Читаем Врачебная тайна 4 онлайн бесплатно

В тот момент, когда мы с доктором въехали на Дворцовую площадь, в Петропавловской крепости прогремели четыре пушечных выстрела!

— Его Величество встретился с Его Преосвященством, отцом Серафимом, наверное, это была последняя исповедь, чётное количество выстрелов во внеурочный час, это катастрофа, — Маркус очень тихо на выдохе простонал самое ужасное предположение. И я без пояснений всё поняла…

— Мы опоздали? — я словно не поняла сути услышанного и всё ещё цепляюсь за надежду…

— Да…

Закрываю глаза, пытаюсь справиться с нахлынувшей паникой, но не оттого, что царь умер, а от осознания, что была на краю собственной катастрофы, от которой меня не смог бы спасти даже канцлер. У меня не хватило бы сил вылечить царя, а если бы я появилась в его покоях чуть раньше, то навлекла бы на себя ещё больше бед, чем можно себе представить. Мои пальцы сжимают сумочку, с такой силой, что внутри, кажется, пудреница сломалась и раскрошилась. Сейчас, наверное, у всех такое же состояние, как и у меня.

Сквозь звон в ушах слышу слова доктора:

— Это конец, что сейчас будет, понятия не имею. Если Её Величество Анна-Мария выстоит, если объявят цесаревича наследником, то власть не пошатнётся, но может быть что угодно, и мы с вами на своей шкуре испытали козни противников. Анастасия, наше положение очень опасное, и я теперь переживаю за Лилию Леонидовну и детей. Может быть, вам забрать их сейчас? Мне предстоят ужасные часы работы, и я не смогу вам помочь, провожу до кареты, а потом вы сами уезжайте…

Его слова звучат, как заговорщицкая инструкция, похоже, что я чего-то не знаю, и не догадываюсь о настоящем размахе проблем. Голова кругом, пытаюсь рассуждать логически и взять себя в руки, откинуть мысли о второстепенных проблемах с «Приютом ненужных жён», и даже про развод теперь стараюсь не думать. Сейчас важнее всего дети, их и правда, нужно забрать:

— Понятия не имею, как поступить. Цесаревич минуты не может провести без нашей Ирочки, а сейчас у мальчика новое испытание – гибель отца. Но мои близкие, для меня важнее, я не хочу, чтобы племянница Даниила Романовича пострадала. Так что вы правы, я сейчас их заберу…

Уверенности в моём голосе ноль — это скорее рассуждения на тему, ведь я вообще ни в чём сейчас не уверена, какие-то данные улавливаю, но смятение не позволяет сконцентрироваться.

— Мы прибыли, поспешим, надеюсь, сейчас нашим врагам не до нас, и не повторится то, что с нами недавно произошло, — его посттравматический синдром оказался чуть более агрессивным, чем нужно для адекватного поведения. Но сейчас не время для психотерапии, мы, схватившись за руки, пробежали к входным дверям и успели войти во дворец, до того как объявили карантин. Об этом правиле мы и понятия не имели, а в спешке, я не успела считать «предупредительные знаки», а они были, хотя бы караул по периметру, кавалерия у парадного входа во дворец, и, кажется, где-то в толпе магический след встревоженного Аракчеева.

Они сейчас делают всё, чтобы избежать даже намёка на переворот, но главные враги уже давно засели в самом дворце…

Маркуса, как доктора пропустили, меня почему-то тоже. Мы вдвоём пробежали до самой двери в покои, где сейчас расположилась Лилия с детьми. И когда я вошла, то очень удивилась, потому что на широком диване сидит вся троица: Ира, Миша и сам цесаревич, напуганный, но держится молодцом. Наверное, ему ещё не сказали о случившемся.

— Анастасия! Боже мой, я и не ждала тебя, но как хорошо, что ты приехала. Во дворце ввели карантин, никого не выпускают, а нам бы надо уехать, — Лилия подошла ко мне, взяла за руки и так посмотрела в глаза, что я без слов всё поняла, но переспросила:

— Нам надо устроить эвакуацию? Это её приказ?

