Читаем Всё для тебя онлайн бесплатно

Последний желтый лист, очертив несколько кругов, неслышно опустился на землю. От раскидистого яркого клена теперь остались ствол да голые черные ветви. Это летом и ранней осенью он радует глаз, а сейчас…

Дождь косыми черточками пронизал воздух и громко застучал по оконному отливу. Внезапный порыв холодного ветра окончательно вывел из задумчивости стоявшую у окна Анну. Она закрыла форточку и задернула штору.

«Пора, — подумала Анна, — пора возвращаться в Питер. Сколько может продолжаться этот отдых?»

Отдых или мука, — она не могла решить. Знала только, что больше так продолжаться не может.

Ее карьера. Первые премии на конкурсах в Италии и Германии. Казалось, вот они: признание, успех! А потом — все к черту. И все из-за какого-то мужа. Эгоистка! Такого положительного для других и тирана для нее. Задыхающегося от зависти к успехам собственной жены. Жаждущего видеть ее только на кухне и в грязном халате.

«Хватит! Кончено! Может, хоть на этот раз нас разведут?!» — думала Анна, торопливо бросая вещи в чемоданчик.

Через полчаса дачный домик остался позади. Холодный ноябрьский дождь с треском лупил по окну электрички. Вдалеке, за стволами тополей, темнел свинцовой полосой волнующийся Финский залив. Быстротечное время наматывалось на оси колес. Вот и город…

Выскочив на перрон, Анна побежала к стоянке такси.

— На Васильевский! — громко сказала женщина, подбежав к свободной машине.

Коренастый водитель в клетчатой кепке молча кивнул и приоткрыл дверцу.

— Спасибо!

Машина дала задний ход; развернувшись, помчалась по проспекту. Огни реклам замелькали за окном. Впереди то и дело показывался багажник иномарки. Номер: «RBH-331» блестел в свете фонарей.

— Вот проклятый «мерс», — рявкнул таксист. — Кидает его то влево, то вправо. И не обгонишь, как разогнался!

— А вы не торопитесь! — посоветовала Анна, одарив крепыша ослепительной театральной улыбкой.

— Да они все такие. Купят и гоняют на всех парах! Того и гляди — влепишь ему в зад.

Резкий визг тормозов идущего впереди «мерседеса» заставил прервать разговор.

— Вот черт! Я же говорил, чуть не влепили!

И водитель, привычно поругиваясь, сбавил скорость, резко вырулил влево, объехал иномарку. Такси легко помчалось по освободившейся дороге.

— Возьмите! — Анна протянула несколько шуршащих бумажек таксисту и захлопнула за собой дверцу.

— Дамочка, сдачу!..

— Не стоит, благодарю, — ответила она, уже поднимаясь по ступенькам подъезда.

Борис был дома, Да и где же ему еще быть в столь поздний час?

— Привет, — бросил он ей небрежно. — Как отдохнула?

— Хорошо, — ответила Анна. — У нас в Мариинском скоро премьера.

Она знала, что ее дела мало волнуют мужа. Но о чем с ним еще говорить, не могла придумать. Да и надоело ей все это. Постоянная ревность. То к успеху, то к поклонникам, даже к подаренным цветам.

— Повестка не приходила из загса? Когда идти на развод.

— Через две недели, — сухо ответил он. — Звонили по поводу обмена.

— Очень хорошо, — вяло ответила Анна.

Она вошла в ванную, закрыла за собой дверь.

«Как он безразличен! Наверное, у него кто-то появился. А как ухаживал за мной! «Анечка, этого хочешь? Посмотри, что я тебе принес!» А потом: «Оставь меня в покое со своей оперой! Выбрось эти цветы. Их подарил тот, черный. Ходит, между прочим, на все твои концерты!» Первый раз на развод не явился. Испугался, что потеряет «звезду». Теперь-то, надеюсь, явится? И когда только это все кончится?» — думала она, погружаясь в теплую воду и зарываясь в белую душистую пену.

Утро следующего дня было ничуть не лучше предыдущего. Дождь, правда, превратился в моросящий. Но это не делало более привлекательным все то же серое небо, напоминающее кусок грязной ткани.

Анна торопилась к десяти часам утра на репетицию.

