Читаем Врата летающих ножей онлайн бесплатно

Снова без денег, без дома и без женщины Каппен Варра, пробиравшийся сквозь базарную толчею, по-прежнему выглядел великолепно. В конце концов до сего дня он в течение нескольких недель при первой возможности бывал в доме Молина Факельщика, хотя так и не смог попасть в число домочадцев. Помимо присутствия нравящейся ему фрейлины Данлис, он получал щедрые награды от жреца-строителя всякий раз, когда пел песню или сочинял стихотворение. Неожиданно его положение переменилось, но Каппен Варра по-прежнему был одет в ярко-зеленую тунику, алый плащ, канареечно-желтые чулки, мягкие полусапожки, отделанные серебром, и берет с пером. Хотя, естественно, от случившегося щемило сердце, переполненное опасениями за возлюбленную, поэт пока не видел причин продавать свой наряд. У него в запасе немало способов занять деньги, чтобы прожить столько, сколько потребуется для того, чтобы отыскать Данлис. В случае необходимости, как уже случалось прелюде, он сможет заложить арфу, в настоящий момент находящуюся в починке у золотых дел мастера.

Если его предприятию не будет сопутствовать успех к тому времени, как он останется в лохмотьях, тогда придется признать, что Данлис и госпожа Розанда потеряны навсегда. Но не в обычаях менестреля было скорбеть о будущей печали.

Базар шумел и бурлил под клонящимся к западу солнцем. Купцы, ремесленники, носильщики, слуги, рабы, жены, кочевники, куртизанки, лицедеи, нищие, воры, жулики, колдуны, жрецы, воины и кто там еще слонялись, болтали, спорили, ссорились, строили козни, пели, играли, пили, ели и много еще чего делали. Всадники, погонщики верблюдов, караванщики проталкивались сквозь толпу, вызывая потоки ругани. Из винных лавок лилась музыка. Торговцы из-за прилавков превозносили свои товары, соседи кричали друг на друга, блаженные распевали, устроившись на плоских крышах. Воздух был пропитан запахами тел, пота, жареного мяса и орехов, ароматных напитков, кожи, шерсти, навоза, дыма, масел и дешевых духов.

Обычно Каппен Варра наслаждался этим убого-пестрым зрелищем. Сейчас же он целенаправленно обыскивал его взглядом. Разумеется, он был постоянно настороже, как любой другой в Санктуарии. Едва до него дотронулись чьи-то легкие пальцы, он тут же понял все. Но, если раньше Каппен Варра усмехнулся бы и сказал воришке: «Прости, дружок, я-то надеялся стащить что-нибудь у тебя», сейчас он так сурово похлопал по своему мечу, что несчастный отпрянул назад, столкнувшись с толстой женщиной и заставив ее выронить медный кувшин, полный цветов. Вскрикнув, женщина начала колотить воришку кувшином по голове.

Каппен не стал задерживаться, чтобы посмотреть на это.

У восточного края торговой площади ой нашел ту, кого искал. В который раз Иллира находилась в плохих отношениях со своими собратьями по ремеслу, и ей пришлось переместиться на свободное место. Стена из кирпича-сырца была завещана черным бархатом. Зловония от находящейся по-соседству дубильни полностью поглощали ароматы благовоний, которые С'данзо жгла в курильне особой формы.

Кроме того, девушка не могла внушить благоговейный ужас, который навевали прочие колдуньи, чародеи, предсказатели, прорицатели и им подобные. Она была слишком молода, в пестрых пышных одеяниях С'данзо она выглядела бы печальной, если бы не была так прекрасна.

Каппен отвесил ей поклон, как это принято в Каронне.

— Добрый день, прекрасная Иллира, — сказал он.

Не поднимаясь с подушек, девушка улыбнулась ему.

— Добрый день, Каппен Варра.

До этого они разговаривали друг с другом несколько раз, в основном шутливо, и поэт несколько раз пел, развлекая ее. Он был бы не прочь получить нечто большее, но Иллира держала всех мужчин на расстоянии, а громила-кузнец, судя по всему, обожающей ее, следил, чтобы к ее желаниям относились с уважением.

