Читаем Всё еще люди (СИ) онлайн бесплатно

Рабочий район Тизиона. Здесь было шумно. Люди толпились у прилавков, торговались, толкались. Невероятного вида машины тарахтели, проезжая по брусчатке, извергая из себя облака черного дыма, который впоследствии оседал на стены домов. Я привык к этому.

Здесь я родился. Прямо за тем углом, на втором этаже лавки Вильембаха. Мать родила меня прямо посреди смены, и как ни в чем не бывало продолжила работать, изредка забегая дать мне грудного молока. Мой плач не было слышно. Здесь было шумно.

Лавка Вильембаха продавала запчасти для паровых машин. Хозяин – Ганс Вильембах Третий – был уже в возрасте, и редко здесь появлялся. Это был мой отец. Мать никогда не признавалась, что это был именно он, но с годами я стал видеть его в отражении зеркала. Знал ли он о моём существовании? Он появлялся не чаще раза в месяц, мать скрывала меня, отдавая на пару часов соседям или заперев в кладовке.

Рядом с лавкой располагался бордель. Когда мне исполнилось десять, старый Вильембах умер от чахотки, а бизнес перешел его детям. Лавка не имела достаточной прибыли, поэтому её закрыли. Чтобы иметь возможность прокормить нас, Леона связала свою дальнейшую жизнь с проституцией. Уже с детства я отлично знал, что такое похоть и разврат.

– Дом, милый дом, - я выдохнул и меня окутал пар, вырывающийся из диффузора, а голос мой скрипел, как движок ржавой машины. Динамики оставляли желать лучшего.

– Это твой дом? - Офелия стояла рядом, рассматривая эти прогнившие улочки, в её глазах светилось любопытство. Желтый плащ спутницы, как луч солнца, выделялся на фоне этой серости и вони. Она повернулась ко мне, вздернула свой аккуратный носик и улыбнулась. – Ты тут родился?

– Да. Вон в том здании, - каждое слово давалось мне с трудом.

– Артур, кажется, тебе лучше помолчать, – Офелия попросила меня нагнуться и повернуться к ней спиной. Она достала из своей сумки инструменты и подкрутила несколько болтов на лопатке, ослабляя давление железа на грудину. – Мы обязательно это исправим!

Она грустно рассматривала мою механическую руку, каждый раз. Я не разрешал ей винить себя, но она не слушала.

– Это не твои заботы, Фел.

– Еще как мои! Ведь из-за меня ты…

– Ты спасла меня. Я больше не хочу продолжать этот разговор.

Выдернул руку из хватки Офелии, проверяя шевелятся ли пальцы. С трудом, но боль стала меньше после её манипуляций. Глядя на Офелию, я сразу вспоминал Приморье и нашу первую встречу. Как много всего случилось после, не передать словами.

– Не грусти. Я никогда не винил тебя.

– Я знаю, но… – на глазах Офелии начали наворачиваться слёзы.

– Эй. Когда ты стала такой плаксой?!

Она утерла глаза рукавом плаща, пошмыгала носом. Я улыбнулся, такой она была смешной в своём вечном переживании за всё и сразу.

– Пойдем. Нас ждет Сильвия.

Офелия дополнительно проверила диффузор на моей маске. Мы двинулись в глубь района. Я предвкушал тот момент, когда снова окажусь на пороге места, где перестал быть человеком.

Артур

Император Бейрана - Ариджит Орвинар - женился на пятый год своего правления. Народ ликовал приветствуя Императрицу Церею. Она была умна, молода, красива и загадочна. О её происхождении ходило множество слухов, доподлинно неизвестно, как безродная Церея стала первой женщиной страны. С её появлением начали развиваться технологии, города стали расти, а позиции Империи все сильнее и сильнее укреплялись в мире. Благодаря Церее, военная мощь Империи росла не по дням, а по часам. Никто в мире не пытался соперничать с Бейраном.

Их пара выглядела комично. «Красавица и чудовище» - так называли их одно время газетчики. Ариджит был жесток, непривлекателен, похотлив, а его “дама сердца” почти не участвовала в светской жизни, лишь изредка появлялась перед народом, вызывая тем самым очередной шквал обсуждений.

