Читаем Возвращаясь к себе (СИ) онлайн бесплатно

Лиза

Допивая второй бокал белого вина, никак не могу взять в толк: зачем я сюда пришла и почему все еще здесь? Наш офис в модном клубе отмечает подписание очередного контракта. Закуски, вино — рекой; музыка гремит; я упакована в дорогое темно-зеленое платье с открытой спиной. Что еще нужно?

Что ему еще нужно? Он, Сергей Ивашкин, хозяин дизайнерского агентства, в котором я работаю, весь вечер сидит с начальником охраны и что-то обсуждает. Лишь пару раз его извиняющийся взгляд коснулся меня.

Сижу и время от времени перебрасываюсь ничего не значащими фразами с Маргаритой Васильевной, помощником главбуха, манерной и занудной дамочкой. Изрядно подвыпившие подруги, Катя и Света, занимающиеся дизайном интерьера в нашей фирме, уже подцепили ухажеров. Только немногочисленный женсовет, состоящий из 2-х бухгалтеров, менеджера по персоналу, дизайнера Виктории и меня, продолжает скучать за столиком.

— Лизка, мы медляк заказали, хватит заседать, — запыхавшаяся Катя подлетает и плюхается рядом на кожаный диван. — Иди, сама пригласи его, — показывает взглядом в сторону Сергея. Она в курсе всех перипетий наших с Сергеем отношений и считает, что я с ним слишком холодна.

— Кать, я конечно пьяная, но не настолько, — возмущаюсь я. — Хочешь, сама приглашай…

— Ой, какие мы гордые! — закатывает она глаза и шепчет в ухо. — Ну смотри, желающих много, уведут…

Выпив двумя глотками почти полный бокал шампанского, она откидывает с лица влажные черные волосы и, покачивая бедрами, идет к своему кавалеру.

Перекрикивая гремящую музыку, помощник главбуха снова заводит разговор о контракте, неустойках, рисках. Слушаю вполуха и поглядываю в сторону Сергея.

В его дизайнерскую фирму я попала около года назад. Не то чтобы попала… Случайных людей здесь не бывает. Просто я работала у конкурентов, и Сергей Николаевич увидел мои работы, а потом переманил, используя собственное обаяние и обещание хорошей зарплаты. Не влюбиться в него я не могла: высокий, красивый блондин, умный, интеллигентный. Весь офис от него без ума, и я не стала исключением. Но до недавнего времени просто тихо обожала, восхищалась и максимум, что могла себе позволить, — это незаметно поглядывать на него и вздыхать. Только однажды, вот так наблюдая, я встретила его взгляд, острый, заинтересованный. Наши гляделки продолжались около месяца, а неделю назад он подошел и пригласил в ресторан. Провожая домой, нежно, смакуя, поцеловал у подъезда. И… уехал.

Я не спала всю ночь, ругая себя за то, что отпустила, но не тащить же его к нам с мамой в двушку на чай? Или нужно было пригласить, но не отпускать вот так? Тем более он знает, что живу я с мамой, а моя мама знает о нем и давно мечтает познакомиться.

На этот корпоратив я возлагала столько надежд! И вот он сидит и делает вид, что меня нет. А я тихо умираю.

Заиграл Катюшкин медляк. Что-то знакомое-знакомое из 90-х. Народ оживился, образовывая пары. Тайком взглянув на другой край стола, увидела, что Сергей и Максим Александрович прервали наконец свой важный разговор, и мой начальник как-то растерянно смотрит вокруг. Наши взгляды встретились, и он мне улыбнулся. Я постаралась ответить такой же теплой нежной улыбкой. Тогда он, так же глядя на меня, показал в сторону танцующих, и я кивнула. Как в замедленной съемке вижу, что он встает, кажется, извиняется перед собеседником и идет ко мне. Я тоже встаю и поправляю платье…

— Черт! Ты? — не успела сделать и пары шагов, как уткнулась носом в белую рубашку.

Непонимающе поднимаю глаза… Вот невезение! Не хватало еще встретить здесь бывшего одноклассника. Да еще и Романова…

— Добрый вечер, — пытаюсь изобразить улыбку, а сама ищу глазами Сергея и не нахожу.

— Да уж, добрый, — отвечает он недовольно, но не уходит, стоит передо мной, преграждая дорогу.

Я выглядываю из-за его плеча и вижу Сергея, танцующего в обнимку с незнакомой высокой блондинкой. Как обидно! Чувствую, что сейчас разревусь, и тру руками виски.

— Не ожидал тебя здесь увидеть, — медленно выговаривает Романов, — Как дела?

— Нормально…Спасибо. Как у тебя? — стараюсь не показать раздражение.

