Читаем Время лечит...(СИ) онлайн бесплатно
========== Часть 1 // Они так и не поговорили ==========
Идиот, кто придумал, что время лечит.
Время плавится памятью и тем, что было…
Благословенное время. Вы, наконец, друг другу во всем признались, всё показали. Боль предательства, возвращение к жизни в своей скорлупе, испепеляющие взгляды, игра в молчанку, саркастичные комментарии, слезы в подушку, дикий, животный страх потери близкого человека, все сомнения, вся эта недосказанность – казалось, всё осталось позади. Казалось, стена из льда и недопонимания разрушена. Ты боишься спугнуть свое счастье и тихо молишься, чтобы в этот раз всё сложилось иначе. Душа просит любви.
Дни текли своим чередом. Сдержанные на людях, врач и управляющая не могли насытиться друг другом, стоило им остаться наедине. Её кабинет, его кабинет, безлюдные ранним утром коридоры, петляющие в парковой зоне тропинки. Её комната, его комната. Они словно просили друг у друга прощения за эти месяцы жестокой игры, в которую друг друга втянули. Но победителей, как говорится, не судят, и они больше не судили. Девочка и закомплексованный тринадцатилетний подросток. Без маски. Оказалось, им очень даже хорошо вдвоем, они друг другу отлично подходят. Для этого достаточно было набраться храбрости и показать другому свое настоящее «я». Такой нужный, но фактически невозможный для некоторых шаг навстречу.
Ксении пришлось принять тот факт, что романтик из Юры и правда никакой. Про цветы и конфеты действительно стоит забыть. Да и так ли они были ей нужны? Вовсе нет. К чему эти условности? Вместо цветов и конфет он дарил ей нежность и тепло, по которой она успела изрядно истосковаться. Цветы на одной чаше весов, нежность на другой. На одной фантики, на другой - забота и тепло. Несоразмерно! Это он, кажется, и хотел донести. Всё – фантики, кроме чувств. И Ксюша, наконец, ощущала безмятежность, буря внутри улеглась. Юра был рядом, был другой. Он, оказывается, совсем другой. Управляющая подозревала, что врач слукавил, сказав: «Ты мне нравишься». Потому что Юра это Юра. Но, судя по его к ней отношению, можно надеяться, что он чувствует больше, чем просто симпатию, что это нечто большее, чем просто «нравишься».
Ксения целых две недели витала в облаках.
Целых.
Две.
Недели.
Безоблачного неба над головой.
Две.
Полных.
Недели.
Полета.
Аж.
А потом…
***
А потом прошлое постучалось в дверь, и вся Ксюшина безмятежность полетела к чертям собачьим. Жизнь словно издевалась над ней, проверяя на прочность.
Маргарита Львовна впорхнула в отель, притормозила на входе, снисходительно оглядела лобби и остановила взгляд на управляющей, тут же изменившись в лице. Еще секунда, и вот, растянув губы в сладкой улыбке, дочь Льва взяла курс в сторону Ксении.
Кадр.
— Добрый день, Маргарита Львовна, — Ксения даже не пыталась выдавить из себя ответную улыбку: все силы и вся уверенность вдруг оставили её, пол поплыл.
— Ты всё еще тут? — приблизившись к девушке вплотную, проворковала Федотова. Голубые глаза смотрели пронзительно и насмешливо. — Надо же. Ума не приложу, чем ты так папу взяла? Но не волнуйся. Это ненадолго. Уж я постараюсь. Ты, кстати, не знаешь, где мой… О, вот и он! Всё, свободна.
Рита мгновенно потеряла интерес к Ксюше и поспешила в сторону лифта. Управляющая замерла у барной стойки. Она не знала, почему, но оборачиваться не хотела. Юра должен был подойти с минуты на минуту, и…
— Привет, дорогой! Скучал? — проворковала Федотова. Их с Ксенией разделяло метров пять.
