенистые кружева, которые набросила листва прибрежных деревьев.

Небольшой каменный домик уютно устроился под сенью огромных грабов. Рядом крохотный огородик и сад в цветах.

Илла еще издали увидела невысокую полноватую фигуру тетушки Ми, которая стояла у калитки и явно кого-то поджидала. Как только девушка вышла на открытое место, тетушка приветливо взмахнула рукой, доброе лицо озарилось улыбкой, а на щеках появились милые ямочки. Илла не видела их с такого расстояния, но точно знала - они там есть. Теплое радостное чувство заполнило сердце, и ответная улыбка расцвела на хорошеньком личике.

С тетушкой Ми она познакомилась не так давно. Как-то собирала в лесу травы, когда выполняла поручение монастырской знахарки, и сама не заметила, как забралась далеко в незнакомую часть леса. Тогда и набрела на этот уютный светлый домик. Тетушка Ми напоила ее чаем с такими вкусными пирогами, каких Илла отродясь не едала. Расспросила откуда она пришла, пригласила заходить почаще. Илла не могла бывать в лесном домике, когда ей хотелось - слишком строго за ними следили. Но иногда, очень редко, когда настоятельница уезжала, девушке удавалось сбежать на пару часов. Тогда она попадала в сказку, добрую и волшебную. Здесь Илла отдыхала сердцем.

- Ну, слава Светлой Богине, пришла! - радостно воскликнула тетушка Ми, обнимая Иллу. - Я уж думала, уехала, и попрощаться не зашла.

- Как же я могла, - прошептала Илла. - Книгу вот принесла. Не могла уехать и не вернуть.

- Так книгу-то я подарила. Нешто забыла? - лукаво усмехнулась тетушка. - Проходи. Чайник уж, в который раз на огонь ставлю. Все тебя ждала - за стол не садилась.

Тетушка Ми пропустила девушку вперед и украдкой бросила взгляд в небо - там по-прежнему кружил большой черный стервятник. На лицо доброй женщины легла мимолетная тень тревоги, но она тут же согнала ее, чтобы Илла ничего не заметила.

- Тетушка, хотела вас кое о чем попросить, - смущенно пробормотала Илла, когда с чаем да плюшками было покончено, и они уютно устроились в плетеных креслах на веранде.

Ранний вечер протянул длинные тени от благоухающих кустов роз. Деревья застыли над озером, в воздухе разлился покой и безмятежность. Никогда прежде Илла не испытывала такого чудного, такого восхитительного блаженства как в эти минуты.

- Нет, - тихо проговорила тетушка Ми.

- Нет? - растерялась Илла. - Но я еще ничего не сказала.

- И так знаю, о чем попросить хочешь. И мой ответ - нет, - ласково, но твердо ответила тетушка. - Пойми, я бы рада приютить тебя. Нам было бы очень хорошо вдвоем. И все же ... нет. Тебе здесь не место. У тебя другая судьба, девочка. И с моей стороны было бы не правильно и очень эгоистично лишать тебя возможности найти счастье.

- О каком счастье вы говорите, тетушка Ми?! - горячо воскликнула Илла. - В том мире для меня места нет. Там все чужое. Я не готова к другой жизни. Мне страшно и я не хочу уходить.

Илла расплакалась. Все ее надежды снова рушились.

- Подумай сама, что тебя здесь ждет, - тетушка мягко коснулась ее руки. - Долгие годы в лесной глуши. Одинокая старость. Ни любви, ни семьи. Разве ты этого хочешь? У тебя зрячее сердце, дитя мое, оно не подведет. Слушай его и иди своей дорогой. Ты умная и очень сильная, только сама этого еще не знаешь.

Я желаю тебе добра и поэтому не могу позволить, чтобы ты заживо похоронила себя в этой красивой, спокойной, но все же могиле. Иди к людям, Илламэль, там твое место. Но знай, у тебя есть дом, где тебя любят и всегда примут, чтобы с тобой не случилось.

Илла упала на колени и опустила заплаканное лицо в колени доброй женщины. Никогда и никто не говорил ей таких добрых и мудрых слов.