«Маргарита» в «Фаусте», — это так важно, — еще одна ступенька на лестнице успеха. Так, по ступеньке, — на вершину Парнаса!»

Ветер обрушивался просто шквальный. Хрупкий зонтик метался из стороны в сторону. Казалось, что его спицы переломятся пополам, ручка вырвется, и оранжевый купол змеем взметнется в дымчатое небо. Задевая прохожих, Анна быстро шла к метро. Оставалось завернуть за угол.

И тут прямо на нее вывернул ярко-синий «мерседес».

Взвизгнули тормоза.

Реакция водителя была потрясающей. Опоздай он на одно мгновение, и случилось бы непоправимое. Анна застыла на месте. Стук ее сердца, казалось, заглушил все: движение транспорта на дороге, шум толпы. На минуту все смешалось, сознание куда-то провалилось. Был шок — молниеносный, надолго запоминающийся.

— Куда вы так несетесь?!

Перепуганная женщина очнулась от резкого окрика.

— Что-о?! — с возмущением закричала она. — Это вы не видите, где дорога! Почти заехали на тротуар и готовы передавить всех людей!

Водитель «мерседеса» не желал пререкаться, тем более что вокруг стала собираться толпа зевак, а милиционер, стоявший на соседнем перекрестке, уже торопился к месту происшествия.

Молодой мужчина подошел к Анне, деликатно взял ее за локоть и тихо произнес:

— Садитесь, пожалуйста, в салон. Договоримся в машине.

— И вы еще смеете мне это предлагать?!

— Умоляю вас. Я виноват.

— Но увольте!

— Очень вас прошу, садитесь!

Вкрадчивый голос незнакомца все-таки подействовал на нее. Водитель открыл заднюю дверцу, усадил даму, быстро перешел к другой стороне машины, уселся за руль и нажал на газ. Подоспевший милиционер хотел было ухватиться за ручку автомобиля, но та ускользнула от него. Послышалась пронзительная трель милицейского свистка. Но беглец со своей жертвой уже мчался по шоссе.

— Слава Богу! — тихо выдохнул незнакомец.

— Что значит «Слава Богу»? — нервно переспросила Анна.

— Слава Богу, что я вовремя вас увидел и вовремя нажал на тормоза.

— A-а… И еще слава Богу, что вы вовремя улизнули от милиционера, да еще и меня с собой прихватили!

— Не сердитесь. Я готов стоять на коленях, только бы вы меня простили. Вам куда?

— К театру. К Мариинскому театру, — был недовольный ответ.

Водитель сосредоточился на дороге. Анна почти пришла в себя. Теперь она могла, воспользовавшись паузой в разговоре, взглянуть на того, кто чуть не лишил ее жизни.

Внушительные плечи скрывались под кожаной курткой. Длинноватые черные волосы спадали на воротник и повязанную на шею косынку.

«Имидж человека свободной профессии», — подумала она. В зеркальце отражалось серьезное лицо водителя.

«Какое оно мужественное и загорелое! Глаза карие; губы плотно сжатые, чуть пухлые; волевой подбородок. Ну прямо Тарзан какой-то!»

Тут ее резко бросило на спинку переднего сиденья. Машина внезапно остановилась.

— Боже! Вы совершенно никудышный водитель! Выпустите меня! — закричала женщина.

— Пожалуйста, не кипятитесь, — взмолился незнакомец. Зеленый быстро сменился на красный. — Один квартал — и вы на месте… Скажите лучше, как вас зовут?

Анна не отвечала. Ее часы показывали пятнадцать минут одиннадцатого.

— Из-за вас я еще и опоздала!

— Извините, я не хотел.

«Мерседес» подкатил к служебному входу театра.

— Благодарю, — Анна выскочила из машины. — Всего доброго!

Она захлопнула дверцу и побежала в театр. Машина развернулась. В последний момент женщина обернулась и увидела, что незнакомец пристально смотрит на нее. Их глаза встретились. В какое-то мгновение она почувствовала, будто ее пронзил огонь, который таился в его глазах, но она тут же постаралась отделаться от этого ощущения. Легкая улыбка скользнула по его губам. Он нажал на газ, и машина, мелькнув номером на багажнике «RBH-331», быстро скрылась.

Увидев номер, Анна вздрогнула.