По спине пробежал холодок. Нет, Ксении за шиворот словно вылили ушат ледяной воды. Внутренности сжались, сердце подскочило к горлу, дыхание перехватило, а в голове мгновенно зашумело.
— Маргарита Львовна? — пробормотал врач с нескрываемым удивлением в голосе, — Нет, признаюсь, совсем не скучал. С приездом. Извините, мне надо идти, меня ждут.
Пересиливая себя, Ксения все же обернулась. Раз уж она это всё равно слышит, то и видеть, наверное, должна. Она должна на это посмотреть. Чего бы ей оно не стоило.
— Да ладно тебе, ну что ты как неродной? Забыл уже всё? А я всё никак не могу…
Кадр. Кадр. Кадр.
Юра перевел глаза к бару и поймал отрешенный взгляд управляющей. Замешательство буквально на секунду отразилось на его лице, но в следующий момент он уже взял себя в руки.
— Маргарита Львовна! Дайте пройти!
Ксения стоит и смотрит на эту картину. Оживший ночной кошмар. Её словно к полу приклеили, грудная клетка и ноги налились свинцом, она не может ни вдохнуть, ни выдохнуть, ни немедленно куда-то бежать. Стоит и смотрит, не в силах отвести взгляд, не замечая больше ничего и никого вокруг, не слыша трели лежащего на барной стойке телефона.
— Злишься, что сбежала? Да ладно тебе, не злись. Видишь, вернулась же… К тебе, — блондинка положила ладонь ему на грудь, приторно улыбаясь, заискивающе глядя в его глаза. Две пары голубых глаз смотрят сейчас друг на друга.
«А они чем-то похожи…»
Падают на кровать. Он сверху. Стремительно расправляется с пуговицами на рубашке… Голубой…
Сверкнув глазами, врач перехватил её запястье, отводя руку в сторону.
— Вы позволяете себе слишком много вольностей, Вам не кажется? — буквально прошипел врач, — Оставьте меня в покое. Идите, куда шли.
«Интересно, он правда не рад или это специально для меня представление?
Такой вежливый вдруг, а ведь может одним словом отбрить…»
— После того, что между нами было – нет, не кажется, — усмехнулась та, — Но, впрочем, я подожду. Знаю, ты передумаешь.
Целует её, расстегивает ремень, она стаскивает с него брюки…
Ксюша не может больше это слышать, не может больше на это смотреть, не может больше это чувствовать. Ей нужно на воздух! Неимоверным усилием воли она заставляет себя оторвать ногу от пола и сделать шаг. Второй. Третий. На улицу! Хоть куда-нибудь…
— Маргарита Львовна, разрешите! — Юра резко дернулся, огибая Федотову с правой стороны. — Забудьте всё как страшный сон. Я был не в себе. Всего хорошего.
***
— Ксения!
Она спряталась в тени дубов на укрытой от чужих глаз лавочке и сидела, замерев истуканом. Подходя сзади, он видел напряженные плечи, прямую шею, он уже знал, что она смотрит сейчас прямо перед собой, хоть и не видел лица. За что ему всё это, спрашивается? Где он так согрешил, что до сих пор расплачивается? Ясно, где… А думал ведь, что все, наконец, позади… А она? При чем тут она? Какой им путь пришлось преодолеть, чтобы просто перейти на «ты» после этой страшной ошибки, сколько интересного о себе выслушать, прежде, чем она подпустила ближе… И теперь она сидит как каменное изваяние, и он с расстояния десяти метров чувствует человеческую боль, которую она так умело все это время скрывала. Ксения транслирует ее затылком. Они так и не говорили об этом.
«Твою. Мать! О чем она думает?»
— Слушай, Юр, оставь меня, пожалуйста. Дай время. Кажется, мне нужно время, — голос глухой и отстраненный. Не дрожит, значит, хотя бы не плачет.
Врач стоит в метре за ее спиной и молчит. Что он, собственно, может сказать в свое оправдание? Какое тут вообще может быть оправдание? Говорить надо было раньше, а сейчас – сейчас она его прогонит вон.