Почему не уходит? Тоже мне, одноклассник! Учился он с нами только год. Ходили слухи, что его отчислили из гимназии со скандалом и богатый папочка пристроил, чтоб хоть закончил 11-й класс. Весь год он просидел на задней парте с главной оторвой класса в обнимку. Вечно в синяках и ссадинах, со сбитыми костяшками. Учился кое-как, кое-как сдал экзамены. Вот и все, что я о нем знаю. Почти…

— Хочешь потанцевать? — вдруг спрашивает и протягивает руку. Кажется, я слишком внимательно следила за Сергеем.

— Нет, не думаю, не хочется, — поспешно отказываюсь, надеясь, что он сейчас уйдет.

— Да перестань, не съем я тебя, — усмехается и за руку вытаскивает меня к танцующим.

Вот просили его! Сергей смотрит на нас удивленно, и я не знаю, куда деться от этого взгляда. Хоть плачь от досады. Так и хочется отдавить ногу этому идиоту.

А песня все не кончается, и мы вяло топчемся рядом с другими парами. Романов больше не навязывается с разговорами, я тоже молчу. Только отмечаю про себя, что он сильно изменился: стал выше и шире в плечах, стрижка модная. Черные джинсы и белая футболка сидят отлично. Обе руки и шея в татуировках. И как я его только узнала? Мало что осталось от худощавого 17-летнего подростка, каким я его запомнила.

Когда включают другую музыку, он ведет меня к моему столу, наливает вина и садится рядом. Наш женсовет смотрит на него и перешептывается. Ну вот, теперь придумают, что я с бандитом связалась. У нас это быстро, а он действительно похож на бандита.

— Давно не виделись… — говорит и как-то серьезно и странно смотрит мне в глаза. — Ты даже на выпускной не пришла. В этом году 10 лет окончания школы.

— Да, действительно, — бормочу и отпиваю вино, поглядывая в сторону Сергея, который тоже вернулся к столу и наблюдает за мной. Не буду поддерживать разговор, чтоб Романов скорее ушел. Да и о чем нам говорить? О школе? И вспоминать не хочу, и видеть не могу никого из того времени.

В школе я училась хорошо и закончила с медалью. Но вспоминая, вечно испытываю чувство неловкости за себя. В те годы, когда девочкам так хочется нравится, когда приходит первая любовь, я была стеснительным нескладным подростком, да еще и одета хуже всех. Мама воспитывала меня одна, нам просто не хватало на шмотки. Я ходила в одежде с чужого плеча, а еще мама перешивала мне свои вещи. Это невозможно было скрыть, хоть я и пыталась быть незаметной. А в 9-м классе случилась большая любовь. Кирилл Одинцов — отличник, спортсмен, мечта всех девчонок. Вряд ли он когда-нибудь обратил бы на меня внимание, но однажды мы оказались вместе в школьной теплице, познакомились и стали общаться. Он иногда приходил к нам с мамой в гости, оставался на ужин. Мы даже не целовались, но 2 года я только о нем и думала, спать-есть не могла, радовалась случайным встречам в школьном коридоре. Дура…

А потом он поступил в престижный московский вуз и уехал. Иногда еще писал: «Привет! Как жизнь?». Но все реже и реже, и я поняла, что это конец.

Потом началась учеба, выпускной класс. Помню, как в начале сентября ко мне на перемене подлетела Сторожева Ритка, одноклассница и единственная подруга, и зашептала в ухо:

— Представляешь, у нас новенький! И весь в наколках!

Скептически на нее посмотрела. Что за бред? Но классный руководитель представил нам худощавого смуглого парня:

— Ребята, это Романов Алексей. Он будет с вами учиться. Помогите человеку освоиться.

Мы тогда только переглянулись. Хотя новенький не был весь в татуировках, но они и правда были у него на шее слева и на запястьях, а правое ухо в пирсинге. Да и приперся он в школу в синих джинсах и белой футболке с рисунком, когда все ребята одевались в строгие классические костюмы.

Первое время он вел себя нагло, хамил, огрызался, не смущаясь, прямо в коридоре обнимался с одноклассницей такого же легкого поведения. Но по большому счету, мне было все равно, я просто обходила его стороной, тем более, что и он никогда не приставал ко мне, не высмеивал, что очень любил делать с другими. Постепенно я перестала его бояться и даже могла перекинуться парой фраз. А со временем изменилось его отношение к классу, и ребята его приняли, и даже гордились, как достопримечательностью.

В конце октября перед каникулами в школе была дискотека. Парни и девчонки тайком курили за углом. Меня прихватили для отвода глаз. Кто-то позвал: «Идем с нами, про тебя не подумают». И вот я стою неизвестно зачем рядом с курящей толпой, всматриваясь в красные огоньки сигарет. Темнота кромешная, с неба то ли дождь, то ли снег, а я в легком платье. Вдруг натыкаюсь взглядом на чьи-то блестящие глаза. Кто-то совсем рядом смотрит на меня пристально, не отрываясь.

— Замерзла, — шепчет он тихо, и я только теперь понимаю, что это новенький, а он вдруг берет мои замерзшие руки в свои и наклоняется к губам.