— Артур, – стук в окно заставил меня отвлечься от чтения утренней газеты. - Что пишут?

— В очередной раз строят теории насчет Императрицы и гадают, кто станет преемником. О чем еще им писать?

— Ох уж эта жёлтая пресса. Может, тебе книгу какую принести поумнее?

— Это то - чем живет такой простой люд, как я. В таких газетах можно почерпнуть много интересной информации, – я отложил газету на заваленный инструментами стол. – Ты сам меня этому учил.

— Какой я молодец!

— Чего приперся? На свидание собрался? Вырядился-то как, – я взглянул на него через прилавок.

— Артур, Артур. Даже скучал по твоим колкостям. Есть одно дело.

Я вздёрнул брови. Себастьян Фокс, мой друг и по совместительству бригадный генерал Ястребов, пришел в очередной раз послать меня в пекло, да еще и лично. Он вообще любил все вопросы решать лицом к лицу, хоть и род нашей деятельности подразумевал полную секретность. Сегодня он был в гражданском, весь лоснился: белый фрак, расшитый золотыми нитями, котелок в тон, выглядывающая из нагрудного кармана золотая цепь карманных часов, перстни на пальцах, улыбка от уха до уха. Так и хотелось врезать.

— Хах, – я в голос засмеялся. – Я сижу в этом бомжатнике уже пять лет. Не думал, что еще нужен.

— Сам виноват. Я тебя предупреждал. Мне стоило больших трудов убедить совет не казнить тебя.

— Кланяться и благодарить не буду.

Боковым зрением я заметил повозку с навозом. Проезжая мимо моей скромной лавки, она колесом нашла на мелкий камушек и подскочила, растрясая содержимое. Себастьяна было не спасти.

— Сучья срань, Артур! Ты не мог предупредить? – вот теперь я был доволен. А эта тупая улыбка сошла с его лица.

— Дал бы мне умереть и не пришлось бы посещать гетто Тизиона.

— Прямо сейчас я почти готов лично тебя придушить. Знай это! - Себастьян верещал как девчонка, пытаясь очистить себя от навоза. – С каких пор ты ослеп?!

— С тех самых, как меня списали со службы. Уж не генералу мне рассказывать о зоркости.

Себастьян с силой толкнул дверь, впуская в жилище смесь из запаха навоза и благородного парфюма, коим мой друг обливался каждый день.

— Последнее время мои Ястребы совсем распоясались.

— Я не твой Ястреб, - мои брови невольно сошлись на переносице, рот скривился, а к горлу подступил ком. – Не называй меня так.

Ястребы, тьфу. Шайка беспризорников, которым дали в руки оружие и выдрессировали как собак. Без семей, потерянные для общества, идеальные кандидаты для службы в тайном подразделении армии Империи. Если умрут - никто и плакать не будет. Шрамы на моём теле каждый день напоминали о прошлом.

— То, что последние пять лет ты чинишь молотки, не значит, что ты больше не Ястреб. Есть у тебя чистая одежда?

— Можешь взять, что найдешь. Если твоей заднице это будет по нраву.

— Мне уже все равно. Что угодно, только не быть в дерьме!

Себастьян со скоростью звука избавлялся от той обертки, в которую был облачен.

— Эй, давай ток не разбрасывайся своим вонючим барахлом тут!

Чертыхаясь генерал удалился в дальний угол лавки, где за занавеской располагался ржавый душ. Столько лет прожили в казармах, но изнеженного аристократа такая жизнь из него не выбила.

“Снова в путь, снова в дело…” - я тяжело вздохнул. Пять лет назад я жаждал перемен. В нашем “спокойном” государстве происходили жуткие вещи, скрытые от людских глаз. Реки крови лились, стоило лишь получить приказ. Меня начали терзать бесконечные кошмары, видения. Я не мог спать, есть, как и противиться приказам. Меня всего ломало, стоило только допустить мысль о неповиновении. Каким-то чудом я нашел в себе силы и совершил побег после одного из заданий. Скрывался на севере Бейрана в лесах, год плавал по Скалистому морю на рыбацком судне. Но в каждой заднице этого гребаного мира меня находили. Мои же “братья”.

