Читаем Время остановилось онлайн бесплатно

Утреннее солнце резануло по глазам, заглянув в комнату через окно. Я открыл глаза и потянулся:

– Свобода! – откинувшись на подушку, я вспомнил вчерашний вечер вручения дипломов и ощутил то непередаваемое чувство облегчения, что тебе все это не приснилось, что все на самом деле позади. – Неужели учеба закончилась?! Теперь можно оттянуться с друзьями по полной! – я посмотрел на часы – половина десятого. – Уверен, что большая часть нашего курса еще дрыхнет после вчерашнего, и звонить бесполезно. Может и мне стоит еще немного поваляться в постели?

В комнату, заслышав шум, тут же заглянула мама.

– Проснулся, Славик? – она присела ко мне на кровать вытирая о фартук перепачканные в муке руки – Как спалось?

– Мне еще не верится, что вся эта кутерьма осталась позади! – Я поцеловал мать и потянулся за дипломом, чтобы еще раз посмотреть на отличные оценки – Можно теперь подумать и о других вещах. Например, о личной жизни…

– Кстати, о личной жизни! – спохватилась мама – Тебе вчера пришло письмо из Солоновки, от Любки. Помнишь ее? – я коротко кивнул – Ты в детстве говорил, что стоит тебе подрасти и встать на ноги, как непременно женишься на ней. Мы с отцом тогда смеялись, – Зачем нам второй оболтус-сорванец? В округе много «приличных» девочек!.. Надеюсь, сейчас она повзрослела и остепенилась!

Перед глазами всплыл образ курносой, вечно растрепанной девчонки, с неизменно поцарапанными коленками и порванными в клочья платьями.

– Мам, – протянул я – только вчера я получил диплом, и еще не успел не то, чтобы встать на ноги, но даже отпраздновать с курсом это знаменательное событие. Так что Любка-Любовь может подождать!

– Да нет, – сокрушенно покачала головой мама – девушка пишет, что твоя бабушка чувствует себя неважно. И просит срочно приехать. Вот: – мама развернула сложенный в несколько раз лист бумаги – «Времени, Славик, отсрочить твой приезд сюда, почти нет – скоро здесь никого не останется! Деревня погибает!» – прочитали мама, протягивая мне письмо. – Я даже разрешу тебе взять машину отца, если ты пообещаешь быть осторожным на дороге.

– Ооо, это меняет дело! – весело ответил я – Свежий воздух, река, лето, бабушкино печенье, простор и… Любка! – я задумался – Узнаю ли я ее? Двенадцать лет прошло с тех пор, как мы переехали в город.

– И пять лет, как не стало папы! – грустно отозвалась мать

– Не стоит о плохом! – я сунул ноги в тапки и протопал в ванную – Буду готов через полчаса! – крикнул я – Собери мне чего-нибудь поесть с собой – позавтракаю в дороге!

– Не забывай, бабушка больна! – ответила мама – Надеюсь, ничего серьезного, но будь с ней повнимательнее!

– Конечно, о чем речь!

Бабулю, папину мать, Инессу Степановну Милославскую, я любил. Простая деревенская женщина, с необычным и красивым именем, мало походила на типичных сельских жительниц – всегда опрятно одетая, гостеприимная, любящая вечерние чаепития на веранде и, книги. Сколько ее помню, у кровати всегда лежал открытый томик стихов, с очками, поверх страниц…

Надо бы порасспросить ее о корнях. – пришла на ум светлая мысль – Вдруг отыщутся предки среди бояр или князей? Это было бы прикольно! Вячеслав Милославский – потомок крупного землевладельца с кучей крепостных, или, предок того самого Ивана Михайловича – приближённого царя Федора Алексеевича… Было бы чем хвастануть перед пацанами! И почему раньше об этом не подумал?