— Давненько тебя не встречали в здешних краях, — заметила Иллира. — Чье состояние оказалось настолько большим, что заставило тебя забыть старых друзей?

— Пропади пропадом это состояние, раз оно не оставляло мне времени на то, чтобы приходить сюда и обнимать тебя, милая, — привычно ответил Каппен.

Шутливость оставила Иллиру. Ее оливковая кожа и каштановые волосы оттеняли большие глаза, которые впились в посетителя.

— Ты нашел время, когда попал в беду и тебе понадобилась помощь, — сказала девушка.

Никогда прежде не обращался к ней поэт за предсказанием судьбы, как, впрочем, и ко всем остальным гадалкам и прорицателям Санктуария. В Каронне, где он вырос, большинство людей не верили в сверхъестественные силы. Позднее, во время своих странствий Каппен Варра встречался с необъяснимым достаточно часто, чтобы его скептицизм поколебался. Несмотря на пережитое потрясение, он почувствовал, как у него по спине пробежала холодная дрожь.

— Ты прочла мою судьбу, даже не войдя в транс?

На лицо девушки вернулась улыбка, но на этот раз она получилась бледной.

— О нет. Это достаточно просто. В Лабиринт просочились слухи, что ты живешь в квартале ювелиров и стал частым гостем в доме Молина Факельщика. Сейчас ты появился сразу же по пятам других слухов — вчера у жреца похитили его жену — понятно, это не могло не затронуть тебя самого!

Каппен кивнул.

— Да, и как затронуло! Я потерял… — он запнулся, сомневаясь, разумно ли будет сказать «свою любовь» этой девчонке, чье очарование он так откровенно хвалил.

— …свое положение и доход, — отрезала Иллира. — Верховный жрец сейчас не настроен слушать песни менестрелей. Полагаю, его супруга особо выделяла тебя. Не гадая, скажу, что свои заработки ты тратил так же быстро, как и получал — или даже быстрее, задолжал с платой за жилье и соответственно оказался вышвырнут на улицу, как только слухи достигли хозяина. Ты вернулся в Лабиринт, потому что тебе некуда больше идти, и пришел ко мне в надежде, что тебе удастся выудить из меня какую-нибудь наводку — ибо: если тебе удастся вернуть даму, ты вместе с ней возвратишь и собственное благополучие.

— Нет-нет-нет, — возразил поэт. — Ты судишь обо мне превратно.

— Верховный жрец обратится лишь к своим богам, богам Рэнкана, — продолжала Иллира, и тон ее сменился с измученного на задумчивый. Она почесала подбородок. — Он, приближенный Императора, прибывший сюда для руководства возведением храма, который должен будет превзойти храм бога Ильса, едва ли может просить помощи у прежних богов Санктуария, не говоря уже о колдунах, чародеях и прорицателях. Но ты, забредший сюда из царств Дальнего Запада, не принадлежишь Империи… и можешь искать помощи где угодно. Мысль эта твоя собственная, иначе жрец ненавязчиво вручил бы тебе немного золота, и ты обратился бы к предсказателю с лучшей репутацией.

Каппен развел руками.

— Дорогая девочка, ты рассуждаешь просто чудо как хорошо, — согласился он. — Но в отношении мотива ты ошиблась. О да, я был бы рад подняться в глазах Молина, получить щедрое вознаграждение и так далее. К тому же, я сочувствую ему, несмотря на внешнюю суровость, он неплохой человек и тоже раним. Еще больше я сочувствую его супруге, которая действительно была добра ко мне и которую умыкнули неизвестно куда. Но самое главное… — он стал совершенно серьезен. — Госпожа Розанда была похищена не одна. Вместе с ней исчезла ее фрейлина, Данлис. А эта Данлис — именно ее я люблю, Иллира, и на ней собирался жениться.

