Читаем Временное пристанище онлайн бесплатно

— Марк?

— Кто говорит?

— Не узнаешь? Твоя сестра.

— Мириам, ты?

— Представь себе.

Марк отодвинул контракт, над которым работал в тот момент, снял очки и откинулся в кресле, изумленно улыбаясь.

— Боже милостивый! Как поживаешь, сестричка?

— Не слишком хорошо, но давай обо мне не будем. Скажи лучше, как ты.

— Превосходно. Дел только много.

— Ну что ж, ладно. Как твоя новая работа?

— Новая работа? Ты имеешь в виду «Брайтмен, Коллинз и Фуллер»? — Уголки его губ иронически опустились. Вообще-то он работает в этой фирме уже два года. — Неплохо. Меня… — Марк замолчал, не зная, говорить ли ей о том, что его собираются ввести в совет директоров. Считалось, что он об этом не знает. — И даже очень неплохо.

— Так это ж чудесно, Марк! Кто бы мог подумать, помня, в каких условиях мы с тобой росли! Я тобой горжусь. Надеюсь, ты это понимаешь?

Марк взглянул на стоявший у него на столе любительский снимок, оправленный в солидную рамку. Он был сделан в тот год, когда Марк окончил университет, то есть уже девять лет назад. Более свежих фотографий Мириам у него не было. На него смотрела тридцатилетняя блондинка, только что расставшаяся со своим вторым мужем. Марку в то время было двадцать три, он вечно хотел есть и мечтал сделать карьеру на юридическом поприще. На Мириам платье красного цвета с глубоким вырезом, отороченным рюшами. На нем костюм явно с чужого плеча — видно, что брюки коротковаты. Они стоят, обнявшись, и оба улыбаются. Мириам специально тогда приехала из Тусона, чтобы побыть с ним в такой день, он всегда будет об этом помнить. Оттуда она отправилась в Нью-Йорк, и с тех пор они не виделись.

— Но что все-таки случилось? И что значит это твое «не слишком хорошо»?

— Да ничего особенного. Даже неловко тебя беспокоить.

— Кончай, Мириам.

Марк сам не знал, к чему это относится. К тому ли, что ей неловко его беспокоить, или к тому, что она скрывает причину своего звонка, — перезванивались они не чаще, чем два раза в год. Он, надо сказать, и не стремится делать это чаще. Нет, он, конечно, не против, просто за эти годы они пришли к негласной договоренности, что каждый живет своей жизнью, в которую другой не вмешивается. Но видит Бог, должна же она понимать, что в трудную минуту он ее не бросит.

— Так и быть, — вздохнула Мириам. Последовало молчание. — Марк, умер мой муж.

Марк выпрямился в кресле.

— Мириам, я очень сожалею. — Марк провел рукой по волосам. Надо же случиться такому именно сейчас. — Слушай, детка, ни о чем не беспокойся. Через два часа я буду в самолете.

Марк поморщился, представив, сколько дел придется отложить.

— Мы пройдем через это вместе.

Мириам кашлянула.

— Нет… Прилетать не нужно. Видишь ли, Клиф умер… довольно давно.

— Что?! Как давно?

— Ну… уже пять месяцев. Но к моему звонку это отношения не имеет, — прибавила она поспешно.

Марк сжал рукой горло. Он весь словно окаменел.

— И ты не удосужилась сообщить мне сразу?

— Не хотелось тебя тревожить. Ты ведь очень занят, и ни к чему тебе тратиться на самолет, только чтобы поспеть на похороны.

— Опомнись, Мириам! Ведь я твой брат.

Марк ждал, что она ему ответит, стараясь подавить в себе боль и досаду. И еще чувство утраты. Он не был знаком с Клифом, но надеялся, что они с Мириам поживут у него летом — у него ведь теперь такой большой дом.

— Я, конечно, виновата перед тобой. Но я была так потрясена, что плохо соображала.

Марк со вздохом проглотил это объяснение.

— От чего же умер Клиф? Он вроде не старый был.