Каждое лето, пока не закончил начальную школу, я приезжал к ней отдыхать на каникулы, а когда перешел в старшие классы, а потом и в техникум поступил, стало не до отдыха – учеба весь год, летом – друзья, походы, тусовки…

Когда-то давно, мы все вместе – она, папа, мама и я, жили в ее домике на окраине Солоновки – обычной деревне. Без прикрас. Деревянные беленые избенки, русские печи, туалет на улице. Запах свежескошенного сена, навоза… крики петухов по утрам, чавканье свиней, драки котов… Одурманивающий запах цветущих растений, и длинные веревки с нанизанными на них рыжиками и боровиками… Приторный душок вяленой рыбки в сенях… Такого больше нигде не встретишь!

Вместе с соседскими ребятишками я частенько бегал купаться на местную речушку без названия, ходил в лес за грибами и ягодами, да на старое кладбище, расположенное метрах в ста от бабушкиного дома.

Особенно нам нравилось рассматривать полустертые надписи на покосившихся надгробиях, придумывать всякие страшилки на тему оживших мертвецов, а то и просто гулять среди могильных холмов. На местном погосте ребятня чувствовала себя спокойно. Высоченные березы шелестели листвой над нашими головами, а могучие сосны скрывали нас в своей тени от летнего зноя. Пение птиц нас забавляло. Мы даже игру придумали – по голосам птиц угадывать. Спать ложились за полночь. Темноты не чурались. Взрослые нас не пугали, приведений и призраков мы никогда не видели… Вставали спозаранку, помогали взрослым с делами… В общем обычное деревенское вольное детство. Не то что здесь, в городе – шум, загазованность, беготня, суета, ворох одежды и совершенно не нужных вещей и украшений – и все только для того, чтобы быть в тренде.

Дядя Вова, мамин друг, осмотрел старенькую папину «Волгу», уже пять лет стоявшую в гараже на приколе, заправил полный бак, и вручил мне ключи.

– Дерзай, пацан! Шибко не гони!

А мама вручила мне пакет с гостинцами…

– Я чувствую себя красной шапочкой! – помахал я им, садясь за руль и поправляя зеркало заднего вида. – Только волка бы не встретить!

Я ехал, открыв до упора окна, включив музыку на полную мощность и попивая из стаканчика ледяную колу. А что, имею право. Окончил строительный техникум, получил диплом с отличием. Владимир Анатольевич обещал пристроить на работу с высокой зарплатой и минимумом самой работы. Прекрасное начальство, молодость, здоровье… Жизнь удалась! Вот только проведаю бабулю, и если она действительно больна, то, заберу с собой в город, чтобы сподручней было за ней ухаживать. Я не мог представить эту энергичную женщину ослабевшей. Наверняка, Любка преувеличивает… Просто захотелось встретиться, напомнить о себе после стольких лет разлуки.

Я свернул на лесную, с годами ставшую почти незаметной, знакомую только местным жителям дорогу, чтобы сократить путь до деревни, и распевал песни во все горло, нажимая педаль газа до упора.

Отвлекся я всего на секунду. Чтобы выпить последние капли «Колы». Прямо из бутылки. А когда посмотрел вперед… не успел среагировать… машина на полном ходу неслась на покосившийся столб разметки лесного участка…

Я пытался вывернуть руль, с остервенением давил на тормоз… И тут почувствовал резкий удар, неимоверно сильную головную боль, яркую вспышку и… наступила темнота.

Приходил я в себя мучительно долго. Кое-как разлепил веки, и тут же зажмурился от яркого света. Первое, что я увидел, когда зрение начало проясняться – это склоненные надо мной лица. Я узнал свою бабушку, соседа Игната Нестеровича, еще одну соседку – закадычную подружку бабули, Степаниду Игоревну, с которой они дружат с незапамятных времен.