— Да, я головой отвечаю за детей. Она боится за него…

Мы с Маркусом переглянулись, но, кажется, ужас стал для нас нормой. Всё уже заперто, но у меня вдруг появился план. Двери запирают люди, а где есть люди, там для меня и Ирочки преград нет.

— Маркус, ваша задача сейчас взять на руки Его Высочество, Лиля бери Мишеньку, а я возьму Ирочку, мы с ней будем тараном. Няня и Зинаида – замыкающие с вещами. Надеюсь, мы сейчас не похищаем наследника?

Лиля нервно покачала головой и достала из кармана записку на гербовой бумаге, приказ самой царицы, отправить цесаревича на лечебные воды до того момента, пока наследнику не станет намного легче, по сути, это бессрочная ссылка собственного сына в безопасное место с Лилей.

— Эта бумага всё меняет. Ну-с, предлагаю, начать наш игривый побег. Пётр Александрович, ничего не бойтесь, мы просто играем в разведку, ваша маменька приказала вас вывезти из дворца и показать вам город. Вы готовы?

Пётр Александрович неуверенно пожал плечиками, взглянул на Ирочку и кивнул.

— Вот и чудесно. Поспешим…

Мы как таинственные похитители ценностей, по стеночке прошли по пустынным коридорам нашего этажа, и потом Ирочка показала какую-то странную дверь.

— Сюда?

— Да.

Она же прожила свою коротенькую жизнь с контрабандистами, это её призвание, обходить официальные пути тайными тропами. Я доверилась ей абсолютно, открыла дверь и увидела, что это сортировка для белья. Мы прошли вдоль гладильных столов и вышли на чёрную лестницу, ведущую вниз, там должен быть выход, куда привозят из прачечных чистое бельё, это показалось настолько простым и гениальным планом, как будто мы его неделю продумывали. Внизу всего четверо охранников, они даже вопроса задать не успели, опустились по стеночке и уснули, мне бы такую силу, молниеносный гипноз.

— Они скоро проснутся, надо быстрее, — прошептала Ирочка, и мы поспешили. К сожалению, наша карета осталась с другой стороны на площади, идти за ней – дело, обречённое на провал. Даже сейчас нас непременно заметят, стоит только выйти на набережную, мы быстро прошли до угла под окнами, потом Маркус пронзительно свистнул извозчику на другой стороне улицы и усадил нас всех в дешёвую, слегка потрёпанную жизнью, и совершенно неприметную карету:

— Это было филигранно, но мне нужно вернуться, пока охранники не очнулись. А вы поезжайте и не волнуйтесь, всё будет хорошо,— доктор махнул рукой, и назвал кучеру адрес особняка Аракчеева. Карета плавно тронулась с места, и Лиля вздохнула, она уже переживает за Маркуса, прекрасно понимая, насколько опасно ему возвращаться, но ничего не сказала при посторонних, только губы поджала и отвернулась в окно, чтобы мы не заметили тревоги на её милом лице.

— Всё будет хорошо, не волнуйся. У меня, кстати, новость. И она очень приятная. Мы нашли бабушку Миши, но им пока рано встречаться, надеюсь, что скоро, их семья воссоединится…

— Моего Миши? — Лиля резко повернулась и посмотрела на меня бесконечно удивлённым взглядом, словно я сейчас сказала нечто совершенно глупое или неуместное.

— Да, нашего маленького Миши.

— Но он мой сын, я его вырастила. Я не могу его отдать кому-то, не могу…

Её внезапно проснувшийся материнский инстинкт меня озадачил, если не сказать больше, но я поняла, что поспешила с новостью, хотя…

Она же не любила мальчика, а что вдруг произошло? Но я никогда не была матерью и не могу прочувствовать всю глубину чувств к ребёнку, какого пусть даже не родила, но с младенчества нянчила. Мне снова придётся разбираться в этой непростой проблеме, стать буфером между родной бабушкой и приёмной матерью, чтобы между ними не случилось конфликта.

