Читаем Всадник (СИ) онлайн бесплатно

Дорога проходила по слегка всхолмленной степной равнине. Травы в лунном свете отливали серебром, колыхаясь под легкими дуновениями едва заметного ветерка. Летняя ночь, благодаря ветру, казалась не такой душной. Днем же раскаленное солнце медленно убивало все живое вокруг. Боже, пошли этой земле дождь! Но последний ливень отгрохотал здесь больше месяца назад, и ничто не указывало на то, что с неба упадет хотя бы капля в ближайшее время. Земля давно растрескалась от палящего зноя и была похожа на панцирь исполинского ящера.

По дороге не торопясь двигался всадник. Молодой человек, одетый как подмастерье или приказчик небогатого купца из вольного торгового града. Из-за пояса у него, как раз там, где лежала правая рука, торчали рукояти двух пистолей. На левом боку видна была сабля в ножнах на перевязи, а к седлу приторочена дорожная сумка из кожи. Передвигался всадник не спеша, внимательно вглядываясь в окрестности. Яркая луна была союзником путника, поскольку добрым людям в этих местах надо было держать ухо востро.

Всякое говорили об этих краях. И об охотниках за пленниками, ясырем, и о страшных степных волках, свирепого нрава и жутких размеров. Брехали, конечно, тоже немало. И о ведьмах, и об оборотнях да прочей нечисти.

Всадник был не робкого десятка, если решился на путешествие ночью да еще в одиночку. Как бы там ни было, но удача была на его стороне. Ни одной живой души не встретилось молодому человеку.

Дорога вильнула меж двух невысоких холмов, и за поворотом показалась придорожная корчма, окруженная высокими серебристыми тополями. Где-то невдалеке угадывалась вода. То ли небольшая речка или ручей.

Окна в корчме, невзирая на поздний час, были освещены. Видимо кто-то крепко гулял. Для путника это могло быть как хорошо, так и не очень. Смотря то потому, кто здесь развлекался. Путник ненадолго остановил коня, напряженно вглядывался и вслушивался в происходящее вокруг, стараясь определить, нет ли здесь опасности. Слышно было, как чьи-то кони фыркали где-то на задах огромного двора около корчмы. Вдруг чей-то могучий голос затянул лихую казацкую песню, ее подхватил немузыкальный хор хмельных голосов. Немного поразмыслив, молодой человек решительно тронул коня. И направился прямо к корчме.

Когда путник слез с коня, откуда-то из темноты как привидение, бесшумно появился босой мальчишка в длинной рубахе ниже колен, принял поводья и молча повел лошадь к коновязи.

Путник, приблизившись к входной двери, внезапно остановился, напряженно прислушиваясь к чему-то. Медленно вошел в тесные сени. Остановился. Вдруг почудилось путнику, что над головой прошелестели легкие крылья, затрепетали чьи-то голоса. Ощущение было такое, будто кто-то невидимый шептал прямо в уши что-то неразборчиво. А еще померещился нечеловеческий взор, упорный и пронзительный, словно просветивший насквозь. Жуткий холодок коснулся груди, неведомая сила потянула молодого человека вперед, но тут же отпустила. Все это длилось одно мгновение, но молодой человек уже все понял. Смело толкнул дверь и вошел в комнату с низким потолком.

Корчма была пуста, только за длинным столом в правом углу комнаты сидела компания казаков. Судя по лицам, сидели уже давно, вероятно с полудня, если не раньше. На столе помещался высокий штоф, металлические чарки, тарелки с кусками жареного мяса, нарезанным тонкими ломтиками салом, стеблями зеленого лука, хлебом и обглоданными костями. Все было перемешано в полном беспорядке. Картина была ясная. Добры молодцы как заехали в корчму отобедать, да так и не нашли в себе сил оторваться от хмельного пития и продолжить путь. Осталось им теперь дождаться утра и, опохмелившись, собраться с силами, чтобы сесть в седло и трогать дальше по своим делам.

Все вокруг было вполне обычным и на своих местах. И немолодой, усатый корчмарь в вышитой сорочке, и его вертлявая помощница, и разнокалиберные бутыли у стены. Но только на первый взгляд. Какая-то странность в происходящем все же присутствовала. То ли в затянувшемся невеселом гульбище, то ли в бессмысленных физиономиях за столом, контрастирующих с добротной одеждой и богато украшенном оружии, лежавшем здесь же, на лавке. А еще чудилось, что слышен тихий шепоток, и в такт ему комната чуть плывет перед глазами, как у человека в полудреме.

