Читаем Впервые над полюсом онлайн бесплатно

Впервые над полюсом (из записок полярника)

Несколько слов о Николае Стромилове

Начало пути

Назад дороги нет

Мы строим «Дрейф»

Старт

Здравствуй, остров Рудольф!

Впервые над полюсом

Идем на вынужденную

UPOL выходит на связь

НАЧАЛЬНИК ЭКСПЕДИЦИИ ШМИДТ».

Вам на полюс? Пожалуйста!

На дрейфующей льдине

Красные крылья над Арктикой

Цветы остались на льду

Примечания

Стромилов Николай Н.

Впервые над полюсом (из записок полярника)

«…И вот теперь мы, пятеро советских людей, приближаемся к полюсу на самолете, построенном нашими соотечественниками. Мы немного напряжены, но это неизбежно в каждом полете. Мы спокойны, потому что уверены в себе и друг в друге. Мы верим в наш самолет. Мы знаем наверняка: случись что-нибудь непредвиденное - и вся страна, пославшая нас в этот полет, придет на помощь…»

Такую запись я сделал 5 мая 1937 года в дневнике, который вел во время первой советской воздушной экспедиции на Северный полюс.

Я перелистываю пожелтевшие страницы дневника - потрепанной толстой ученической тетради. Они написаны простым карандашом. Местами текст почти стерся. Почерк не везде разборчив - торопился. Тетрадь могла бы дать моим близким несколько секунд тепла в первую страшную зиму ленинградской блокады, сгорев в самодельной печурке. Но они сохранили ее - для меня и моих друзей. И я благодарен им за это: они помогли мне на склоне лет мысленно перенестись в бурные годы первых пятилеток и вновь ощутить величие подвигов, совершенных тогда советскими людьми - моими современниками, и как бы помолодеть при этом.

Человек не может и не должен жить без прошлого. И правильно делаем мы, время от времени обращаясь памятью к делам давно минувших дней. Иногда это помогает, сопоставляя вчерашний день с сегодняшним, лучше понять, каких огромных успехов за относительно короткое время достигла наша Родина, иногда - не повторять ошибок прошлого. Часто обращение к прошлому заставляет нас склонить головы перед памятью наших соотечественников, отдавших жизни в борьбе за лучшее будущее поколений, в военное или мирное время - безразлично…

Несколько слов о Николае Стромилове

Впервые над полюсом. Это произошло 5 мая 1937 года. Пятеро советских людей - экипаж самолета-разведчика экспедиции «Север!», стартовавшего с острова Рудольфа, - через 5 часов полета достигли Северного полюса и вернулись на базовый аэродром буквально на последних каплях горючего.

Они не были первыми достигшими полюса. Еще в апреле 1909 года американец Роберт Пири после 23 лет напряженной подготовительной работы пришел к полюсу со стороны Гренландии на собачьих упряжках.

Американец Ричард Бэрд, впоследствии адмирал, видный исследователь Антарктиды, 9 мая 1926 года вылетел со Шпицбергена, долетел до полюса и вернулся обратно. А несколькими днями позже экспедиция под началом норвежца Руала Амундсена, финансированная американским миллионером Линкольном Элсуортом, на дирижабле «Норвегия», сконструированном и ведомом итальянцем Умберто Нобиле, прошла над полюсом, стартовав со Шпицбергена и приземлившись на мысе Барроу на Аляске. Два года спустя Нобиле повторил полет к полюсу на аналогичном дирижабле «Италия». Экспедиция (на этот раз целиком итальянская) также достигла полюса, но на обратном пути потерпела катастрофу. Большая часть ее участников была подобрана советской спасательной экспедицией на ледоколе «Красин» под руководством проф. Р. Л. Самойловича.

Но была большая разница между всеми этими предприятиями и полетом нашего разведчика. Для Бэрда и Амундсена, Элсуорта и Нобиле, как ранее и для Пири, достижение полюса было основной задачей. Ради ее выполнения они шли на серьезный риск. Они знали, что многие их предшественники погибли, не достигнув цели.

Экипаж Павла Головина, в составе которого летел бортрадистом Николай Стромилов, автор этой книжки, при всем том же самом риске, при всех тех же требованиях, что предъявляла Арктика к его предшественникам, - требованиях профессионального умения, смелости, находчивости, - был лишь передовым разведчиком первой советской экспедиции на Северный полюс. За ним готовились стартовать тяжелые самолеты, для того чтобы высадить на лед вблизи полюса экспедицию, которой предстояло в течение многих месяцев вести разносторонние научные наблюдения. Все это в целом было существенно новым.

Тогда - в 1937 году - завершался первый этап советского освоения Арктики. Сначала полярные станции на побережье, недалекие плавания судов в окраинных морях Северного Ледовитого океана - постепенное изучение природы Арктики, затем - нарастающими темпами - организация полярных станций на далеких арктических островах, героическое описание и картирование огромного архипелага Северная Земля, проделанное за два года экспедицией из четырех человек, сквозное плавание ледокольного парохода «Сибиряков» по всему Северному морскому пути впервые за одну навигацию. Подошло время изучения и освоения Центральной Арктики.

