Читаем Время синтеза (СИ) онлайн бесплатно
Оглавление
Паутина симбиоза
Золотой сад
Фливийский лес
Перейти в иное
Ртаки
Сон
Скалы
Ловушки Аута
Билет в будущее
Охота за иллюзиями
Второе дыхание
Не бойся и верь
Чудовище в шкафу
Не бойся, он славный!
Я верю в Деда Мороза!
В пространстве любви
Откатник
Договор
Когда нельзя убить
Семь петель
Время синтеза
ПАУТИНА СИМБИОЗА
Золотой сад
- Ух ты, какой красавец! - обрадовался Артём, вынимая из кармана складной ножик. - Грамм пятьсот.
Он аккуратно срезал зеленовато-серую "булаву" кропуса и положил её в корзину. Ужин сегодня будет вкусным - хоть какой-то толк от его похода. Может, удастся найти ещё парочку?
Артём на глаз отмерил от кропуса положенные здешним грибам три метра и решительно шагнул к густым кустам рябицы. С азартом заядлого грибника он резко отодвинул раскидистые ветви, но вместо крепкого и сочного братишки срезанного кропуса вдруг увидел ярко-синий немигающий глаз. Артём проворно отпрыгнул, нащупывая заткнутый за пояс пистолет, затем замер, выставив перед собой оружие. Кусты чуть покачивались от прикосновения. Рядом на боку лежала корзина и вывалившийся из неё гриб. Неужели показалось?!
С минуту он колебался, потом медленно приблизился к своему брошенному имуществу. В кустах так ничего и не зашевелилось. Артём взял палку и осторожно отодвинул ею ветви рябицы.
Лихопрутка неподвижно лежала на земле. Воронки, из которых должны были выстреливать смертоносные "прутья", безвольно свисали по бокам её тёмно-серой, с зеленоватым отливом головы. Правый бок животного был покрыт засохшими рыжими разводами. Гребёнки ног распластались в стороны, лихопрутка дышала часто и тяжело.
Чёрт, надо же! Как-то сумела выжить после позавчерашнего отстрела... Артём тронул животное палкой. Тело лихопрутки дёрнулось, она открыла глаз, и внизу ярко-синего круга блеснула прозрачная капля. Капля дрогнула и скатилась вниз, в вертикальную прорезь приплюснутого носа. Лихопрутка приподнялась и вяло задвигала гребёнками, пытаясь уползти. По её правому боку потекла рыжая струйка, и Артём заметил, что земля под животным пропитана кровью. Лихо-прутка издала тихий скрежещущий звук и плюхнулась на брюхо. Из её глаза, одна за другой, скатились ещё две крупные прозрачные капли.
- Эй, Тёма, поаккуратней! - воскликнулМискинс, стряхивая с плеча упавший сверху кусок засохшего древесного нароста.
- Извини, Пауль, я тебя не видел, - сказал Артём, спускаясь со стремянки.
- То есть как это не видел? Я тут уже минут пять торчу, за тобой наблюдаю. Чего-то ты сегодня варёный какой-то. День давно закончился, а ты до сих пор с корой возишься.
- Нет, всё. Это было последнее дерево.
- Ладно, раз уж ты задержался, пошли, поможешь мне удобрения выгрузить.
Артём молча кивнул, и они направились к машине Мискинса.
- Чёрт, да что с тобой такое? - Пауль наклонился, помогая Артёму поднять выпавший из рук мешок. - Опять, что ли, всю ночь свои новые теории выдумывал?
- Да типа того...
- Ну, и как? - в голосе Мискинса проскользнула насмешка.
- Есть кое-какие мыслишки... Проверить надо, - пыхтя, ответил Артём, волочивший мешок в подсобку.
- Ну-ну, проверяй, только так, чтоб это на твоей работе не отражалось, - Мискинс бросил взгляд на тёмные круги под покрасневшими глазами своего единственного работника.
- Это-то не отразится, а вот кое-что другое... - Артём выразительно посмотрел на Мискинса.
- Слушай, Тёма, мы ведь это уже обсуждали! - Пауль недовольно цокнул языком. - Деньги будут только через два месяца, не хочешь ждать - бери "дыню".
Разгрузку они закончили молча, каждый думал о своём. Мысли у обоих были безрадостные. Сад Мискинса постепенно вымирал, с каждым годом принося всё меньше прибыли. Ежедневно Артём готовил специальный раствор удобрений, поливал им губчатые цветки Золотых деревьев, что способствовало увеличению размера плодов, обрезал сухие ветви и смазывал срезы антисептиком. Потом особым образом рыхлил под деревьями почву, очищал кору от высохших наростов и опрыскивал стволы питательным бульоном. Но, несмотря на разные ухищрения, замедлявшие старение Золотых деревьев, их количество неуклонно сокращалось.
"Докатился! - думал Артём, шагая по дороге к дому. - Зарплату продукцией получаю..." Он поправил висевшую на плече сумку с плодом - чёрной, блестящей, чертовски тяжёлой "дыней".