Пристальный взгляд девушки пытливо изучал его. Она видела молодого мужчину среднего роста, стройного, но крепкого и проворного. (Этим Каппен был обязан образу жизни, который вел, по природе своей он был лентяем во всем, кроме постели.) У него была овальной формы голова, черты лица тонкие и правильные, глаза ярко-голубые, он был гладко выбрит, а перевязанные черные волосы ниспадали на плечи. Произношение его подчеркивал мелодичный акцент, словно повествующий о белых городах, зеленых полях и лесах, серебряных озерах, синем море, о родине, которую поэт покинул в поисках своего счастья.

— Что ж, очарования тебе не занимать, Каппен Варра, — пробормотала девушка, — и ты знаешь об этом.

И тут же встревоженно добавила:

— А вот с монетами у тебя плохо. Как ты собираешься расплачиваться со мной?

— Боюсь, тебе, как и мне, придется поработать, лишь веря в то, что ты получишь вознаграждение, сказал Каппен. — Если наше совместное усилие приведет к освобождению госпожи Розанды, мы разделим пополам всю полученную в этом случае награду. Твоя доля, возможно, позволит тебе купить дом на Тропе Денег.

Иллира нахмурилась.

— Это правда, — продолжал он, — я получу больше, чем только свою долю благодеяния, которым сразу же одарит нас Молин. Я получу назад возлюбленную. Кроме того, я верну расположение жреца, что обеспечит меня постоянным умеренным доходом. Так что, думай. Тебе надо будет лишь применить свое искусство. Все дальнейшие усилия и риск будут моими.

— Что заставляет тебя предположить, что скромная гадалка сможет узнать больше, чем ищейки Принца-губернатора? — спросила Иллира.

— Сдается, это дело не попадает под их юрисдикцию, — ответил поэт.

Девушка подалась вперед, напрягшись под многочисленными слоями одежды. Каппен наклонился к ней. Казалось, что гомон базара затих, оставив двоих людей наедине с их заботами.

— Меня там не было, — тихо сказал Каппен Варра, — но я прибыл туда сегодня рано утром, сразу же после того, как все произошло. По городу поползли слухи, произошла утечка, которую нельзя заткнуть — домашние слуги болтают своим знакомым, те распространяют дальше. Молин решил скрыть большинство фактов до тех пор, пока не сможет их объяснить, если такое вообще когда-нибудь произойдет. Я же появился на месте случившегося, когда там еще царил хаос. Никто не мешал мне разговаривать с людьми, пока сам хозяин не увидел и не прогнал меня. Поэтому я знаю не больше других, как бы мало это ни было.

— И?.. — подтолкнула его Иллира.

— И создается впечатление, что это похищение совершено не людьми нашего мира и не ради понятной нам цели, вроде выкупа. Смотри сама. Особняк хорошо охраняется, и ни Молин, ни его жена никогда не покидали его без сопровождения. Цель пребывания здесь жреца менее чем популярна, насколько тебе известно. Стражники прибыли из Рэнке и неподкупны. Дом стоит посреди сада, за высокой стеной, по верху которой ходят часовые. С наступлением темноты во двор спускают трех леопардов.

У Молина были дела с Принцем, и он провел ночь в его дворце. Его супруга госпожа Розанда осталась дома, легла спать, затем встала и пожаловалась, что не может заснуть, разбудила Данлис. Данлис — не горничная, каких много. Она секретарь, советник, доверенный человек, сборщик информации, помимо этого, она переводчик — о, она отрабатывает свое жалование, моя Данлис! Несмотря на то, что как у меня, у нее работа формально считается дневной, Данлис постоянно приходится вскакивать с постели, выполняя причуды госпожи Розанды: то требуется подержать ее за руку, то писать письма под диктовку, то почитать успокаивающую книгу — но я уклоняюсь от сути дела. Нужно сказать, что обе женщины поднялись в комнату на верхнем этаже, оборудованную как солярий и кабинет. Туда ведет только одна лестница, и это единственная комната наверху. Да, там есть балкон, и так как ночь стояла теплая, дверь на него, как и окна, была открыта. Но я изучил стену здания под балконом. Она облицована мраморными плитами, украшенными только цветным рисунком, на ней нет ни плюща, ни чего другого, по чему можно было бы взобраться кому-либо крупнее мухи.