Экспедиция на полюс была предпринята не престижа ради. Она была нужна для того, чтобы изучить закономерности дрейфа льда и получить возможность прогнозировать ледовую обстановку на трассе Северного морского пути, для того чтобы понять природу Северного Ледовитого океана - его глубины, течения, состав воды, для того чтобы составить надежные магнитные карты, для того чтобы решить вопрос о наличии жизни в высоких широтах и многие подобные вопросы.

Советские ученые, моряки и летчики к тому времени уже накопили немалый опыт работы в окраинных морях Северного Ледовитого океана и были вполне подготовлены для исследования его центральной части.

О первой советской экспедиции на Северный полюс, о дрейфующей станции И. Д. Папанина СП-1 (сейчас действуют станции СП-22, СП-23 и СП-19) написано очень много. Я сам не однажды писал об этом. И все же, читая эту книжку, было не только приятно вспомнить одно из самых важных дел своей жизни, но и очень интересно увидеть его заново - глазами товарища по экспедиции, талантливого радиооператора Николая Стромилова. Он оказался столь же талантливым рассказчиком, имеющим свою, своеобразную точку зрения. И мне кажется, что каждый читатель обнаружит ее в этом рассказе. Чем она определяется? В чем своеобразие этого человека, одного из нескольких десятков, отобранных для участия в весьма ответственной экспедиции?

Он точно описал свой внешний облик словами О. Ю. Шмидта: «…Длинный и худой человек с горящими глазами, Дон-Кихот по фигуре, уверенно колдует среди тонких деталей современной аппаратуры».

А внутренний? Как влезть в душу человека? Однако в длительных экспедициях, когда люди долго и работают, и живут в тесном, постоянном общении, в отрыве от привычного окружения «Большой Земли», внутренний мир каждого невольно раскрывается для всех.

Сейчас возникла целая наука о «совместимости» и «несовместимости», о воздействии и взаимном влиянии людей друг на друга в небольших изолированных коллективах; все это, конечно, очень интересно и очень важно - в преддверии дальних космических полетов. Но тогда мы, по своей «серости» в этих вопросах, по незнанию психосоциальных теорий, судили о поведении товарищей просто и, может быть, иногда грубовато.

Это был чисто эмпирический, как сказали бы сейчас, подход.

Так вот, у автора этой книжки отнюдь не «легкий» характер. Читатель заметит, как тактично он обходит этот вопрос. Он резок и иной раз дерзок, он может вспылить, он не постесняется прямо и четко высказать свое мнение, никак не считаясь с тем, какими последствиями обернется это для него лично. И при всем том он вполне «совместимый». С кем? В каком коллективе? В таком, где нет лодырей и подхалимов, где каждый знает и любит свое дело, где все готовы выложиться до последнего ради выполнения общей задачи, где нет ни хвастунов, ни болтунов.

Он непримирим ко всякому разгильдяйству, «сачкованию», самонадеянности. И именно в этих случаях он будет и дерзок, и груб, и беспощаден.

Он был «совместим» с людьми коллектива первой советской экспедиции на Северный полюс, и читатель увидит, с какой теплотой, с какой собственной скромностью, с каким дружеским юмором он описывает всех нас - остальных ее участников.

Он был «совместим» с людьми замечательного коллектива Опытной радиолаборатории в Ленинграде, который сделал нечто по тому времени (и по отпущенным ему срокам) невозможное - радиостанцию «Дрейф».

Он был одним из строителей радиоцентра на мысе Шмидта в 1939-1940 годах. Он оказался «совместим» в коллективе Ленинградского штаба партизанского движения в блокированном Ленинграде.

После снятия блокады и освобождения Ленинградской области он вновь вернулся в Арктику - работал начальником связи Штаба морских операций Западной Арктики и начальником радиометцентра на острове Диксон.

…Он и сейчас «длинный и худой человек с горящими глазами», беззаветно преданный своему делу, не обрюзг, не стал рыхлым - ни душой, ни телом. Он и сейчас, думаю, дружит не с каждым. Но каждый из тех, с кем он дружен, может этим гордиться.

Академик Е. К . Федоров

Начало пути

Для меня участие в экспедиции на Северный полюс началось с совещания, которое состоялось в феврале 1936 года. Совещание ведущих специалистов Ленинградской Опытной радиолаборатории открыл ее начальник Лев Абрамович Гаухман. Был, как всегда, краток.

- Разрешите порадовать вас, товарищи, - сказал он. - Лаборатория получила важное задание: в кратчайший срок разработать и построить радиостанцию для первой в мире научной полярной станции, которая будет работать на дрейфующих льдах в районе Северного полюса. Радиостанция, при всех неблагоприятных условиях, должна обеспечить уверенную связь на расстоянии порядка тысячи километров и быть весьма надежной.

На слове «весьма» Гаухман сделал ударение.