— Артур, одежду подай!

— Пусть тебе ее твои лакеи подают! Выйди да возьми!

— Чтоб тебя черти драли! – Себастьян, полностью голый, расхаживал по комнате, тряся своим хозяйством.

В окна заглядывали проходящие мимо зеваки, дамы охали и вздыхали, смеялись, делая вид, что не смотрят.

— О твоей заднице скоро всё гетто будет говорить. Советую поторопиться.

— Мне нечего стесняться. Я молод и хорош собой, – Себастьян развернулся ко мне, упер руки в бока, изображая античную статую.

Я швырнул в него подвернувшейся под руку масляной тряпкой, не намереваясь более созерцать этого голого индюка.

— Да прикрой ты уже свой срам, - Себастьяна совершенно не смущало моё присутствие. Он продолжил рыскать по шкафам, пытаясь найти одеяние, но я предупреждал, что разжиться здесь нечем.

— Артур, ты доиграешься! Эту одежду лучше выкинуть, - мой друг швырнул свой уже не белый фрак в догорающий горн, предварительно вынув из карманов всё ценное. – Насчет дела…

— Оденься уже!

Себастьян лениво и медленно натягивал на себя рабочий комбинезон. Я резко задернул шторы на окне, вывесив табличку “Не беспокоить”. Будет нехорошо, если нас прервут посреди разговора.

— Что это за дело, о котором мне пришел сообщить генерал лично?

— Это поручение принца, – Себастьян помрачнел, взял в руки свои часы, несколько раз покрутил завод. Щелчок. Корпус раскрылся и от достал из потайного отсека клочок бумаги. – Есть информация, что на юге готовится покушение на Императора. Необходимо расследовать и доложить.

Себастьян протянул мне клочок бумаги, глазами показывая, что я должен прочитать написанное. Записка была закодирована. Это шифр мы с ним придумали еще в детстве.

“Нужно разыскать одного человека. Подробности - позже. За нами могут следить.”

Себастьян продолжал говорить. Я сразу понял, что весь этот спектакль нужен лишь для алиби. Никто в здравом уме не отправлял собирать информацию о подпольном восстании стоя в чужой одежде посреди кузницы. Но в записке не было указаний, кого и где мне необходимо найти. Я скомкал ее и кинул в огонь к остальным вещам Себастьяна.

— Отправляйся в Приморье. Что тебе нужно? Лошадь, повозка, корабль? Пораспрашивай местных, последи за торговцами. Если заметишь что-то подозрительное – фиксируй. Если вдруг тебя опознают, смотри по ситуации. Представь, что ты на отдыхе. Это же горячий юг!

Я взглянул на друга. Приморье. Корабль. Торговцы. Да. Это то чего он хотел. Сейчас передо мной стоял генерал, приказу которого нельзя противиться. Хоть его лицо и было расслабленным, взгляд – стрелял точно в цель на определенных словах.

— Мне нравится. Я давно не “отдыхал”. Золотишка накинете, чтобы вжиться в роль? – я усмехнулся. – Хотел бы узнать, почему выбор пал на меня?

— Так уж вышло, что все заняты. Думаю, это лучше, чем сидеть здесь. — Себастьян сделал рукой круг, указывая на мое “жилище”. – Хотя есть в этом образе жизни какой-то шарм.

Себастьян посматривал на часы, словно время разговора у нас было ограничено. Надеюсь, я правильно распознал его сигналы. Кого искал принц на самом деле?

— Где мое табельное?

— Сходи к каптенармусу. Он тебе выдаст.

— Йозеф еще не ушел на пенсию?

— И не надейся. Думаю, он будет рад тебя видеть.

— Это старикан до сих пор пугает, - меня всего передернуло от воспоминаний.

— Да ладно тебе, Артур. Йозеф – милейшей души человек!

— Очень мило он хлестал нас розгами в детстве.

Себастьян пожал плечами, одарил меня своей лучезарной улыбкой и хитрым взглядом. Его фамилия говорила сама за себя. С виду весь такой милый и пушистый, но сам хитер, опасен и разорвет на части, стоит только отвлечься.

