Читаем Возвращение в сон онлайн бесплатно

Из разговора таксиста с утренней пассажиркой

— На Площадь Примирения.

— Реабилитационный Центр? Знаем, поехали…

— Проклятый туман… Ни шута не видно. Как вы еще ездите, по такой-то погоде…

— Да уж ездим. Куда деваться? Жить-то надо.

— Закурить можно?

— Пожалуйста. Вон пепельница… огоньку?

— Спасибо…

В разговор вклинивается радиореклама:

— Не пропустите! Только у нас!!! С понедельника!!! Завершающая часть хитов прошлых сезонов! СУМЕРЕЧНЫЙ ДОЗОР! Наш вызов Голливуду!!!

— Выключите! Выключите немедленно!!!

— Да вы что! Классный фильм! Я и сам смотрел. Мои шалопаи когда еще притащили… Прокат в кинотеатрах только начался, а пираты уже…

— СУМЕРЕЧНЫЙ ДОЗОР!!! С понедельника…

— ВЫКЛЮЧИТЕ СЕЙЧАС ЖЕ!!!

— Ну, ладно, ладно… выключил уже. Успокойтесь, дамочка… будет уж… Что, плохо вам? Скорую вызвать?

— Не…надо скорую… Дочь у меня… Понимаете? Дочь в сумеречном состоянии. Приобретенный прогрессирующий аутизм. Из-за этих вот дозоров! Понапридумывали… П-п-пис-сател-ли, чтоб их всех…

— Вы это, не расстраивайтесь так! В Центре, вашей девчонке помогут…

— Да уж, помогут… Нормальная она была, поймите. Нормальная! Пока дрянью этой не увлеклась! Ролевки, тусовки, походы, сражения, эльфы, гномы, маги… Дозоры! Я-то поначалу сквозь пальцы… Есть, думаю, девчонке чем заняться, все не по подворотням…

— Куд-да прешь, коз-зел! М-мать твою… Извиняюсь. Это верно вы сказали, насчет подворотен. Пацаны теперь хоть при деле. Мы вон росли, так кроме пива под забором…

— Да лучше уж пиво под забором, поверьте! Приложили мечом по голове в одной из этих баталий, между орками и демонами. И все! Как из комы вышла — так и все! Мать родную не узнает, что уже за всех остальных говорить! Твердит, что ее из другого мира адепты Тьмы сюда выкинули. Заявляет, что сама — маг Сумрака. Сутками сидит, в одну точку смотрит, знания свои магические вспомнить пытается. Говорит, что беременна… от одного… такого же мага-придурка… Господи, ну, не могу больше, который год уже, за что?! За что мне это?!

— Правильно сделали, что в город привезли. Наш Центр — на весь мир… Заведующая, вон вообще знаменитость, о ней целая передача на днях шла по центральному каналу. Чудеса, говорят, творит. Даже из даунов, говорят, людей воспитывает…

— Насчет даунов — вранье, конечно…

— Может, и вранье. Да только лучше Марковой вам все равно никого не найти. Вот прямо к ней и обращайтесь… Поможет она вашей девочке, непременно!

— Да поможет она там, как же…

— Да что вы руки-то заранее опускаете?! Лучше послушайте для начала, что вам доктор Маркова скажет…

— Спасибо уж за добрый совет! Только доктор Маркова — это я…

Медленно и монотонно — кап-кап по металлическому подоконнику. Дождь. Унылый моросящий дождик за окном. Какой еще дождь может быть осенью? Унылой туманной осенью, окрасившей листву в буйный пламень набравшего силу пожара.

Прижимаюсь лицом к холодному стеклу. Если попасть взглядом в узор решетки, то запросто покажется, что никакой решетки на самом деле нет, а есть только окно и осень за окном. Осень и дождь, а я в комнате не потому, что меня заперли, а потому, что эта комната — моя, и рядом со мной, рядом…

Рука в руке и жаркое счастье, огненным дыханием обнявшее обоих… То была первая осень, которую мы встречали вместе. За окном — мелкий осенний дождик… озеро… огромное озеро, над озером туман…

… Рука в руке, и — жаркое счастье, огненным дыханием гревшее обоих…

Почему я не могу вспомнить лица? Руки — помню, и вкус поцелуя на губах, и бесконечную нежность нашей любви. Это — помню. А лицо вспомнить не могу никак. И это очень больно, сознавать собственное бессилие. Словно снова предаю любимого человека. По собственной недомысленной дурости предаю!

Ну, почему, почему я никак не могу вспомнить его лицо?!

Татьяна Копылова… Поступила в… году… признаки амнезии и навязчивого бреда… Социально опасна: владеет навыками восточных единоборств… Направлена в Центр Психологической Реабилитации под строгое наблюдение специалистов по рекомендации…

Вот он, этот Центр, виден из окна как на ладони. Трех-четырехэтажные здания, утопающие в густом осеннем тумане. Психушка, одним словом…

Чужой мир. Чужой. Кто только выдумал его? Где Тропа, что уведет меня отсюда?

— Нехорошо читать чужие файлы, Танечка.

Анна Альбертовна, мой врач. Как она сумела так тихо дверь открыть? Меня к ней вызвали, а она отвлеклась на звонок с мобильника, вышла в коридор — чтоб я, значит, разговора не подслушала. Можно подумать, мне интересно, о чем и с кем она там болтать будет!

Комп у докторши на столе включен, я и не удержалась. Много интересного о себе узнала, между прочим.