— Давай поговорим. Ксения…
— Давай позже. Не сейчас. Иди… Правда… Всё нормально.
«Так и знал…»
Юра размышляет еще некоторое время, но затем все же разворачивается, отходит метров на десять и прислоняется к дубу, теперь наблюдая за ней издали. Она все также сидит, спина также напряжена, также прямо держит голову. Он не имеет ни малейшего понятия, что теперь делать, как налаживать контакт, как ей объяснить, почему именно всё это произошло. Он себе-то толком объяснить не может. Может, конечно, но для этого надо многое в себе признать… Врач надеялся, что прошлое осталось в прошлом, но реальность показала – прошлое живее настоящего. Прошлое прибыло в отель, сверкая голубыми глазами, и всё живое вновь умирает. Если бы он только мог повернуть время вспять и всё исправить… Но чудес не бывает. Бывает – жизнь. Жизнь, очень сложная штука, в которой есть место не только счастью и любви, но и боли, обиде, сожалению, недоверию, всякому. Он мстил ей за «предательство», а по итогу предателем оказался сам. Иногда жизнь любит посмеяться. Чувство юмора у нее хорошее. Чёрное. Как никогда остро врач ощутил собственную вину за этот непомерный груз на плечах хрупкой девушки. Раскаивался ли он? Каждую минуту с того самого момента, как правда о Зуенке вскрылась. Показал ли он ей свое раскаяние? Нет, не показал. Наоборот, бил в ответ цинизмом, сарказмом, прячась от собственных эмоций, от боли, от чувства вины, все глубже и глубже – назад в свою раковину. Он не мог себе опять это позволить, не мог допустить. Он не хотел их снова испытывать, эти чувства, но они оказались сильнее – правду люди говорят, сердцу не прикажешь. Она тихо плакала на веранде, держа спину так же прямо, а голову – так же высоко, как сейчас, и ему хотелось в тот момент просто перестать быть. Юра тогда понял – это бесполезно, себя не обманешь, душу не обманешь, а ты – полный мудак. Он почувствовал: это зрелище пробило в нем брешь. Нужно что-то делать, выносить невозможно. Но отодрать с лица маску оказалось не так просто, вовсе непросто. Каждое мало-мальски ощутимое движение сопровождалось страхом, осознанием, что снимая её, оставляешь себя беззащитным, буквально голым, открытым всем ветрам. Он выбрал быть беззащитным, голым и разрешить себе любить. Но так сосредоточился на собственных эмоциях, что забыл подумать о ней. Они так и не поговорили.
А теперь… А что, собственно, теперь?
***
Ксения полчаса просидела на этой злосчастной лавке, шестым чувством ощущая его присутствие где-то рядом. Кадры видео, сто лет назад удаленного, мелькали перед глазами, бесконечно повторяясь. Она думала, всё позади, думала, что простила его.
Нет, кажется, она все же просто сама перед собой притворилась, что простила. Время же лечит, вот и её, как казалось, подлечило. Это проще – головой «простить», когда душа все равно к человеку рвется, что бы ты не делала. Проще – желая быть рядом, оправдать его, найти для себя объяснения, найти слова. Проще – увидеть что-то в его поступках. Что-то, что будет говорить о том, что он сожалеет, что хочет быть с тобой. Проще – попробовать разрешить себе отпустить прошлое и жить настоящим, убедить себя, что сможешь переступить, сказать себе, что именно этот человек заслуживает второго шанса. Но простить душой – душой простить не проще. Забыть и никогда не возвращаться к этому мыслями – фактически невозможно. В памяти – всё, как вчера.
Они так и не поговорили. Она не сказала ему, что на самом деле чувствовала, он не объяснил, почему это сделал. Не так страшна измена, как причины, ее повлекшие. Она не знает этих причин. «Маргарита меня обманула» – не причина. Возможно, Зуёнок стал лишь эдаким спусковым крючком. Возможно, он находит Риту привлекательной девушкой, возможно, она ему ночами снится. И уж точно теперь-то он знает, какова она в постели. Наверняка помнит вкус ее поцелуев. Им, судя по всему, классно было. Конечно же, какие могут быть сомнения? Он все помнит! Может быть, даже сравнивает их между собой.