— Автомобильная авария. Слава Богу, не мучился, скончался на месте. Но говорить я собиралась о том, что мне с тех пор очень одиноко здесь… Короче, Марк, ты не очень будешь расстроен, если сестра переселится поближе к тебе?

Марк почувствовал, что глаза у него полезли на лоб, а что делается с пульсом, ему просто не хотелось думать.

— Поближе? Ты имеешь в виду Колорадо-Спрингс?

— Угу. Я не отрицаю, что сбежала из дома, когда тебе было только десять, и с тех пор не очень-то с тобой контачила. Но мы ведь брат и сестра, и нравится тебе это или нет, но своей семьи никто из нас не имеет. А если уж говорить честно, я чертовски по тебе скучаю и надеюсь, что нам еще не поздно сблизиться. Смерть Клифа заставила меня задуматься, насколько коротка жизнь и… и что в ней действительно ценно, если ты меня понимаешь.

Марк сжал пальцами переносицу. Да, это он понимает.

— Вот я и решила узнать, как ты отнесешься к тому, что я буду жить где-нибудь неподалеку.

— Буду рад, если ты серьезно.

— Правда?

Марк хотел подтвердить это, но засомневался. А хочет ли он, в самом деле, чтобы сестра вернулась в его жизнь? Они расстались уже давно и с тех пор существовали независимо друг от друга. Он вовсе не уверен, что Мириам впишется в его нынешнюю жизнь. Перед ним сейчас открылась просто сказочная перспектива — сказочная, по крайней мере, для города с населением триста тысяч. Выживать Мириам, конечно, умеет, но далеко не так преуспела. Образования у нее нет, сама никогда не работала, а все ее мужья были работягами, «синими воротничками». Она, вероятно, будет чувствовать себя неловко с его друзьями, а помочь ей приспособиться у него вряд ли будет время.

Но как он может отказать ей? Она его сестра. Разделяющие их годы и расстояния не отменяют обязанности заботиться о ней.

— Марк, ты меня слышишь?

— Слышу-слышу. Ну конечно, я буду рад, если ты переедешь сюда. Это замечательно. Мне ведь всегда хотелось, чтобы мы были ближе друг к другу.

— Ты представить не можешь, как я рада. — Мириам спокойно высморкалась. — Но обузой быть не желаю. Я продаю сейчас наш дом в Бруклине, поэтому деньги на какое-нибудь пристойное жилье у меня будут. Правда, у меня к тебе просьба.

Марк неожиданно для себя сжался, ожидая подвоха. Но ведь Мириам не такая. По крайней мере, с ним до сих пор не была такой. Ему известно, что Мириам не ангел, но ведь в юности жизнь их не баловала, добиваться всего пришлось самим. Мириам случалось использовать других людей. Но его она никогда ни о чем не просила и никогда не попросит. Именно на этом строились их отношения, гарантируя им в конечном итоге любовь и верность.

— Не мог бы ты прислать мне ваши газеты? Хочу знать, сколько стоит в ваших краях недвижимость и какие есть предложения насчет работы.

Марк почувствовал облегчение и вместе с тем неловкость от того, что мог усомниться в сестре.

— Получишь с завтрашней почтой. Только не думай, что с этим нужно торопиться. Поживешь у меня, места в доме хватит.

— Нет, так я не могу.

— Прекрасно можешь. Я настаиваю, чтобы ты жила у меня, пока будешь что-нибудь… подыскивать…

Марк с трудом договорил фразу, ощущение было такое, словно его слова вязнут в чем-то липком и непонятном.

— Мириам, когда Клиф на тебе женился, у него, по-моему, была дочь?

— Гм… да. — Телефонная линия, казалось, звенит от напряжения.

— Она что же, переехала к родственникам? К какой-нибудь тетушке?

— Да нет. У бедняжки Ким никого теперь не осталось.

Марк взял ручку и стал вертеть колпачок.

— Значит… она приедет с тобой?

— Боюсь, что так. Потому и считаю, что для тебя все это обременительно. Вот если бы я была одна…

Марка немного задело, что Мириам сначала добилась приглашения для себя, а уж потом сообщила о девочке, но особых возражений у него не было. Пойдут в пакете.