– Ну вот, дорогуша, подними голову и выпей моего отварчика. – услышал я как сквозь пелену бабушкин голос. Она придержала меня за затылок, и влила в рот душистый мятный отвар. Горячая жидкость скатилось в желудок и разлилась по телу приятным теплом. – Вот, так-то лучше! Ну и напугал ты нас!

– Вот, молодежь! – прошамкал беззубым ртом дед Игнат, постукивая по полу старой, потрепанной временем клюкой – Куда вас все несет! Скорость-скорость! Мечта человечества! Да только не думаете вы о жизни!..

– Машину вот разбил вдребезги! – подал голос Антон Мифодьевич, сидя в кресле у окна и раскуривая старомодную трубку

– О, Дядь Антон, я вас не заметил! – отозвался я, стараясь предать своему голосу бодрости – Вы совсем не изменились! – оглядел я добрую компанию. – Все такие же крепкие и бодрые! Как коньяк!

– Что? – спросили все разом.

– Ну, есть такая поговорка – коньяк с годами только крепче становится!

– А у меня, знаете ли, осталась в тайничке бутылочка. Еще с тех пор, как сын Никита, подарил в последний приезд – поднялся с кресла Антон Мефодьевич – Вот уж, почитай, лет пять носов не кажет! Наверное уже лишних две звездочки нарисовалось на этикетке!

– Да как же так, Тоша? – всплеснула руками Степанида Ивановна – Разве такое возможно?

– Возможно, соседка, все возможно! За каждый год выстойки прибавляют одну звезду! Пять лет – пять звезд! – многозначительно поднял вверх указательный палец старик – Правда три из них я глазами стер, когда пыль стирал с бутылочки в погребе!

– А чего ж не выпил? – Игнат Нестерович с удивлением воззрился на друга – Такую редкость, да в подполье хранил!

– Да я больше самогоночку предпочитаю! – отмахнулся Антон Мефодьевич – Куда нам со свиным-то рылом да в калашный ряд? Коньяки распивать – дело буржуйское! Посмотрел я на Никитку, как тот глоточками цедит, да лимон нюхает – что девка-жеманница – пальчик отставляет. Срам смотреть! – сплюнул он в сторону – А первачок у меня знатный получается – покруче ихних бренди да паленки магазинной будет!

– Что верно, то верно. – поддакнул Игнат – Уважаю! Настоящий напиток, он за душу брать должен. Наломаешься за день-то, скрючит всего, а тут стопочку пропустил, и снова орлом себя чувствуешь!

– Его бы в хлев, Никитку твово, Машку подоить, да свиней с курями накормить! – мелко закивала Степанида – Понауезжали в города свои и думають – богатеями стали! Живут в коробках каменных – света не видят! Еду из пакетов трескають! А действительно, неси-ка лучше первачок свой! Малого вон надо отпаивать. Весь с лица спал после аварии… Такого и в гроб класть – не позавидуешь!

Антон Мефодьевич отряхнул свой, давно вышедшей из моды сюртук, поправил мешковатые штаны, вытертые до дыр, и потер спину, с трудом разгибаясь – Один момент! – он стремительно, насколько позволяли ему больные ноги, покинул комнату.

– А я закусочки принесу. – засуетилась Степанида Игоревна, и резво направилась к выходу, шаркая разношенными тапочками из овчины, и бубня под нос – Минуточку-минуточку. Сейчас конфеток с печеньицем соберу. – ее яркое цветастое платье промелькнуло мимо меня, обдав ароматом нафталина и терпким запахом «Красной Москвы», от чего у меня закружилась голова.

– Я пожалуй тоже оставлю вас ненадолго! – Игнат Нестерович лихо поправил поредевшую бородку – Вам есть о чем поговорить! Игнессушка так долго ждала твоего приезда. – обратился он ко мне – Так переживала за тебя!

– А он все еще за тобой ухаживает? – заговорщически подмигнул я бабуле, когда мы остались вдвоем.

