Читаем Врач Е. П. Серебренникова онлайн бесплатно

С чувством, глубокой признательности автор благодарит С. М. Данюшевского, Е. И. Карнаухову, З. В. Мальцеву, В. Б. Симановского, А. В. Сорокина, М. А. Теплоухову, Н. И. Тюрину, П. И. Чистякова, А. О. Эдельштейна, С. Н. Яковлеву и других товарищей, которые оказали помощь в работе над брошюрой.

Евгения Павловна Серебренникова — одна из первых женщин-врачей в России. Родилась она 10 декабря 1854 года в Екатеринбурге, уездном городе Пермской губернии, в семье горного инженера Солонинина.

Дети в семье Солонининых воспитывались относительно свободно. Родители рано приучали их к самостоятельности. Они старались не надоедать им скучными наставлениями. В семье поддерживалось твердое правило: до обеда дети занимались под руководством старших, а после обеда они были предоставлены самим себе.

Семи лет Евгения Солонинина свободно читала на двух языках: русском и французском. Двенадцати лет она поступила в Екатеринбургскую женскую гимназию, сразу в третий класс.

Женская гимназия в Екатеринбурге открылась вскоре после Крымской кампании. В России в то время остро обсуждался вопрос: нужно ли образование женщинам? Многие тогда считали, что оно для них совсем не обязательно. С большими затруднениями открывались в стране женские гимназии. Программы их составлялись с таким расчетом, чтобы не дать возможности окончившим женские гимназии поступить в университет. Им предоставлялось лишь одно поприще — воспитание детей в семье.

Екатеринбургская женская гимназия была построена и существовала на частные пожертвования.

Призывы передовых русских педагогов и других общественных деятелей о свободном воспитании дошли и до Екатеринбургской женской гимназии. Здесь господствовал дух пироговской педагогики. Ученицы гимназии не притеснялись мелочной регламентацией. Свободным от занятий временем они располагали по своему усмотрению или по желанию родителей.

Талантливый педагог Н. Ф. Бунаков, в свое время оказавший глубокое благотворное влияние на Г. В. Плеханова — гимназиста, писал: «Надо сказать, что Екатеринбургская женская гимназия в 70-х годах была живым учебным заведением, из которого вышло немало даровитых девушек, не только с хорошими основательными познаниями, но и с самыми чистыми идеальными стремлениями».

Хотя гимназическое начальство основное внимание уделяло преподаванию закона божия и рукоделия, но получилось так, что любимым предметом у гимназисток была русская словесность, преподавал которую А. В. Кролюницкий. Работали в гимназии кружки декламации, хорового пения и танцев. Через каждые две недели устраивались литературные вечера. Их душой был преподаватель русской словесности.

Евгения Солонинина (Веночка, как ее многие называли в то время) была первой ученицей в классе. Ей легко давались все предметы. Но она не зазнавалась и охотно делилась своими знаниями с другими. Подруги любили Веночку за живой, непосредственный характер, за ее глубокую неприязнь даже к небольшому обману, за прямоту, за умение отстаивать свои взгляды.

Веночка любила читать. Она принимала самое горячее участие в обсуждении прочитанных книг и статей. Особенно большое влияние на развитие гимназисток оказали передовые русские журналы «Современник» и «Русское слово». Однажды эти журналы, а также целый ряд книг были изъяты из гимназической библиотеки. После этого интерес гимназисток к подобной литературе возрос. Веночка Солонинина и ее подруги отыскивали запретные книги и журналы у знакомых, читали их, переписывали наиболее интересные статьи, тайно передавали из рук в руки.

Весной 1871 года Евгения и ее подруги Темникова и Качка познакомились с одним молодым человеком, высланным в Екатеринбург за революционную деятельность.

Под влиянием бесед молодого революционера они впервые начали задумываться над вопросами переустройства общества. Многое смущало и даже пугало девушек. Мысли о боге, государстве перемешались в их сознании с революционными призывами Герцена, Чернышевского, Добролюбова, Писарева. Неопределенность и раздвоенность угнетали их. Нагрузка оказалась непосильной.

Девушки обратились за помощью к А. В. Кролюницкому. Ценя доверие подруг, преподаватель словесности не сообщил об их «революционном» настроении начальнице гимназии, — он сам решил «предохранить учениц от разрушительного скептицизма». Для этого он дважды в неделю после уроков стал встречаться с Евгенией и ее подругами и беседовать с ними на литературные и общественные темы. Хотя А. В. Кролюницкий и не был революционно настроенным человеком и в своих беседах старался обходить острые политические вопросы, он сумел завоевать уважение девушек. А. В. Кролюницкий считал, что главным для развития общества является просвещение народа, он призывал своих воспитанниц идти в народ и просвещать его. Не без влияния преподавателя русской словесности многие выпускницы Екатеринбургской женской гимназии впоследствии стали народными учительницами.