Он трогал ее, обнимал, целовал, наслаждался ей, он был с ней, в ней, и теперь они снова смотрят друг другу в глаза. Теперь она окутывает его своим сладким голосом, снова распускает свои руки, свои сети… Боже… Вдруг… Вдруг он снова в них попадется? Вдруг он хочет туда попасть?
«Господи… За что? Ну почему!?»
В чужую голову ведь не залезешь, как ни старайся. А слова – это просто слова.
«Как я могу быть уверена, что это не повторится? Что он снова меня не предаст?»
Говорят, в паре очень важно доверие. Управляющая осознает: она хотела бы, очень хотела бы, как никогда хотела бы ему сейчас доверять. Но – то, что в ней в эти минуты происходит, говорит о том, что – нет, не может, не получается. Ничего у неё не выходит, как бы не старалась. Сейчас каждую клеточку её съедает, точит сомнение. Страшно и холодно теплым летним днем… Её бьет озноб.
Ксюша сидит на этой чертовой лавке, чувствует Юрино присутствие и понимает, что все его слова, вся его нежность и тепло прямо сейчас неумолимо теряют вес, нивелируются этой ожившей, набирающей силу болью. Как это просто, оказалось. Достаточно, чтобы прошлое встало перед тобой, нагло заглядывая в глаза, уверяя, что оно – самое что ни на есть настоящее.
Она ощущает себя обесточенной. Виски пульсируют. Сердце рвется.
Комментарий к Часть 1 // Они так и не поговорили
Жизнь иногда - боль. Страшная.
Измену очень часто невероятно сложно простить. Даже когда над вашей головой, казалось бы, уже светит солнце.
Вы сами догадываетесь, что вас здесь ждёт.
_____
В тексте: Ночные Снайперы - Бумерангом
========== Часть 2 // Самоубеждение ==========
Ксения вернулась к работе спустя почти час тяжелых размышлений на лавочке, предварительно 20 раз повторив себе, что если она хочет дать шанс их с Юрой отношениям, неизвестно как, но ей необходимо довериться ему, отбросить сомнения прочь; убедив себя, что врачом тогда двигало банальное желание отомстить и больше ничего, что он ей дорожит, и что ей нечего опасаться, угрозы нет. Расплачиваться за ошибки прошлого можно бесконечно долго, расплачиваться и не расплатиться. Лишить себя возможности быть счастливой. Надо оно ей, им? Нельзя позволить Рите все разрушить, слишком долгим и болезненным был процесс их сближения. Нельзя позволить эмоциям взять вверх, нельзя показывать миру свою слабость: она сильнее своей обиды, ведь уже «простила», она умнее своего врага. Она сможет.
Самоубеждение – штука такая. Работает. До поры до времени.
Остаток дня проходил как в тумане. Маргарита весь день мозолила глаза в лобби, делая страшное лицо каждый раз, когда их взгляды пересекались. В глазах читалось: «Песенка твоя спета. Я тебя уничтожу». И почему-то Ксения не сомневалась, что та приложит к этому все усилия. Рита обрушилась словно снег на голову, и конечно же, сделала это в «идеальный» для управляющей момент: отношения с Юрой несколько недель как начались, не успели окрепнуть. Отношения с Львом только-только стали налаживаться, а сейчас любая выходка дочери сведет все старания Ксюши «на нет». Только Маргарита так удачно умеет подобрать время. У нее чуйка какая-то, что ли? Как она это делает?
Зачем она вообще здесь? Ведь уезжала с такой помпой и таким скандалом, бросаясь громкими словами о том, что ноги ее больше здесь не будет, пока управляющая занимает свою должность. И вернулась. С какой целью? Папкины деньги закончились или дело в другом?