«Это он мелькал вчера перед глазами почти всю дорогу от вокзала до дома. Это в него, как сказал таксист, чуть не вляпались!»

И вдруг ощущение чего-то нового, таинственного возникло в ее сердце — чего-то такого, что и не появлялось, исчезнув в юности. Из груди Анны вырвался неожиданный глубокий вздох. Она опустила глаза, глянула на голые стволы деревьев, бесконечное серое небо над ними. Дождь моросил, не переставая. Она захотела раскрыть зонт, но, — о, боже! — его не было! Анна вдруг вспомнила, что ее оранжевый зонтик остался на заднем сиденьи «мерседеса».

«Как я могла!»

Часы показывали десять тридцать.

«И плюс ко всему — полчаса репетиции!»

От этой мысли по спине пробежал холодок. Спустя мгновение Анна уже вбегала в двери служебного входа.

«Театр! Ах, театр! Как я люблю его высокие своды и мягкие занавесы! Громоздкие и даже аляповатые люстры! Он всегда полон торжественности! Толпа охающих зрителей. Аплодисменты! Аплодисменты! И цветы… Гвоздики, тюльпаны, хризантемы и, наконец, розы. Розы!.. Такие мягкие и пахучие. Они на вид шелковые и бархатные, и такие благоухающие! А эти забавные поклонники! Они кидают цветы к ногам целыми букетами. Иногда они смущенно заходят в гримерную и протягивают цветы, в бутонах которых можно найти любовные записки. Иногда они ждут на выходе и просят автограф, и смотрят, пожирают, проглатывают обожающими глазами. А ты раздариваешь ослепительные улыбки, посылаешь воздушные поцелуи и мир вертится, будто в головокружительном калейдоскопе, и мир звучит миллионами голосов и подголосков, тысячами звуков. И ты знаешь, что во всем этом бесконечном многоголосии твоя партия сольная. Ты — прима, ты — героиня, и все это — для тебя!..»

Анна стояла перед зеркалом. Здесь, в театре, можно было отвлечься, забыть о повседневной жизни. Остановиться, взглянуть на себя внимательным взглядом. За последние годы было много пережито: головокружительные успехи на сцене, замужество. Правда без любви. Борис взял ее измором. А она, уставшая от гастролей, от постоянных влюбленностей я фейерверков, вдруг захотела нормальной семейной жизни. Тишины, покоя. Но, как выяснилось, это все-таки не для нее. С трудом домучивали они второй год супружества. Заявление о разводе он отнес первым. Она пыталась выяснить причину, но потом, как оказалось, причиной было все: ее карьера, красота, ум, независимость и талант. Просто быть вместе стало невозможным.

Но сегодня что-то произошло. Что-то шевельнулось в ее на время уснувшем сердце. Неприятная сторона утреннего происшествия не всплывала в ее памяти. Ощущение, или даже предчувствие новой жизни проникло в душу Анны и пело там сладким голосом.

Зеркало ответило ей улыбкой. Правильный овал лица, открытый лоб.

«Еще гладкий, без морщин, — она провела по нему рукой. — Нет, одна едва-едва пробивается, но она столь мала, что ее можно и не считать».

Шпильки долой! Шелковистыми волнами упали на плечи золотистые волосы и скатились потоком на спину и грудь. Так и сяк поворачивалась она перед зеркалом и не могла не признать, что очень, нет — слишком хороша. Казалось бы, что еще нужно женщине, если у нее бездна вкуса и море поклонников. Но она-то знала. Ей не хватало любви! Жаркого, взаимного чувства. Женщины к мужчине и наоборот. Вот чего она ждала много лет.

— Анна! Анюта! — в гримерную забежала Катерина, молодая девушка, еще не успевшая сделать громкое имя. У нее было неплохое сопрано, но главные партии ей пока не доверялись.

— Что? — Анна поставила крем на столик и вопросительно взглянула на Катю.

— Матильда ждет нас в четверг в семь вечера!

— Хорошо, что ты напомнила. А какая программа? — поинтересовалась Анна, нанося крем на лицо и глядя в зеркало.

— О! Она для нас что-то приготовила!

— Ты говоришь загадками.

— Я говорю о сюрпризе. Наконец-то она покажет нам своего племянника, о котором так много болтала. Помнишь? Он художник, а главное — красавец и живет в Париже.