***

По ночным улицам древнего города бежала женщина. Дрожащими от напряжения руками она едва удерживала драгоценную ношу - девочку-крохотку. Темный плащ скрывал беглянку от случайного взгляда, сливаясь с глубокими тенями каменных стен, глухих подворотен, растущих вдоль тротуаров деревьев и высоких кустов.

Но от погони не уйти и не спрятаться: ищейки императора не знают усталости, их не собьют с пути посторонние запахи, они не отвлекутся и не бросят добычу. Злобные твари все ближе. Уже слышен жуткий царапающий звук их когтей.

Внезапно женщина остановилась и склонила голову над заплаканным младенцем. Золотые волосы упали словно занавес, и мир ребенка сузился до ее пронзительных голубых глаз, лихорадочного шепота: "Помни: все в имени твоем!"

В следующий миг страшный крик разорвал безмолвие ночи...

... Илла резко открыла глаза и села. Дрожь. Холодный пот. Гулкие удары в груди и хриплое дыхание сквозь сжатые зубы. Кошмар был так реален, что она некоторое время не могла понять, где находится.

Девушка встала с постели и подошла к открытому окну. Лесное озеро мягко светилось в лучах голубых лун. Глубокие тени ночного леса плотной стеной окружили поляну. Звонкая трель цикад и стройный хор лягушек, крохотные фонарики светлячков над клумбами - сказочная картина, на которую никогда не надоест смотреть.

Неужели тетушка Ми права и ей нужно уехать? Но разве это плохо - жить в тишине и покое? Никого не боятся, никому не угождать? Быть самой собой?

Девушка вздохнула и присела на подоконник. Ночной ветерок легонько коснулся щек, ласково растрепал волосы, притронулся к обнаженной шее.

Она не хотела уезжать. Чувствовала - лучшего места ей на всей земле не сыскать.

Повозка, запряженная двумя могучими шейрами, выкатила из ворот и медленно потащилась по лесной дороге. Возница - могучий молчаливый полутролль невозмутимо попыхивал трубкой. Но у его ноги пристроился двуручный меч, а на поясе висел кинжал... немного странно для мирного путешествия. Илла скромно примостилась на краешке козел и с тоской поглядывала по сторонам.

Кони шли не торопясь, фыркая и взмахивая время от времени головами. Их белые гривы, хвосты и фризы - обросли на ногах - переливались и сияли в лучах утреннего солнца яркими искорками. Черная шерсть туловищ лоснилась и сверкала от каждого движения. Из ноздрей даже при таком ленивом шаге вырывались струйки дыма, а в глазах кипела необузданная ярость. Эти кони - нечета крестьянским трудягам. Позволь, и они вознесут тебя к облакам или промчат по дну океана.

Откуда они появились у ворот тетушкиного дома, Илла так и не смогла понять. Только что их не было и вот кони уже громко фыркают и бьют копытом, а возница сидит, молчалив и бесстрастен, как скала.

Обнимая Иллу на прощание, тетушка Ми прошептала:

- Не держи на меня зла, девонька, приезжай, если почувствуешь, что здесь тебе лучше. Но ты должна хотя бы попробовать - тогда у тебя не будет повода для сомнений или сожалений. Вот возьми - это почтовый портал. Пиши. Не забывай старушку Ми.

Тетушка протянула Илле небольшой блокнот в черном кожаном переплете. Илла уже видела эту весьма дорогую вещь у богатых воспитанниц монастыря. Стоит только написать на листе письмо и адрес, потом закрыть, как адресат тут же получал послание.

Домик, озеро и сад давно скрылись за деревьями. Илла знала, что будет скучать. Она украдкой смахнула невольную слезу и бережно расправила мягкую темно-коричневую ткань дорожного костюма - подарок тетушки. Никогда у нее не было такой дорогой одежды. А к костюму перчаток со шляпкой украшенной тонкой кружевной вуалью, и туфелек на каблучке, и сумочки. Илла все утро смотрела на себя в зеркало и все не могла налюбоваться - так шел ей этот наряд. А тетушка все посмеивалась и радовалась не меньше самой Иллы.