Особенно страстно во время этих бесед обсуждались статьи Д. И. Писарева. Призывы Писарева к учащейся молодежи овладеть естественными науками нашли широкий отклик. Молодежь хлынула потоком на естественные и медицинские факультеты университетов. Передовая часть учащихся начинает проникаться материалистическими идеями революционных демократов. К этому времени относится начало научной деятельности Тимирязева и Менделеева, Павлова и Введенского, Умова и Жуковского, Докучаева и других великих ученых. Говоря о влиянии общественного движения шестидесятых годов прошлого века на развитие русской науки, К. А. Тимирязев отмечал: «Не пробудись наше общество… к новой кипучей деятельности, может быть, Менделеев и Ценковский скоротали бы свой век учителями в Симферополе и Ярославле, правовед Ковалевский был бы прокурором, юнкер Бекетов — эскадронным командиром, а сапер Сеченов рыл бы траншеи по всем правилам своего искусства».

Молодежь Екатеринбурга, в том числе и воспитанницы женской гимназии, начинает бредить естественными науками. Евгения Солонинина ставит перед собой цель — быть врачом. Но получить медицинское образование женщине было тогда чрезвычайно трудно. Медицинские факультеты русских университетов женщин не принимали, а за границу далеко не каждый мог выехать. В то время среди русских врачей было всего лишь три женщины. Надежда Прокофьевна Суслова окончила Цюрихский университет в 1868 году, Мария Александровна Бокова — в 1871. И только одной — Варваре Александровне Кашеваровой — удалось в 1868 году окончить Петербургскую медико-хирургическую академию.

Евгения мечтала о Цюрихском университете. Но осуществление мечты неожиданно отдалилось: в гимназии прибавили еще один класс — седьмой. Евгения с неприязнью начинает смотреть на гимназию, которая к тому времени перешла в ведение государства. Она жалеет А. В. Кролюницкого, уволенного из гимназии. Теперь уроки русской словесности стали сухими и скучными.

Ее тревожит ограниченность гимназической программы. Евгения начинает сомневаться, нужен ли ей вообще аттестат об окончании гимназии, если он дает лишь одно право — преподавание в богатых домах — и только. Все свободное время она отдает чтению «для себя». Она изучает латынь, совершенствуется во французском языке. Из класса в класс Евгения переходила с первой наградой, а при выпуске ее фамилии в списке награжденных не оказалось.

Год после окончания гимназии Евгения решила посвятить подготовке к поступлению в Цюрихский университет. Но вскоре она прочла в газетах, что «государь император высочайше повелеть соизволил: открыть при императорской медико-хирургической академии, в виде опыта, особый четырехгодичный курс для образования ученых акушерок».

Мечты о далекой Швейцарии сразу потускнели.

Женские врачебные курсы открылись по инициативе передовой русской интеллигенции. Материальную поддержку им оказало благотворительное общество. Живое участие в организации курсов приняли Бородин, Боткин, Зернов, Манассеин, Сеченов и другие русские ученые. Забота же государства свелась лишь к «высочайшему повелению».

Евгения только и думала о Петербурге и о курсах. Удастся ли поступить на них? Родители поддерживали стремление дочери получить медицинское образование, но боялись отпускать ее одну в большой столичный город. Мать много слышала от мужа о трудностях студенческой жизни и заранее оплакивала судьбу Евгении. Ее пугала дальняя дорога до Петербурга. Она боялась, что непосредственный, увлекающийся характер дочери принесет много горя и Евгении и им, родителям. Наконец, после долгих раздумий, отец твердо сказал:

— Что ж, Веночка, поезжай. Тебя, видно, не отговоришь… Пока живы, будем с матерью помогать тебе.

В январе 1873 года Евгения Солонинина приехала в Петербург. Здесь уже собралось много девушек, которые мечтали о врачебной деятельности. Прибывающих на курсы встречали студенты университета и медико-хирургической академии. Они помогали девушкам найти жилье, знакомили с достопримечательностями Петербурга. Студенты организовали кружки для подготовки девушек к вступительным экзаменам.

Оказалось, что к приемным экзаменам будут допущены только те девушки, которым уже исполнилось двадцать лет. А Евгении в то время не было и девятнадцати. Но девушка решила не сдаваться. «Нет правил без исключения», подумала она и отправилась к почетной инспектрисе курсов М. Г. Ермоловой. Инспектриса выслушала сбивчивый рассказ Евгении и холодно сказала:

— Как я ни сожалею, но я вынуждена вам отказать. Видите ли, курсы только что открыты. Нас на каждом шагу подстерегают трудности. И мы увеличим эти трудности, если начнем нарушать утвержденные государем правила. Ведь вам ничего не стоит подождать один год до следующего набора.