— Не глупи, Мириам. У меня в доме четыре спальни.

— Надолго мы не задержимся. Самое большее — на пару дней, пока будем искать жилье.

— Будете жить столько, сколько нужно.

— Спасибо, мой хороший.

— Не за что. Когда вас ждать?

— Дай подумать. Сегодня у нас среда… Бумагу о продаже дома я должна подписать через неделю… Как насчет следующей пятницы?

— Так скоро? — Марк нахмурился.

Он-то думал, что речь идет о месяце-двух, а к тому времени его продвижение по службе уже состоится. Сейчас ему приходится вкалывать по шестьдесят, а то и по семьдесят часов в неделю. При такой нагрузке он вряд ли успеет привести в порядок две спальни. Как ему втиснуть в свою жизнь еще двоих, когда в его карьере наступил такой ответственный момент? Кроме того, есть Сюзанна, на которую уходит то немногое свободное время, какое у него остается. Но мало этого — через неделю после предполагаемого приезда Мириам у него намечена дома вечеринка, к которой еще надо готовиться. Нет, с приездом придется повременить.

— Значит, через неделю с небольшим? — произнес он с сомнением в голосе.

— Спасибо, Марк, — опередила его Мириам. — Я теперь твоя вечная должница.

Марк собрался предложить ей другой день, но Мириам уже повесила трубку.

В следующую среду десять служащих салона по продаже подержанных автомобилей, располагавшегося в нью-йоркском районе Бруклин, устраивали во время перерыва проводы Ким Уэйд. Было шампанское, сдобные булочки с малиной, бесконечные объятия и поцелуи.

Ким стояла около своего стола, выслушивала напутствия сослуживцев, и чувствовала себя все более неуверенно. Она не могла взять в толк, для чего ей уезжать из Нью-Йорка. Вся ее жизнь прошла здесь. Здесь были друзья, работа. Здесь все ей знакомо.

— Не предполагал, что ты собираешься уезжать, — грустно сказал один из продавцов. — Когда же все это решилось?

— Всего две недели назад, Том.

— Бедняжка ты. Но почему в Колорадо, так далеко?

— Моя мачеха оттуда, у нее там родственники.

— Ну и что?

— А то, что теперь, когда отца нет, ее ничего здесь не держит, она хочет вернуться и предложила мне поехать с ней.

— И ты сразу согласилась?

Не то чтобы сразу. Были и вопросы, и споры, и долгие бессонные ночи. Но Ким не стала об этом говорить, только выразительно щелкнула пальцами.

Том недоверчиво покачал головой.

— Когда же вы убываете?

— В пятницу.

— В эту пятницу?!

— Угу. Мы уже все сложили.

— Но… вы уверены, что найдете работу? И где вы остановитесь?

— Эй, Том! — послышался прокуренный голос. — Там какой-то тип глаз не оторвет от красной «мазды».

Это была Шарлотта, их бухгалтерша и давняя приятельница Ким. Именно Шарлотта десять месяцев назад порекомендовала взять Ким на место уволившейся секретарши. Ким в то время служила официанткой, что было ненамного лучше, чем предшествовавшая этому работа на фабрике.

Том покорно вздохнул.

— Нам будет не хватать тебя.

Он ушел из комнаты последним. Все остальные уже вернулись к делам. Когда дверь за Томом закрылась, Шарлотта расчистила место на своем рабочем столе и уселась на него, ее черная мини-юбка задралась при этом до самого пупка.

— Спасибо, что выручила, — сказала Ким.

— Какие проблемы!.. Просто я сообразила, что тебе надоели расспросы. — Шарлотта прикурила и выпустила тоненькую струйку дыма. — Хотя у меня тоже есть что спросить.

Ким швырнула пластмассовый стаканчик в корзинку.

— Например?

— Например, зачем тебе все это?

— В смысле — переезд? Сама не знаю. Зачем, действительно, мне покидать Бруклин и отправляться на Запад, где воздух чище, преступность меньше, возможностей больше и где у меня будет семья?

Шарлотта посмотрела на Ким сквозь облако дыма.