Молодой человек крутнулся на месте, производя руками энергичные круговые движения, выкрикнул замысловатую фразу, похожую на басурманскую молитву. Воздух загудел и задрожал, как от порыва раскаленного ветра, раздался деревянный треск, комната накренилась, но тут же осела, словно ее оставила в покое неведомая сила. За стойкой вместо корчмаря оказался крохотный старичок, с седыми косматыми волосами, бородой до пояса и огромными зелеными как у кота глазищами. Помощница корчмаря тоже исчезла, на том месте, где она стояла, на полу лежала деревянная кукла с грубо намалеванным лицом — глаза в разные стороны, рот до ушей. С казаков хмель как ветром сдуло. Еще бы, они сидели за совершенно пустым столом. Дико озираясь по сторонам, компания поднялась. Старик зашипел. Простер руку в сторону компании, выкрикнул несколько странных слов, казаки снова опустились на лавку, уронив головы. Было похоже, что люди уснули мгновенно, головы не донеся до стола. А молодой человек слегка прикрыл глаза, обратив их в сторону старика, поднял правую руку вертикально вверх и стал нараспев произносить мелодичные слова на незнакомом языке. Это было похоже на завораживающий строй звуков неземной гармонии, от которого кружилась и наполнялась сладким туманом голова. Только скачущий ритм отличал его от невероятно красивой песни. Ритм нарастал, звуки бежали от низких, басовых нот до самых высоких. Старик охнул и сложился пополам, словно мучимый желудочной болью. Песня, замерев, на высокой, звенящей ноте, оборвались. Старик попробовал сделать шаг, не вышло, ноги как будто приросли к полу. Попробовал еще, потерял равновесие и, чтобы не упасть, сел на пол. Поднял голову и с огромным удивлением глянул на молодого человека.

— Кто ты такой? — спросил он.

— Не все ли равно, — сказал молодой человек — А вот ты что здесь делаешь? С каких это пор лесовики живут в степи? И зачем тебе понадобились эти люди?

Старик молчал, глядя на молодого человека из-под косматых бровей.

— Отвечай, раз спрашиваю, — в голосе путника прозвенел металл.

— Не могу. Если скажу — пропаду.

— Я помогу тебе. Здесь, в степи, лесовикам неуютно, а в доме совсем плохо, верно? Если ты здесь, значит, тебя кто-то заставил. Кто-то достаточно сильный, чтобы запугать. Кто?

На лице лесовика отразилась мука.

— Нет, не спрашивай, — глаза лесовика забегали — он сказал, что если я не сделаю, что приказано, он отправит меня туда, Где Ничего Нет.

— Положим, это и я могу. — спокойно произнес молодой человек, рассматривая свои руки.

Лесовик пожевал губами.

— Вот напасть, где вас столько взялось на мою голову, — старик помолчал — Я все равно не знаю кто он. Знаю только, что ему нужны были эти казаки. Я должен был их держать, пока за ними не приедут.

— Сколько времени они здесь?

— Почти сутки уже — осклабился старик.

— Зачем они понадобились твоему приятелю?

— Не знаю. — старик сопел и зыркал по сторонам.

Ясно, что толку от лесовика никакого больше не будет. Ничего он больше не знает. Осталась единственная возможность что-то выяснить у пленников. Дело, конечно, нехорошее.

— Ладно, — молодой человек обвел взглядом спящую компанию, — если до рассвета никто не явится, они уедут со мной. У тебя тоже есть время. Искать тебя все равно никто не будет. Не велика птица. Уходи прямо сейчас. За тобой след будет, я его приберу.

Молодой человек сделал левой рукой мягкое движение в сторону лесовика, тот сразу же вскочил на ноги.

— Как тебя зовут, человече? — спросил лесовик.

— Стах. — ответил молодой человек — Уходи быстрее.

Лесовик ловко проскользнул мимо путника, выскочил за дверь и проворно засеменил, не разбирая дороги прочь. Молодой человек постоял в дверях, глядя в след старику-лесовику, глубоко вдохнул, произнес несколько мелодичных слов, сопровождая их взмахом руки. Потом еще раз пристально посмотрел на быстро тающий в ночи, видимый только ему тонкий, искрящийся зеленый шлейф, который оставлял за собой убегающий лесовик. Убедившись, что след пропал, Стах вернулся в корчму.

Прабабка Стаха, Маля, была ведающей. Попросту говоря ведьмой. В молодости она была красавицей из красавиц. Предки Мали пришли сюда откуда-то с юга. За давностью никто уже не помнит откуда. Но южная кровь Мали угадывалась в гордой осанке, прямом, смелом взгляде темно-карих глаз, тонких чертах лица. Когда Мале перевалило за сотню, правда, никто точно не знал, на сколько именно, она решила, что пора кому-то передавать свои знания и умения. Она окинула свежим взглядом свою единокровную родню. Стала внимательно присматриваться к правнучкам. Пыталась найти искру таланта, но тщетно. Никто не унаследовал дара своих предков.

На мужскую же половину, то есть правнуков, Маля не обращала никакого внимания. Те счастливы были целыми днями рубить деревянными сабельками бурьян и ни о чем, кроме военной доли не мечтали. Если бы не случай, Маля так и не нашла бы, кому передать свои знания.