- Руководство, - продолжал он, - придает этой работе особое значение. Выполнять ее придется параллельно со всеми ранее запланированными работами, ни по одной из них сроки и объемы изменить нельзя. Придется искать резервы! Представитель заказчика - Главного управления Северного морского пути при СНК СССР - приедет со дня на день. Вопросы есть?

Сообщение Гаухмана ошеломило нас. Вопросов не было. И не потому, что они не возникли. Вопросов можно было задать уйму. Но мы знали, что в ходе даже предварительного обдумывания задания часть вопросов, готовых сейчас слететь с языка, потеряет актуальность, на часть мы сумеем ответить сами и лишь некоторые, особо принципиальные, возможно, будет иметь смысл обсудить у начальника лаборатории, время которого мы ценили и берегли, как и собственное.

- Тогда, Владимир Леонидович, - обратился Гаухман к своему заместителю по научным исследованиям Доброжанскому, - прошу ко мне завтра с проектами тактико-технических требований и плана работ по новому заданию.

В тот же день был открыт заказ, получивший условное обозначение «Дрейф», и разработка радиостанции, предназначенной для работы в необычных условиях, началась.

* * *

Гаухман и Доброжанский. Первый - комсомолец двадцатых годов, инженер-экономист. Второй - радиоинженер, в недавнем прошлом рабочий, электромонтер. Их уважал и любил коллектив лаборатории за энергичное и умелое руководство - отличное знание дела сочеталось в них со всемерной поддержкой инициативы подчиненных, а высокая требовательность - с глубоким уважением к людям. Их связывала дружба, их привыкли видеть вместе - на работе в лаборатории, организаторами которой были оба, и в Секции коротких волн ленинградской организации радиолюбителей, где они, бывшие ее воспитанники, «яростные рыцари» коротких волн, проводили немногие часы досуга, с трудом выкраиваемые из скудного бюджета времени. Около десяти лет Гаухман был бессменным руководителем ленинградских радиолюбителей, примерно столько же времени членом президиума Секции был Доброжанский.

Они создавали Опытную радиолабораторию в начале тридцатых годов. Создавали - какое это емкое слово! За ним - многие напряженные дни и бессонные ночи. Изыскание помещения, проектные и ремонтно-строительные работы. Поиск, установка, монтаж и ввод в эксплуатацию оборудования. Подбор, воспитание и обучение людей. Планирование исследовательских работ (а подлежат ли они вообще планированию, спрашивали мы тогда своих руководителей) и производства. Глубокая по тому времени экономическая работа, позволившая коллективу лаборатории через непродолжительное время после ее создания выйти на рубеж самоокупаемости.

* * *

Гаухман и Доброжанский были не единственными в лаборатории представителями беспокойного племени радиолюбителей-коротковолновиков. В таинственном мире дальних связей на коротких волнах жили Женя Иванов, Володя Ведерников, Симон Бриман, Андрюша Ковалев, Федя Гаухман.

…Чтобы попасть в этот мир, я пятнадцатилетним мальчишкой в середине двадцатых годов пришел в ленинградскую радиолюбительскую организацию, вместе с другими такими же зелеными, несобранными парнями и девчатами, потрясенными величием и таинственностью радио и проникнутыми огромным желанием работать в этой области. Встретили нас приветливые и заботливые люди. Они были ненамного старше нас, но хорошо понимали, как нужны народному хозяйству и армии начинавшей новую жизнь страны радиоспециалисты, имеющие хотя бы скромную на первых порах подготовку. И они начали учить нас. Учили сами, приглашали преподавателей.

Основы электротехники. История и основы радиотехники. Телеграфная азбука: передача и прием на слух. Прием на слух - это было самое трудное. Парни нервничали, ломали карандаши, кое-кто из девчат начинал плакать. Тогда на середину класса выходил наш преподаватель Леонтий Васильевич Кащик и рассказывал что-нибудь смешное, обязательно связанное с телеграфной азбукой. Рассказчик он был хороший, мы успокаивались, начинали хохотать, а Кащик, дождавшись, пока девчата вытрут слезы, теперь уже слезы смеха, возобновлял занятие.

Основы конструирования радиоаппаратуры. Это было очень интересно: мы делали для себя, для своих будущих домашних радиостанций, радиоприемники, получали навыки конструирования передатчиков.

Правила радиообмена. Международные переговорные коды. И наконец, завершающий этап подготовки - самостоятельный выход в эфир на настоящей коллективной радиостанции! И связь. Первая тобой, всем существом твоим, проведенная связь! Ее, как и первую любовь, никакие события не вытеснят из памяти. А после первой связи - вторая, десятая, тысячная, теперь уже на своей, домашней радиостанции.

Сначала это относительно ближние, советские радиолюбители: Москва, Горький… Потом Омск, Новосибирск, Баку… Затем «прорубается» окно в Европу, и ты становишься счастливым обладателем красивых карточек-квитанций, подтверждающих связи, проведенные тобой с коротковолновиками суровой страны лесов и озер - Финляндии, туманной Англии, Франции, Италии и многих других стран этого континента.