Памяти отца Александра Пантелеевича, матери Алефтины Андреевны и брата Александра Александровича. Мать и брат в силу обстоятельств никогда не выезжали за пределы СССР.
<p>Из моих странствий</p>Так быстро пробегают годы,Лишь память – огонёк в золе,Я видел страны и народыВ их вечной жизни на земле.Купался в море близ Итаки,В горах абхазских снег искал,И в храмах вымерших КарнакаНа солнце жажду утолял.В Стокгольме видел звёзд канкана,В Киото звукам птиц внимал,Под пляжный шум КапакабаныЯ в Рио нервно засыпал.В Буэнос-Айресе в Ля Бока,В Марбелье танго танцевал,И Колизея видел око,А в Ушуайе тосковал.Не раз смотрел в Мадриде «Прадо»,А в Лондоне бродил в «Курто»С высот «Фамилии Саграда»Севильи рассмотрел плато.В Монако не играл в казино,На Кипре в волейбол играл,Глазел в Нью-Йорке на витрины,В Берлине пиво попивал.Париж описывал стихами,А акварелью – Карадаг,Читал в Афинах о Приаме,Во фьордах мнился образ саг.А в белых Новгорода храмахМолился за Святую Русь,К Сант Яго плыл по океану,Венеции пленяла грусть.На Дарданеллах плыл в проливе,Спускался к Ронде по горам,А в Ялте ел с деревьев сливы —Да всех не перечислишь стран.Встречал в Лонг Айленде восходы,Закаты на Святой земле,Я видел страны и народы,Вселенский свет и свет во мгле.Кефалония<p>Перед католической Пасхой</p>Падает в Лондоне снег,Белая россыпь кружится,И потревоженным птицамМнится, кто вторгся в ночлег.Март чуть подкрасил рассветВ цвет бело-розовой сливы,В кронах пушинки игривоЗимний им пишут сонет.Снежный белёсый покровМягко на землю ложится,Им призывая прикрытьсяЗелень притихших садов.Сквозь пелену иногдаВспыхнут нарциссы в оконцеЛёгким посланием к солнцу,Чтоб растопить холода.Слышатся марту слова:Что ж он метелью пугает,Разве того он не знает,Что за весною права!С ветром несётся молва:Праздники не за горами,И развернётся пред намиСкоро небес синева.23/03/2013 Лондон<p>На годовщину со дня смерти Эдуарда Штейнберга</p>Эдик, знакомы мы лет тридцать были,Но не могу сказать всё равно,Что как-то особенно сходились, дружили,Да при нашем различии было б смешноКлясться в очередной поддаче,Что мы друг для друга чего-то значим,А уж тем паче призывать к склонениюЗатёртого смысла слова «уважение»,Только русский человек его поймёт,Там где чёрт ногу сломает, не разберёт,Эту фразу «Ты меня уважаешь», что ли?В бесконечном беспутном русском застолье,Да и в гости мы друг к другу не ходили,Поэтому, наверное, так и не договорили,Что кроме: «Старик, как дела?» скажешьВстречаясь не часто на чужих вернисажах?А вот уже тризна, и обнажённым нервомЧувствую, куда спрятать вопросы странные,И пугают вспыхивающие слова экранные«Неправда это: «error, error».Март занавесил снегами белымиТарусу, что сбылось, к несчастью, то сделано,И прошло с твоего ухода около годаВ сферы небесные из пространства земного,Если сказать высокопарным слогом,И это свершившееся стало прологомК тем тостам, что не стареют вновь:«За веру, искусство, Россию, любовь»,Под оком луны поставим «Лунную сонату»,Пусть небо Окою окраситься в дым,Я обращусь к тебе как брат к собратуИ может, всё-таки, договорим.27/03/2013 Москва<p>Подражание Маяковскому</p><p>(в память его посещения Парижа)</p>Подлетаем к Орли, самолёт нестройноГул меняет с высоты круженьем,И шарахаются в сторону новостройки,Утомляя однообразием зрение.Старый, сколько ты вынес вокзал,Прилетающих, отъезжающих встречи, расставанья,Но кто же это умный нам подсказал,Что в новом больше очарованья?Выходят пассажирки – возгласы, смех,Каждая сразу мнит себя парижанкой,Задницы как расколотый орехВыставляют напоказ, словно иностранки.А Париж – ах, Париж – он праздник для всех,В нём себя первым чувствует и последний,Нет города лучше для веселий и утех,И, как говорится, стоит обедни.В саду Булонском поют соловьи;Лувр, Нотр Дам, опять же Сена,И пишут художники картинки свои,Живопись смакуя, как лошадь сено.Так вот залетишь на пару дней,Окунёшься в суету в одеянии ярком,И хмарь повседневная вроде светлей,И жизнь покажется бесценным подарком.05/04/2013 Самолёт в Париж<p>Полночный Париж</p>Заблудился в сиреневых теняхВлажный ветер, свернувшись в клубок,Затаилось пространство и время,Жизнь земную прикрыв на замок.Вереницы огней сиротливоОтражаются в мелкой волне,Вдоль бульваров, таясь боязливо,Тень прохожих бредёт по стене.Смотрят сонно погасшие стёклаНа застывшие в Сене мосты,Старым золотом в патине блёклоЧуть мерцают соборов кресты.Гребни Лувра заброшены в просинь,Треплют кудри седых облаков,И воздушным движеньем доноситЛёгкий запах зацветших садов.Замирают беззвучно фонтаны,Шум людской ресторанный затих,Но легко, по-весеннему пьяно,Где-то кружится вальса мотив.06/04/2013 Париж<p>Путь в Бургундию</p>Выкатывало солнце красный шарСквозь зелень кипарисовой завесыИ в дымке голубой за ближним лесомУж занялся невидимый пожар.Ещё светились травы вдоль дорогСеребряною изморозью хрупкой,И к первому теплу тянулся чуткоЦвет белых вишен, что слегка продрог.Наш путь струился лентой сквозь поля,Туман редел, очистив горизонты,Под солнечным апрельским лёгким зонтомТак нежилась и грелась вся земля.Блестел асфальт дороги как стекло,Плывущих туч вбирая отраженье,И мерное бесшумное движеньеК заманчивой Бургундии вело.Так в утреннем сиянье выплыл Бон,Вознёсшийся упрямым дерзновеньем,И символ всех надежд на возрожденье,В «Отеле Дьё» как чудо был рождён.Алтарный образ воплотил РогирНастойчивым желанием Руллена,С души оковы дьявольского пленаСнять призывал, являясь в божий мир.Парил в сиянье окон «Страшный суд»,Живым в пример, болящим в утешенье,И дивное художника твореньеЖить праведно земной сзывало люд.08/04/2013 Бон<p>Монако – Монте-Карло</p>