Дорогие друзья, приветствую вас на страницах четвёртого тома истории Анастасии Сергеевны, буду признательна за поддержку лайками и комментариями, читайте с удовольствием.

Внезапно город загудел колокольным звоном, даже не звоном, а скорее тревожным набатом, сначала один храм, а следом все остальные, и улицы заполнились людьми. Обыватели, не понимающие, что происходит, не на шутку переволновались, и есть отчего: четыре пушечных выстрела, теперь набат, тревога возрастает, и все первым делом смотрят по сторонам, в поисках дыма.

До того момента, как Маркус Феликсович и другие врачи вынесут окончательное заключение о кончине царя, неведение может сорвать людей в панику, пока объявят, пока до всех дойдёт смысл, а то и не дойдёт, народное волнение может вспыхнуть как сено от искры. Нам бы до этого момента успеть укрыться в доме от посторонних глаз. Экипаж ускорился, и через несколько минут мы оказались на нашей тихой улочке, но и здесь уж обыватели вышли на улицу с вопросом, что происходит. Миша не выдержал и заплакал, он словно лучше всех ощущает тревожность момента.

Мне пришлось выйти первой, потом заставить кучера перегнать карету вплотную к входу, и самой открыть двери в дом, так, чтобы никто из посторонних даже не заметил детей.

Как только мы оказались в безопасности, я выдохнула с облегчением, но ровно до той секунды, как на встречу ко мне подошёл удивлённый дядя, что б его. Сидел в фойе на диване и терпеливо ждал, в самый неподходящий момент заявился, уж он-то наследника узнал…

Закрываю собой детей и тихо прошу Лилию уйти в детскую, но тайна с этого момента перестала быть тайной. Не дай Бог, Рубской сейчас не поклянётся в верности до гробовой доски, то мне придётся гипнозом заставить его забыть о Петре, но смогу ли, учитывая, какие странные и страшные подробности нам рассказала княгиня Тайшина о своём муже и клане, к которому принадлежит и моя так называемая семейка.

Стоило нам остаться одним, и моё терпение растворилось, как соль в воде:

— Какого чёрта происходит? Сейчас же ответь, ты член какой-то политической группировки или клуба чернокнижников? Я всё знаю о ваших делишках, этот тёмный перстень, трость, всё это ваши атрибуты. Ты не сказал мне всей правды… От таких людей так просто не откреститься, если ты им поклялся. Значит, ты, работая с нами – шпионишь для них?

Он вытянулся, посмотрел на меня как на полоумную, или как минимум снова потерявшую память:

— За тебя, за твоего графа. Я же сказал, что не сошёлся во взглядах ни с одним из князей…

— Князей? Их что, много? Ладно, пора поговорить начистоту, пошли, — бесцеремонно хватаю его за руку и тащу в женскую библиотеку, с надеждой, что нас там никто не услышит. Рубской безропотно повиновался. Не спеша, поднялись по лестнице, чтобы дать фору Лилии и детям скрыться в спальне от посторонних глаз.

Этого времени мне хватило, чтобы, наконец, подумать о ситуации, припомнить все короткие разговоры на тему таинственного клана и сделать кое-какие выводы:

— Я всё поняла. Сначала был Тайшин, он всем врал, что имеет магическую силу, но на самом деле он просто злющий дурак и маньяк. Его сместил Юсупов, у которого как раз таки есть одарённость, плюс, родная сестра – фаворитка царя, и бастард в заложниках, а теперь, когда Юсупов сбежал за границу, Тайшин снова пытается взять над вами власть, так?