— Где-е?

— Ну что ты, не помнишь? Матильда последнее время только о нем и щебечет. Как же его зовут?..

— Неужели ты можешь себе представить, что…

— А почему бы и нет! Разве я непривлекательная? — девушка рассмеялась звонким задорным смехом, тряхнув каштановыми волосами.

— Ну хорошо, я не спорю.

— Значит, до четверга?

— До четверга!

Катя выбежала из гримерной.

После репетиции Анна собиралась домой.

Спустившись на первый этаж, она прошла к выходу.

Дождь прекратился. Серая пелена неба разорвалась на множество туч, наслаивающихся одна на другую и метущихся под порывами ветра.

— Постойте! — послышалось вдруг за ее спиной.

Анна обернулась. И тут ее словно пронзило током. Сама не зная почему, она едва не выронила сумочку, а сердце забилось громко и быстро.

Перед ней стоял тот самый незнакомец, который утром внезапно появился в ее жизни. Ветер играл его волосами, из-под распахнутой куртки выбилась цветная косынка и ее концы свободно гуляли по свитеру грубой вязки. Он пристально смотрел на Анну. Она думала, что утонет в его чувственных и бездонных глазах. Тот же огонь, что и утром, горел в них и звал за собой. Мужчина неторопливо измерил ее взглядом, и она чувствовала прикосновение этого взгляда, мягкое и обжигающее. Время остановилось, а земля раскололась на части и уплывала из-под ног.

— В чем дело? — Анна постаралась сказать это как можно строже и безразличнее.

Мужчина, казалось, ждал этого вопроса.

— Вот, — он протянул ей оранжевый зонт. — Вы забыли у меня в машине.

Она улыбнулась.

— Спасибо. А я уже собиралась покупать новый. Не могу понять, как могла его забыть.

— Вы торопились… Еще сердитесь?

— Я?.. Да… то есть нет, в общем-то не сержусь. Я постаралась прогнать от себя неприятные ощущения и…

— И позволите вас проводить?

Анна совсем растерялась.

«Такое неожиданное появление и неожиданное предложение».

Она пыталась показать себя равнодушной, но сила, с которой тянуло ее к нему, требовала подчиниться.

— Но…

— Но этому что-то мешает? — спросил незнакомец, и грустная улыбка появилась на его лице.

— Нет.

«Но что со мной? Я не могу отказать! И готова ехать с ним хоть на край света!»

— Проводите, — нерешительно сказала Анна.

Он предложил ей сесть в машину, которая стояла возле театра.

— Вы не слишком спешите? — произнес он тихо и посмотрел на Анну.

Она смущенно пожала плечами.

«Лучше бы он на меня не смотрел! Голова кружится от его взгляда».

— Хотите, я угадаю, как вас зовут? — спросил мужчина, когда автомобиль тронулся.

— Угадайте, — улыбаясь ответила Анна.

— Наверное, Елена.

— Нет. Почему Елена?

— Тогда Изольда или Джульетта?

— Ну что вы? — она засмеялась. — Почему выбираете такие имена?

Незнакомец внимательно посмотрел на нее.

— Елена, потому что Прекрасная. Изольда, потому что ее любил Тристан, Джульетту — Ромео. Такую женщину, как вы, непременно должен любить настоящий мужчина.

— Вы так думаете? — Анна разочарованно вздохнула. — Не угадали! Зовут меня Анна, и с рыцарем я не знакома.

— Вот как? — он опять пристально посмотрел на нее.

Обвел взглядом стройную фигуру. Высокая грудь женщины взволнованно вздымалась.

Анна почувствовала, что он просто проглатывает ее взглядом. Она повернулась к нему лицом.

— Светлоокая Анна… — задумчиво произнес мужчина.

— А вы поэт!

— Нет. Разве только в душе.

За окном мелькали дома, люди, скверы.

«Я чувствую себя так уютно и спокойно, словно знаю этого человека сто лет».

— А ваше имя? — поинтересовалась Анна. — Наверное, Ричард Львиное Сердце или Тиль Уленшпигель?

— Почти угадали!

— Правда?

— Эдуард.

Они рассмеялись.

Машина остановилась у одного из кафе. Эдуард вышел и подал Анне руку.