— То, что там про меня написано — правда? — спрашиваю. — Что я это… Социально опасная.

— Таня. Это мы сейчас обсуждать не будем. Хорошо?

Пожимаю плечами. Ладно.

— А что мать от меня отказалась — правда?

— Та-ня. Пожалуйста!

— Да нет у меня матери в этом мире! — говорю с досадой. — Была б, так не бросила бы. Матери с такой легкостью детей не бросают!

— Расскажи мне о своих снах, Таня.

О снах ей… Можно подумать, я их помню. Так я и сказала. Сны в последнее время совсем меня замучили. Яркие, эмоциональные. Но помнить их не могу почему-то. Так — отрывки, урывки…

— А ты попробуй нарисовать свои сны, Танечка. Хотя бы один. Вот утром просыпаешься и сразу же рисуешь… Потом мне покажешь.

Хорошая идея! Надо попробовать… Анна Альбертовна не такая, как все они, безликие в своих белых халатах. С ней мне почему-то легко. Ее нетрудно помнить. И я всегда ее слушаюсь. Ну, почти всегда…

— Пойдем, Танечка. На процедуры…

Времени здесь навалом, тянется, словно резина. Процедуры — хоть какое-то развлечение. Хотя, если честно, в гробу я такие "развлечения" видала… Но что я могу сделать? Упираться? Спасибочки, пробовала не раз! Уж лучше смириться, не то хуже будет…

А ночью я снова увижу сон…

…Зеркальную гладь озера Кео, ровные хрустальные улицы Накеормая, сияющий шпиль накеормайского Храма…

…Сон, в который я так хочу вернуться.

Праздник в Накеормае. Нарядная толпа, карнавальное веселье. Только мне не до радости. Я, совсем еще кроха, реву в шесть ручьев от горя. Потерялась… Страшные великаны, дорей-воины из уличного патруля, забрали меня с шумной улицы и отвели в Храм, где за мной могли бы присмотреть ученики нданнов. По дороге я успела "отблагодарить" своих спасителей: лицо одного обзавелось глубокими, кровоточащими царапинами, а шевелюра другого лишилась изрядного клока волос…

Торжественная тишина святого места подействовала, орать и брыкаться я перестала, но слезы не иссякали.

А потом пришел кто-то из нданнов — не последнего ранга, если судить по тому почтению, с каким все перед ним расступались. Он внимательно выслушал все, что ему рассказали, а потом, совершенно неожиданно, опустился передо мной на колени, обнял и стал гладить по голове, утешая. Мне сразу же стало хорошо и спокойно, как на коленях у матери…

Он же и привел меня через несколько дней к родителям, а на прощание снова обнял, точно так же, как в Храме. Я долго потом помнила тепло рук хорошего человека…

Свет… Ослепительный Свет, обнимающий человека искрящимся сиянием. Еще Свет, слабее… И четыре темных сгустка живого мрака.

Защитить… Даже ценой собственной жизни — защитить.

Боль, обжигающая ладонь. Копье Света, вспыхнувшее в руке.

Опасно призывать Высшую силу тому, кто ей не служит, да еще с чужого артефакта. Никогда не проходит даром подобное безрассудство…

Два сна. Смотрю на рисунки, отразившие их. И чувствую — не забуду уже! Молодец, Анна Альбертовна! Ка-акой хо-оро-оший совет дала. Почему только я сама не додумалась?

Прикрыв глаза, вспоминаю… Слепящее копье Света в моих руках, черный, как сама ночь, меч в руке молодого дорей-воина…

Помню! Помню! И дальше что было — помню! Меч Тьмы не снес мне тогда голову с плеч по чистой случайности. Это ж смех один, что я выдумала, аль-нданна Баирну защищать! Да он сам кого хочешь намажет на хлеб и съест, ему, земному отражению Света, многое ведомо, и не так-то просто с ним справиться обычным воинам, пусть и владеющим мечами Тьмы.

Мастер Норк, — тот воин, с которым я тогда схлестнулась, — меня учить взялся. Сказал, что выбьет из меня дурь и сделает воином, а что я девчонка — так это у каждого свои недостатки, кому не нравится, могут удавиться…

Торопливо вытираю слезы. Не помню, почему мои родители погибли. Было там что-то такое… Что-то, вынудившее самого Баирну покинуть Храм и отправиться в далекий лесной хуторок, чтобы лично разобраться в случившемся.

Как же мне вернуться домой, как?!

Из разговора заведующей с санитаром Беловым

— Анна Альбертовна! Я работаю здесь шестой год и давно наблюдаю за Таней. Воля ваша, она и впрямь… ненормально ненормальная, если можно так выразиться.

— О чем вы, Сергей Анатольевич?

— О картинах. Я когда увидел… Решил, что уже самому пора к вам на прием записываться! Вы не поверите. Я и сам не поверил бы, если б своими глазами не видел… Попросите, сама пусть покажет, КАК она их рисует!

В кабинете Анны Альбертовны уютно. Фикусы в кадках, картины. Моя тоже висит, Храм Накеормая. Пошло у меня рисовальное дело, только успевай! Самое замечательное, что память оживает по-настоящему. Все, что рисую, потом уже не забываю. Даже и без картин все помню, каждый день подряд. Красота!

— Великолепные картины у тебя выходят, Танечка. Как же ты умудряешься краски смешивать? В чем секрет?

— Я душой рисую. Вот и весь секрет…

— Может, покажешь?