– Да уж, старый ухажер, лучше молодых трех! – бабуля махнула рукой вслед своему кавалеру – Он хоть и подслеповат, и ходит кое-как, но всегда романтичен, галантен и влюблен в меня без памяти!

– Да он и раньше, помнится, был первый парень на деревне! – сказал я – С гармошкой в руках, да с букетом в петлице…

– Он и сейчас такой! – бабушка вздохнула – Только постарел! Шевелюра поредела, да бороденка на козлиную больше стала смахивать!

Я посмотрел на бабулю внимательней. Она почти не изменилась, то же аккуратное платье, вязанная кофта и элегантные туфли с бантиком, какие я помню еще с детства… только ссутулилась немного, да седины стало больше.

– А вы все те же старики-разбойники! – вздохнул я, радуясь, что бабушка чувствует себя нормально – Собираетесь все так же, чаевничаете! – я взял ее руку, жилистую, с пальцами, изуродованными подагрой, но такую ласковую и теплую. – А знаешь, Любка мне написала, что ты совсем сдала… Что могу не успеть… Вот я и мчался на всех парах… Обманула она меня что-ли?.. А, хотя и правильно, я не жалею!

– А уж как я тебя ждала, внучек, как ждала. Вот, дождалась. – она подоткнула под меня одеяло, как делала это в детстве. – А Любушка совсем взрослая стала – невеста! Расцвела! Она тебя и нашла в лесу… Все бегала, смотреть, не покажется ли машина… Знала, что по этой дороге поедешь… Прибежала, вся сама не своя, кричит, причитает! Вот мы на Антоновой телеге-то и поехали! Как ты себя чувствуешь? – она потрогала мне лоб и заглянула в глаза.

– Уже почти сносно! Голова не болит, руки-ноги целы и ладно! Главное – дома, остальное заживет!

– Тебя-то привезли, а машину не смогли – передок-то весь раскурочен. – заохала бабуля – Что делать – ума не приложу! У нас тут отродясь мастеров-то по этой части не было!

Машина и меня беспокоила – ну что я теперь скажу маме? Хорошо время еще есть, подлатаю – почищу… А потом в город вернусь, с первой же получки в сервис отдам – там все исправят. Может мама и не узнает ничего! Перетащу обратно в гараж, а там, посмотрим. Правда, дядя Вова все на машину поглядывал, как раритет продать предлагал. Но мама не согласилась, мне, как память от отца, передать хочет.

– Пусть пользуется наследством! – отмахнулась она от друга – Пока на новую не заработает – на этой учиться ездить будет! Саша-то ее в полном порядке держал!

Я радовался. Ни у кого из моих друзей не то, что новой, а вообще никакой тачки нет, а у меня своя, хоть и старенькая, но без царапин, серебристая, с кожаным салоном…

Я замечал, что дядя Вова злится, но сказать-то ничего не может. Кто он – друг мамин, не более… А она всегда говорила, что на первом месте у нее сын, а все остальное потом!

Вот теперь нет машины…

– Деревенька наша совсем опустела. – продолжала тем временем бабушка – Почитай, только мы тут и обитаем, да еще с десяток избушек… Ну, а ты, расскажи, расскажи, как там у вас городских дела?

Я удобнее устроился на подушке, и начал рассказывать. Проговорили мы долго, солнце перевалило далеко за полдень. Во дворе послышались голоса соседей. Началась суета. На стол застелили вышитую, еще моей мамой, скатерть, загремела посуда, закипел самовар.

– Вот, дорогуша, – Игнат Нестерович шагнул к своей «несравненной и единственной Ладушке», протянув несколько голубых колокольчиков на длинном тонком стебельке. – Прими от меня этот скромный букетик!

– Как это мило с твоей стороны, Игнат! – бабушка расцвела, заулыбалась. Скромно, впрочем, как делала это тысячи раз, уткнулась носом в ароматное облачко.

– Время остановилось! – ухмыльнулся я – Ничего здесь не меняется годами.