В метрополии эти "дыни" стоили дорого. "Плоды Золотых деревьев Трелона - натуральный продукт непревзойдённого качества. Совершенство на вашем столе!" Реклама не грешила против истины. Деревья не зря называли золотыми, пищевая ценность их плодов действительно поражала. Плотная сухая мякоть "дынь" содержала в себе белки, жиры, углеводы, минеральные вещества и витамины в такой идеальной пропорции, что могла полностью обеспечить человека прекрасно сбалансированным питанием. Небольшой кусок плода надо было всего лишь залить обычной питьевой водой, чтобы через пару минут получилась кастрюля густой вкуснейшей каши, по калорийности равной полноценному суточному рациону человека. Исключительно прочная кожура и сухость мякоти не позволяли плодам портиться в течение многих лет, так что они легко могли заменить любые консервы.
"...Он дал мне попробовать. Это просто супер! Лучше этих плодов нет ничего!" - мысленно услышал Артём свои слова семилетней давности.
"Ну и что с того? Что с того? - Маша с досадой тряхнула головой. - При чём тут вообще эти плоды? Я тебе про Ерёму, а ты мне про Фому!"
"Я просто хочу, чтобы ты поняла перспективу, а ты ничего не желаешь слушать и только злишься!" - Артём едва сдержался, чтобы не повысить голос.
"Да, злюсь! А чего ты ждал? Что я приду в восторг? Мы столько копили эти деньги, а ты хочешь одним махом ухнуть всё, подчистую! И на что? Участок в какой-то глуши!"
"Да почему в глуши? На Трелоне уже строятся города, и через пару лет это будет одно из самых шикарных мест! Но ехать надо сейчас, пока всё только начинается! Потом цены взлетят до небес! Я не могу упускать такую возможность, это мой шанс, понимаешь?"
"Вот именно, что твой!.. А обо мне ты подумал? У меня здесь мама, работа, друзья!"
"Мама сможет переехать к нам. Чуть позже, когда мы..."
"Чуть позже! Угу! А если на этом твоём Трелоне всё окажется не так, как ты думаешь?!"
"Не окажется!!!"
"Понятно". - Маша отодвинула тарелку с салатом, взяла сумочку и встала из-за стола.
"Подожди, ты куда? А горячее? Я заказал твои любимые тефтели..."
"У меня сегодня разгрузочный день!"
Она вышла из кафе и больше не вернулась... В городском подземном туннеле обкурившийся молодчик вдруг решил сам порулить на скорости, запрещённой при ручном управлении... В той автокатастрофе погибло пять человек...
Когда Машу хоронили, целый день, до самой ночи, шёл крупный, сильный дождь. Он барабанил по машинам, зонтам и крышке закрытого гроба, пока Артём стоял у свежевырытой могилы и думал о том, что не начни он тогда разговор о Трелоне, Маша оказалась бы в этом проклятом туннеле на час позже...
Потом были поминки, и он сидел за столом, тупо глядя в свою тарелку. Кто-то что-то говорил, а капли снова и снова били по карнизу - бесконечный, размеренный стук...
Через полгода Артём понял, что больше не может находиться в квартире, где каждая вещь помнит Машины прикосновения, и жить в этом сыром, промозглом городе, где слишком часто идут затяжные дожди. За три дня он собрался и отбыл на Трелон. К тому времени все участки с рощами Золотых деревьев были уже раскуплены, но агрономы и специалисты-биологи всё ещё требовались.
И вот теперь он седьмой год торчит на этой планете, отказываясь верить, что тот шанс, который он когда-то так не хотел упускать, оказался полной фикцией. Артём ускорил шаг, и "дыня" стала больно бить по боку. Впереди уже показался его дом - маленькая хибара с небольшим участком земли. Действительно глушь. Самая настоящая. Когда к нему последний раз кто-то заходил?..
Год назад, может, чуть больше... Это была Анита.
"...Поехали со мной, Артём!" - она взяла его за руки.
"Не могу, Нита. Сейчас не могу. Может быть, потом..." - он легонько пожал её ладони и отпустил.
"А может быть, никогда?" - её черные глаза смотрели прямо в его.
"Послушай, Нита..."
"Не надо! - она усмехнулась. - Я и так знаю, что ты скажешь. Ладно, я ухожу, мне надо собираться! - усмешка исчезла, и голос Аниты стал неприятно пронзительным. - А ты оставайся! Сиди здесь и делай вид, что сможешь всё наладить. Что ты звал её в рай, а не в забытую Богом дыру!"
Это был удар ниже пояса. Артём встал со стула и распахнул входную дверь. Анита молча вышла.
Больше он с ней не встречался, впрочем, как и с другими женщинами. Да и не с кем было, даже если б вдруг захотел. Анита улетела, когда большинство колонистов давно уже покинули Трелон.