— Есть закурить? Давай что ли как в старые-добрые на дорожку? – я достал из ящика стола трубку.

Себастьян постучал себя по карманам, вздохнул и показал жестом на горн.

— Прости, мой друг, но сегодня без курева. Оно было в кармане фрака.

— Какая же ты паскуда, Себастьян. Цацки подоставал, а табак оставил в кармане? – я швырнул трубку назад в ящик.

— Курение вызывает поражения легких, несовместимые с жизнью.

— Может, я хочу умереть побыстрее.

— О,нет, мой друг. Ты – самый жизнелюбивый человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Себастьян постучал меня по плечу и на мгновение задержал руку на нем. Затем резко притянул меня к себе в объятия, чего я уж точно не ожидал. От его прыти стул, на котором я сидел, перевернулся на бок.

— Как же я всё-таки скучал по тебе! – он прокричал мне эти слова прямо в ухо, отчего стало не по себе. А затем зашептал так, что услышать мог лишь я: – Если кто-то будет мешать тебе выполнять задание – ты знаешь, что делать.

Себастьян отпустил меня также резко, как и обнял. Поправил комбинезон, который словно мешок на нем сидел, посетовал на свой внешний вид, слегка поклонился и спешно ушел.

Это показное выступление было для кого-то, но я слишком давно отошел от дел, поэтому даже не мог предположить. Но он сделал всё для того, чтобы я держал ухо востро. Он не мог ответить на мои вопросы здесь. Информацию мне придется получать из других источников.

Каптенармус Йозеф действительно был слишком рад меня видеть. Он постарел, черты его лица стали мягче, а тело осунулось. Но он всё еще занимал свой пост. Мне выдали пару пистолетов, горстку Кристаллов для них. Когда я попросил метательные ножи, Йозеф скривился и ответил, что не положено. Вот жеж старый хрыч. Также он выдал мне походную форму, не сильно отличающуюся от моей обычной одежды.

— Армию нынче одевают в лохмотья?

Шутку Йозеф не оценил. Вот теперь он был мне не рад. Такой Йозеф мне нравился больше. Я расписался в получении обмундирования и удалился.

В столице уже гасили фонари. У меня осталась пара часов до отбытия. Районы Тизиона отделялись друг от друга несколькими крепостными стенами, создавая тем самым лабиринт. Пройдя несколько улиц, становилось всё темнее. При этом гетто никогда не спало. У нас не было возможности наслаждаться сном.

Я приближался к своей лавке, ощущая на себе чьё-то пристальное внимание. Об этом предупреждал меня Себастьян? Генерал предоставил мне карт-бланш в этом деле. Я сделал вид, что завязываю шнурок, присел и прислушался. Я слушал голоса, биение сердец, шаги. Звуки проникали в меня, раскрывая мне всё, что происходит вокруг.

Это одна из особенностей Ястребов, натренированная и отточенная: видеть и слышать всё вокруг, замечать малейшие изменения в пространстве. Я научился заглушать голоса в голове. Настолько, что становился почти глухим. Пришла пора тряхнуть стариной и вспомнить старые приёмчики.

За мной следили двое. Шуршали и звенели доспехами. Видимо, гвардейцы. Один чуть волочил левой ногой, а у второго явно была травма запястья в прошлом - он разминал руку раз в несколько минут.

Я стал двигаться медленнее. Они замедлились. До дома оставалось три поворота. Не стоит делать поспешных выводов. Это может быть ночной патруль. Уверенно двинулся дальше, решив пойти более длинной дорогой. Темно, хоть глаз выколи. Я мог бы оторваться от них, пройдя по крыше, но приметил на своем пути таверну.

Нырнул в открытую дверь питейной, швырнул пару медных монет хозяину и попросил комнату с окном. Тот дал мне ключи без вопросов и я стремительно побежал по лестнице. Сердце бешено стучало. Волна адреналина подступала к самому горлу, вызывая тошноту. Было в этой ситуации что-то пугающее, и одновременно состояние погони вызывало во мне неописуемый восторг.