Стаху тогда исполнилось двенадцать. С соседнего селения привезли молодую девку, которую поразила неизвестная хворь. Бедняжка сгорала просто на глазах. Маля быстро разобралась с картиной нарушения энергетики и принялась восстанавливать. Работа эта всегда отнимает много сил, а ведающая была уже в летах, даже в пот ее бросило от напряжения. Но дело было непростое, и нужно было во чтобы-то ни стало закончить его одним разом. От напряжения в глазах целительницы уже поплыли огненные круги. Внезапно она ощутила присутствие тоненького трепещущего ручейка чьей-то еще энергии, который сливается с ее потоком и питает его. Наконец закончив, она оглянулась и увидела, что рядом стоит Стах, и таращит глаза на свою прабабку.

— Ты? — только и смогла проговорить ведунья.

Это был тот самый редкий случай, когда дар передался по мужской линии. С этого момента жизнь Стаха круто изменилась. Даже отец ничего не смог поделать. Карьера военного для Стаха была окончательно закрыта, хотя Чернокрай и строил планы по приобщению сыновей к ратному делу.

Алмаз — воплощение силы и твердости. Но необработанному камню до красоты еще ой как далеко. Еще нет ни блеска, ни чудной игры света. Только огранка, соединение природных качеств с жестко выверенной структурой, диктуемой законами геометрии способна обуздать дикую силу и раскрыть красоту камня, заставить его сиять.

И талант человеческий, это только возможность стать бриллиантом. Если некому будет его огранить, воспитать, дать волю владеть природным даром во благо, останется человек в несчастье, осознавая свою природную силу, но немощь владеть ею. Редкому самородку удается довести свой талант до бриллиантового блеска. А если и случается, то путь этот мучителен и долог. Чем тверже, сильнее камень, тем тверже должен быть резец огранщика, чем сильнее дарование, тем тверже должен быть воспитатель.

Стах был твёрже всех виденных Малей талантов. И она крепко взялась за дело, не давая ученику послаблений, и не переставая удивляться, какой красоты бриллиант начинает сиять в ее руках. Для Стаха же, занятия означали конец безмятежного детства. До первой росы будила его Маля, и они отправлялась на поиск целебных трав. Стах узнавал, что некоторые надо собирать непременно до схода солнца, а другие — по первой росе, третьи — по закату солнца. Осенью настала пора сбора особых ягод, кореньев и грибов. А по весне уходили они на много дней кряду в места, где стояли когда-то языческие святилища. Жили там на сухарях и воде. Здесь Стах учился видеть и чувствовать живой огонь, самый ценный свой природный дар.

Первым делом молодой человек оглядел спящих. Один средних лет, кряжистый мужчина, трое помоложе. Ничего особенного. Тот, что постарше, вероятно сотник или кошевой. Остальные, скорее всего, простые казаки. Спят, как сурки. Нет, дорогие, пора просыпаться. Стах отодвинул лежащее возле казаков оружие подальше, чтобы спросонья не стали палить куда попало. Провел рукой над головами спящих. Люди проснулись, медленно приходя в себя. Головы болят, конечно. Ага, руки шарят вокруг в поисках сабель. Пора.

— Спокойно, все уже кончилось, — произнес молодой человек как можно более ровным голосом.

Не тут то было, обе лавки отлетели в сторону, казаки метнулись к оружию. Оно лежало в куче, поэтому в едином порыве к пистолям, казаки столкнулись. Координации движений, естественно, у них еще не было никакой. Двое оказались на полу, но, дотянувшись до пистолей, проворно развернулись в поисках цели.

— Не надо в меня стрелять. Во-первых, это будет неблагодарно с вашей стороны, а во-вторых, может сначала припомните, что с вами случилось?

Прогремел выстрел. За мгновение до этого, Стах неуловимым глазу движением сдвинулся чуть вправо, пропуская пулю.

Корчма наполнилась пороховым дымом. А на лицах живописной группы, ощетинившейся пистолями в сторону Стаха, отразились изумление и работа мысли. Значит, приходят в себя.

— Ты кто? — спросил самый старший.

— Этот вопрос сегодня я уже слышал. Его задавал лесовик, который вас здесь держал.

— Кто-о-о-о?

— Лесовик, такой маленький человечек, который обычно живет в лесу, любит развлекаться, сбивая проезжих с пути и пугать своим воем.

— Где он?

— Ушел.

— А тебя, значит, не тронул?

— Не смог. Теперь и вас не тронет. Вот только непонятно, зачем вы ему понадобились? Вроде бы не такие уж важные птицы, а? Да опустите, наконец, пистоли. Толку от них. Все равно ведь промажете. Чары так быстро не отпускают.

Казаки переглянулись.

— Кто ты такой, — упрямо повторил старший.

— Я — студент, — Стах немного помолчал, — теперь уже лекарь, домой возвращаюсь.

— А родом откуда?

— Хутор у нас под Черниговом. Туда и еду. К бате, Чернокраем зовут.

Казаки вдруг как один внимательно и немного дольше, чем того требовала вежливость, посмотрели на молодого человека, потом переглянулись. «Чего это они вдруг?», подумал Стах.

— Слыхали такого. А ты, значит, его сын?