Ермолова дает понять, что дальнейший разговор бесполезен, и углубляется в перелистывание каких-то бумажек, но Евгения не уходит. Смуглое лицо ее побледнело и будто осунулось. «Вам ничего не стоит, вам ничего не стоит», — повторяет она про себя. Как можно из жизни выкинуть целый год? Опять Екатеринбург? А дальше что?.. Наконец, она зло произносит:

— Не за отказом я ехала из Екатеринбурга.

— Но вы заставляете меня идти против закона.

— Поверьте, я так хочу учиться! Хочу много знать! Я буду хорошо учиться, — говорит Евгения и не слышит своего голоса.

Ермолова удивленно смотрит на темно-каштановые волосы девушки, заплетенные в толстую длинную косу, на простенькое коричневое платье, на ее темные глаза, из глубины которых льется какой-то удивительно живой свет, и в сердце инспектрисы затеплилось что-то мягкое, человеческое.

— Так вы из Екатеринбурга? — спросила она.

— Да.

Инспектриса неожиданно заинтересовалась судьбой Евгении. Она расспросила девушку о родном городе, о ее семье. После получасовой беседы они расстались довольные друг другом.

Через несколько дней Евгения узнала, что ее допустили к приемным экзаменам. Сдача экзаменов прошла успешно. Евгения Солонинина становится слушательницей женских врачебных курсов при Петербургской медико-хирургической академии.

Студенты медико-хирургической академии испытывали большие материальные затруднения. Стипендию получали только некоторые из них. Почти все студенты, в большинстве своем дети мелких чиновников, зарабатывали деньги частными уроками. Небольшую материальную поддержку оказывало им «Общество для вспомоществования нуждающимся студентам».

Еще более тяжелое положение было на женских курсах. «Врачебные ведомости» сообщали в 1877 году: «Более ¼ слушательниц (женских курсов) находятся в нищете, существуют случайными пособиями частных лиц и продолжают курс, благодаря лишь своей неослабной энергии».

Многие слушательницы из-за болезни или смерти не смогли окончить курсов. А те, кому все же удавалось получить диплом об окончании курсов, навсегда подрывали свое здоровье. Показателен такой факт. В 1877–1879 годах женские курсы закончили 111 человек. Через четырнадцать лет в живых из них остались 73 человека. Это давало тогда повод говорить о вымирании врачей-женщин.

Студенты много времени отдают лекциям и практическим занятиям. Но только специальные знания не удовлетворяют их. Взгляды на жизнь, свое мировоззрение студенты формируют в дружеских беседах, в жарких спорах, в совместном чтении. В медико-хирургической академии и на женских врачебных курсах ключом била общественная жизнь. Здесь активно действовала группа революционно настроенных студентов, связанная с народниками. Эта группа распространяла легальную и нелегальную литературу, организовывала кружки, призывала учащихся идти в народ.

Евгения Солонинина принимала активное участие в общественной жизни врачебных курсов. Помимо медицины, она глубоко интересовалась общественными науками, искусством. По инициативе Евгении на курсы был приглашен юрист Сергиевский, который в течение четырех месяцев читал девяти курсисткам лекции по уголовному судопроизводству.

Большое влияние на развитие Евгении и ее подруг оказала деятельность известного земского врача И. И. Моллесона, автора книги «Земская медицина», изданной в 1871 году, и ряда статей. Об этом Е. П. Серебренникова писала в 1890 году И. И. Моллесону, поздравляя его с 25-летием врачебной деятельности.

«…Иван Иванович! 25 лет тому назад вы вступили в общественную жизнь. Деятельность ваша началась в ту светлую, молодую пору, которую переживало наше отечество — в эпоху шестидесятых годов.

Хорошее было время!..

Вместо профессорской кафедры, для которой вы предназначались университетом, вы отправились земским врачом в русскую деревню.

Действительность не замедлила дать себя знать.

Земский врач 60-х годов, кроме светлой головы и горячего сердца, ничем не располагал: не только не было больниц, аптек, помощников, даже пациентов не было, хотя кругом свирепствовали болезни и косила смерть. Мужик не шел к врачу, и врачу негде и нечем было лечить его… Ум терялся, не зная за что взяться… Надо было работать над организацией земской медицины, выбирая между разъездной и стационарной системой, а пока не устроятся больницы, надо странствовать то в телеге, то верхом — по деревням и избам, — во всякую непогодь и притом часто нежеланным и непрошенным гостем, соперником знахаря и всех его сторонников. А кругом невежество массы, претензии общества, недостаток средств у земства…

Глаза видели, где зло, голова знала, как исправить его, сердце рвалось на помощь ближнему, но руки были связаны…

В это время вы издали брошюру «Земская медицина», из которой впервые общество и земство познакомились с тогдашним плачевным положением земско-медицинского дела и в которой впервые была проведена грань между врачебной и санитарной медициной в земстве…