— Ох, дочка, да, всё так. Но это такие глупости! Они как ядовитые пауки, но в целом ты права. Юсупов жил в Европе некоторое время с сыном, потом вернулся и взял власть у Владимира Тайшина, а теперь, ну что повторяться, всё так, как ты сказала. Я никогда не ладил с самодуром Владимиром. И теперь подавно. Я на вашей стороне. Но что случилось, эти выстрелы? Дети?

Его любопытство взяло верх, а привычка говорить вроде бы правду, но не до самого конца, начинает бесить. Отхожу подальше от двери к креслам и рукой приглашаю присесть напротив, разговор будет непростой, и небыстрый. Нам много чего нужно обсудить, сейчас переломный момент в нашей истории, и я в абсолютном замешательстве.

— Царь умер сегодня утром, проклятье Юсуповой сработало. Что сейчас будет, понятия не имею, переворот, или всё обойдётся, хватит ли сил у Её Величества выстоять, или власть заберёт правительство, страшно представить. Этим сейчас занимаются канцлер и Аракчеев, а я снова осталась женой брачного афериста. Андрюше везёт, он просто сидит, ничего не делает, но судьба всегда на его стороне. Как так? — моё женское, личное несчастье вдруг взяло верх, и я не сдержалась, всхлипнула.

Невозможно больше жить в подвешенном состоянии, мне уже просто хотя бы избавиться от опасного опекуна, предателя мужа, он только ведёт себя тихо, а на самом деле дури у него хватит, чтобы ещё раз подставить меня, даже по глупости.

— Развод, это самое малое, что тебя сейчас должно волновать. В конце концов, всегда есть шанс остаться вдовой. Я приехал к тебе с делом…

Дядя с такой лёгкостью сказал про вдовство, словно это уже свершившийся факт, а он просто не знает, как мне объявить новость. Но я ошиблась, причина его визита совершенно иная.

— Помнишь, я вероломно заставил тебя подписать прошения, на восстановление нашего баронского титула, и мне, наконец, взять настоящую фамилию и титул – барон Валевский? Да, мне стыдно за тот поступок, но ты по доброй воле не согласилась бы вписаться в прошение. Так вот, первое прошение, оказывается, не отклонили, а взяли время на проверку, и сегодня, пришло подтверждение, неожиданное даже для меня. Нам вернули титул, сам царь подписал. Род твоей матери, и мой род едины, ты моя самая близкая и родная племянница, все документы в полном порядке, вот они в этой папке. Я более не бастард, и хочу, чтобы ты признала меня как своего единственного опекуна. В таком случае никакой Андрей не сможет ничего сделать по своей воле против тебя.

Его лицо оживилось, он счастлив настолько, что и внезапная смерть царя, не омрачает долгожданную новость. А я, признаться, слегка потерялась. Не знала, что он бастард, даже не додумалась посмотреть его подноготную, потому что не хотела увидеть какую-нибудь мерзость, какая отвернёт меня от него навсегда. И вот, пожалуйста, он теперь знатный, Валевский и барон. А я для него вдруг стала дочерью. И единственной, для него эти «вещи» важнейшие, потому он и не женился до этого момента, и не решался завести собственных детей…

Вся его жизнь зависела от этой бумаги!

Боже, в этот момент, каждое слово, сказанное дядей раньше, вдруг обрело новые смыслы. Особенно слова про вдовство, неприятным холодом по телу промчалось осознание, что теперь Андрею нужно оглядываться по сторонам, ведь так называемый братец, приёмный сын Кирилла Львовича запросто может устроить мне вольную, причём совершенно безо всяких обязательств и позора с моей стороны – вдова – это почётно! Год траура, и я совершенно свободна и открыта для новых перспективных отношений.

Они ни перед чем не остановятся, только бы выдать меня замуж за графа Аракчеева.

На этом новости не закончились, уверенным голосом Кирилл Львович вдруг выдал свои сокровенные мысли, ведь только что боялся за измену царю попасть на каторгу, а теперь сам строит планы, от каких у меня затюкало в висках.