Тем не менее… незадолго перед тем, как восток побледнел, послышались пронзительные крики, стражники бросились к лестнице, поднялись наверх. Внутреннюю дверь пришлось выбивать, так как она оказалась закрытой на засов. Полагаю, сделано это лишь для того, чтобы им не мешали, так как никто не чувствовал никакой угрозы. В солярии царил разгром: повсюду валялись разбитые вазы, в крови лежали обрывки одежды. Ах, Данлис, по крайней мере, сопротивлялась. Но и она, и ее госпожа исчезли.

Двое дозорных в саду доложили, что слышали громкие звуки, похожие на хлопанье крыльев. Ночь была темной и облачной, и ничего определенного они не смогли разглядеть. Возможно, им просто показалось. Примечательно то, что леопардов обнаружили забившимися в угол, и звери радостно встретили своего укротителя, который пришел, чтобы отвести их в клетки.

— Вот и все, что известно мне, Иллира, — закончил Каппен. — Умоляю, помоги мне, помоги вернуть возлюбленную!

Девушка долго молчала. Наконец произнесла, почти прошептала:

— Возможно, дело очень плохо, и мне не хочется даже слышать о нем, не говоря уж о том, чтобы ввязываться.

— А может быть, и нет, — не отставал Каппен.

Иллира пыталась занять твердую позицию.

— Народ, к которому принадлежала моя мать, считает, что оказание каких бы то ни было услуг шаваху — человеку чужой крови — без вознаграждений приносит несчастье. Мольбы в счет не идут.

Каппен усмехнулся.

— Что ж, я мог бы пойти к ростовщику и… но нет, время может быть дороже рубинов, — разорвав глубины несчастья, на его лице появилась хитрая улыбка: — Стихи ведь тоже имеют цену, верно? У вас, С'данзо, тоже есть свои баллады и песни о любви. Позволь мне сочинить стихотворение, Иллира, которое будет твоим и только твоим.

У девушки мгновенно изменилось лицо.

— Правда?

— Правда. Дай подумать… Ага, начнем так.

И, сжав руку Иллиры, Каппен зашептал:

Моя милая приходит ко мне подобно рассвету.

Во тьме я рассуждаю, не случится ли так, она задержится, Но вот ее яркое знамя прогоняет Хозяев страны теней с дороги.

Вырвавшись, девушка воскликнула:

— Нет, ты обманщик, это было написано твоей Данлис — или какой-нибудь женщине до нее, которую ты хотел завлечь к себе в постель…

— Но стихотворение не закончено, — возразил поэт. — Я завершу его для тебя, Иллира.

Гнев оставил ее. Покачав головой, она щелкнула языком и вздохнула.

— Не стоит. Ты неисправим. А я… лишь наполовину С'данзо. Ладно, я попробую взяться за твое дело.

— Клянусь всеми богинями любви, о каких я только слышал, — неуверенно пообещал Каппен, — когда все закончится, ты действительно получишь посвященное тебе стихотворение.

— Стой на месте, — приказала Иллира. — Гони всякого, кто будет приближаться.

Он обернулся и обнажил меч. На самом деле узкое прямое лезвие вряд ли требовалось, так как в радиусе нескольких ярдов не было никаких торговых мест, и поэта от толпы отделяла широкая полоса голой земли. И все же стиснутая рукоять дала ему ощущение долгожданного продвижения вперед. Первые несколько часов Каппен чувствовал себя беспомощным, лишенным надежды, словно его милая действительно умерла, а не… не что? Позади себя он слышал шелест карт, стук костей, тихое завывание.

Вдруг Иллира издала сдавленный крик. Каппен стремительно обернувшись, увидел, как кровь отхлынула от ее лица, ставшего из оливкового серым. Собравшись с силами, девушка вздрогнула.

— Что-то случилось? — выпалил Каппен, объятый новым ужасом.

Иллира не смотрела на него.