— Ты называешь семьей ту старую суку, которая дала тебе пощечину, когда ты потеряла зарплату?

У Ким в груди все оборвалось.

— Шарлотта, с тех пор прошло шесть лет.

— Ну и что? Я ей этого не забуду. А ведь они с твоим отцом тогда только поженились, но ее и это не остановило. Разве ты не помнишь?

Конечно, Ким помнила. Ей тогда только что исполнилось шестнадцать, родной матери она никогда не видела, и ей так хотелось ходить с этой новой матерью по магазинам, говорить о косметике, мальчиках и тех изменениях в своем организме, которые она стеснялась обсуждать с отцом. Так хотелось…

Но на нее не обращали внимания. В новом браке отца ей просто не нашлось места. Она не была уже малюткой, с которой приятно поиграть, но не достигла еще и того возраста, когда можно будет ее сбагрить. Вспоминали о ней только в дни зарплаты.

Однако Ким не хотелось соглашаться с подругой. Шарлотте ведь мало нужно, чтобы она завелась и принялась обличать ее мачеху.

— Это исключение, — соврала Ким, тоже садясь на стол. — Мириам с тех пор пальцем меня не тронула.

— Но матерью Терезой она тоже не была, и, если хочешь знать, все ее теперешние заигрывания с тобой фальшивы насквозь. Между прочим, что-то она быстро пришла в себя после смерти твоего отца.

Ким понурилась. Длинные каштановые волосы упали ей на лицо. Ей совсем не хотелось вспоминать об этом. Шарлотта ведь права: Ким не успела еще оправиться от горя, а Мириам уже начала выпроваживать ее. Не пора ли Ким начать самостоятельную жизнь, интересовалась Мириам. Не хочется ли ей выйти замуж? Сама-то она в ее годы уже нашла себе мужа.

Ким решила сначала, что Мириам шутит. Да она еще ни с кем не встречается, какое там замужество! Но когда она отказалась съезжать, настойчивость Мириам стала просто неприличной. Они пререкались до бесконечности, и Мириам начала угрожать, что в один прекрасный день не пустит падчерицу в дом.

Ким была ошарашена. Раньше она и сама подумывала о том, чтобы уехать, но ее уговаривали остаться. Ей было непонятно, почему Мириам так пристает с этим сейчас. И куда ей ехать? Как она будет жить, не имея профессии, а значит, и приличной работы? Почему вообще она должна уезжать из этого дома? Ведь он принадлежит и ей тоже.

Ответ Мириам убил ее.

— Мириам собирается сегодня подписать документ о продаже дома, так? — спросила Шарлотта, словно прочитав ее мысли.

— Как раз сейчас она в банке, — кивнула Ким.

— У меня просто в голове не укладывается.

Ким постаралась ожесточиться — это всегда помогало ей, когда боль становилась непереносимой.

— Да это и домом-то не назовешь, — ответила она, вздернув подбородок. — Развалюха посреди Бруклина, больше ничего.

— Но ты в ней выросла. Она принадлежала твоей бабушке, которая, насколько я знаю, оставила ее твоему отцу с тем, чтобы потом она перешла тебе.

— Ну да, а когда они поженились, отец решил вписать в свидетельство о владении еще и Мириам.

— Решение, вероятно, пришло ночью, когда Мириам ему особенно угодила.

— Шарлотта, прошу тебя!

— Извини. Но ведь он пил, а Мириам поощряла его в этом. Чтобы все досталось ей — и дом, и страховка, и пенсия, — такого быть не может. Что-то тут нечисто.

Ким кусала губу, не решаясь признаться Шарлотте, что подобная мысль приходила в голову и ей.

— Нет, Шарлотта, никаких махинаций не было. Я месяц назад навела справки у юриста.

Шарлотта стремительно повернулась к Ким.

— В самом деле?

— Ну, не у официального юриста, а у частных юрисконсультов, которые расклеивают свои объявления в метро. Они были очень любезны, однако пришли к заключению, что все сделано по закону и придраться не к чему. Оснований подавать в суд у меня нет.

Шарлотта тихо выругалась.