Лаборатории закрылись, за научные исследования больше никто не платил, и Артём вынужден был работать в саду Мискинса как обычный батрак, чтобы иметь возможность продолжать свои изыскания. Вечерами, в свободное от дел по хозяйству время, и по ночам он с маниакальным упорством в тысячный раз изучал почвы, изобретал питательные смеси, выдерживал в них ядра и черенки. Тщетно. Получить всходы не удавалось, укоренить отпрыски - тоже.
Росли Золотые деревья исключительно рощами на берегах трелонских рек, и молодая поросль в этих рощах появлялась только до тех пор, пока они были дикими. Каждое дерево к двум годам достигало зрелости и активно жило в среднем пять лет, потом старело и начинало одну за другой терять плодоносные ветви. Когда Трелонские агрономы поняли, что решить проблему можно, только изучая деревья в естественных условиях, такими, какими они были до вмешательства людей, диких рощ уже не осталось, а жертвовать своими личными деревьями ради научных исследований на благо всех, никто, разумеется, не собирался.
В первые годы активного освоения Трелона люди изредка натыкались на отдельно растущие в лесу молодые деревца, и каждый раз такие находки оборачивались бедой. Двое колонистов заплатили за них жизнью, подвергшись нападению лихопруток. Каждый раз эти звери оказывались неподалёку от ростков, словно специально сидели в засаде, охраняя их от непрошенных гостей...
Толку от обнаруженных молодых деревьев не было. Забитые другими растениями, все они имели крайне чахлый вид, и попытки их пересадить неизменно заканчивались неудачей. Все найденные тогда саженцы погибли, а новых больше не попадалось.
Тем не менее Артём, вооружившись пистолетом, регулярно ходил в лес, в надежде разыскать такой росток. Вчера вечером он предпринял очередной поход.
Артём толкнул калитку и вошёл во двор, на ходу доставая ключи. Бросив сумку с плодом на крыльце, он направился к старому сараю. Чуть поодаль давно уже стоял новый, а этот Артём собирался снести, да всё руки не доходили. А теперь вот это ветхое сооружение неожиданно пригодилось. Он отпер дверь и вошёл.
- Жива!
Артём остановился возле самодельной клетки, собранной из скрученных проволокой кусков металлической сетки, оставшихся от строительства загона для птицеков.
Лихопрутка подтянула под себя гребёнки ног и с трудом приподнялась, глядя на своего спасителя блестящим синим глазом.
- Ну что ж, давай посмотрим, - Артём присел на корточки, разглядывая правый бок лихопрутки. - Кровь больше не идёт, рана затягивается, - заключил он, поднимаясь. - Отлично!
"Отлично?" - он покачал головой, удивляясь самому себе. Это же надо, притащить в дом раненую лихопрутку и, рискуя собственной жизнью, её лечить! Вчерашняя идея, что она сможет показать ему место, где есть молодой росток Золотого дерева, сегодня казалась совершенно безумной. Ну, допустим, она выздоровеет, и что дальше? Как он выпустит её на свободу? Нельзя же просто взять и открыть клетку! Для такого опасного животного нужен большой закрытый контейнер, в котором можно привезти её в лес и дистанционно отпереть замок на дверце... А потом ещё надо будет следить за ней, да так, чтобы лихопрутка его не обнаружила... Да-а, задал он себе задачку...
Стараясь держаться от клетки на расстоянии, он взял заранее приготовленную в углу лейку и, просунув носик через сетку, налил воды в стоявший в клетке таз.
Лихопрутка тут же заскрежетала, повернула воронки в сторону таза и медленно, с видимым трудом вытолкнула наружу один "прут". Он с тихим плеском опустился в таз, и вода стала убывать, перетекая в расположенный под воронками кожаный мешок лихо-прутки. Вытащив "прут" из воды, животное выпустило второй и ткнуло обоими в лежащий неподалёку клубень бобовицы. Спустя минуту от клубня осталась только пустая, продырявленная кожица. Лихопрутка кое-как втянула прутья в воронки, легла и закрыла глаз.
До самой ночи Артём занимался обычными делами по хозяйству: промыл из шланга птицеков, вычистил их ямы и насыпал туда свеженарубленных стеблей грушевой травы; полил огород, подрезал вытянувшиеся плети бобовицы. Полученный от Мискинса плод он убрал в подпол, где хранились запасы овощей. На чёрном блестящем боку "дыни" выделялось зелёновато-сиреневое матовое пятно в форме толстой запятой. Такой природный рисунок с удивительной точностью повторялся на всех плодах Золотых деревьев, растущих в одной роще. В саду Пауля это была "запятая", у Пинго Ройсы, владевшего соседним садом - "гриб", в другой роще - "галочка"... На ощупь пятна ничем не отличались от остальной кожуры и никак не влияли на качество плодов. Артём положил "дыню" на полку, взял из стоявшего рядом ящика несколько клубней бобовицы и отнёс их в старый сарай.