В голове как озарение и паника: «Да он же сейчас поцелует меня!». Вырвала руки и отвернулась. Через пару секунд, сама не знаю почему, поворачиваюсь и ищу в темноте искорки этих глаз, но его уже нет, и ребята собираются возвращаться.

Потом меня долго мучил вопрос: что это было? Это правда было, или мне привиделось? Новенький вел себя по-прежнему, только вроде чаще стал подтрунивать и называть недотрогой.

Я никому ничего не говорила: подруги бы не поверили, а могли и на смех поднять. Только однажды зачем-то сказала маме:

— Знаешь, у нас новенький в классе, и, по-моему, я ему нравлюсь.

Мама замерла на секунду и тут же засыпала вопросами: кто такой? как учится? кто родители?

А потом вынесла вердикт:

— Нашла о ком говорить. Ты у меня умница, красавица, в институт поступишь. Зачем нам это недоразумение? Тебе же Кирилл пишет. Вот замечательный мальчик, отличник. А от таких, как этот Леша хорошая девочка должна держаться подальше. Ты же не подведешь меня, дочка, не совершишь моих ошибок.

От этой фразы про ошибки меня тошнило. Мама — интеллектуалка с двумя высшими образованиями из хорошей обеспеченной семьи. В 20 лет вышла замуж за простого водителя. Жизнь у них не сложилась, и, сколько себя помню, она поучала: не повторяй моих ошибок. Иногда казалось, что и меня она относит к таким ошибкам.

Но что бы я ни думала, а ослушаться ее не могла. Только каким-то внутренним чутьем иногда ловила на себе тяжелый взгляд Романова. Это немного щекотало нервы, но я никогда не думала об этом парне всерьез. Что у меня, отличницы и «хорошей девочки», могло быть общего с хулиганом и двоечником!

Правда, был один случай… На 9 мая в школе готовился грандиозный концерт, к которому я репетировала песню «Баллада о матери». Мой голос — это то, чем я действительно горжусь. Годы занятий вокалом не прошли бесследно. Я выступала на всех школьных концертах. И в этот раз возвращалась с поздней репетиции. На лавочках за школой сидела компания молодых людей. Кто-то из них крикнул мне:

— Эй, красотка, не проходи мимо, присоединяйся.

Я молча шла дальше.

— Ты чё игнорируешь? Сказано — иди сюда, — вдруг загудели злые голоса.

Сказать, что душа ушла в пятки — ничего не сказать. Темный закоулок, а впереди толпа подвыпивших парней. Я зажала в руке связку ключей и продумывала, как бы мне мимо них прошмыгнуть. Неожиданно один парень, стоящий ко мне спиной, развернулся и, бросив в толпу «девушка со мной», подошел. Это был Романов.

Он взял за руку и пошел рядом. Дорога вела вдоль футбольного стадиона, освещенного ярким светом софитов. Было светло, как днем, но я все равно жалась к нему. Когда подошли к моему подъезду, я поблагодарила его, но он все равно выглядел страшно недовольным: морщил лоб и ерошил волосы, что бывало с ним обычно, когда волновался.

А дома меня ожидал неожиданный нагоняй от мамы. Она, оказывается, видела в окно моего провожатого и, когда узнала, что это Романов, пригрозила запереть дома на все лето, чтоб «не смела шляться с сынком уголовника». Никакие уверения, что отец Романова вовсе не уголовник, а Алексей просто помог мне, не действовали.

На концерте я все-таки выступила. Перед выходом наш художественный руководитель критически осмотрела меня и посетовала, что слишком бледная. Меня чуть подкрасили: наложили тон, подвели глаза, губы чуть тронули помадой, распустили волосы. Вместо школьного форменного сарафана я одела прямое черное платье до колен.

Школьный актовый зал был набит битком. На передних местах разместили администрацию школы, ветеранов. Дальше — учеников старших классов и других гостей. Зал погрузился во тьму, и я вышла.

Не знаю, зачем так было задумано, только почти всю песню мне в лицо бил луч прожектора, но даже это не смогло помешать спеть мощно, с чувством. У меня красивый голос — колоратурное меццо-сопрано. Он идеально подходит для этой песни, и у зрителей в глазах стояли слезы. Вдруг на самом пике, когда я пела: «Алексей, Алешенька, сынок», — кто-то в конце зала встал и быстро вышел.

Романов. В тот момент мне было не до него, но, возвращаясь домой, я размышляла, почему он вышел. А подходя к дому, заметила его сгорбленную фигуру на лавочке. Он поднял на меня глаза, и что-то было в них такое, что меня как волной толкнуло к нему. Но у самого подъезда я вдруг увидела пожилую соседку со второго этажа, двух сплетниц с нашей лестничной площадки и…маму.

Романов встал и подался ко мне, но я опустила голову и не глядя на него прошла мимо. Дома переоделась и стала ждать. Мама пришла минут через десять. Тихо прикрыла дверь, подошла ко мне вплотную и вдруг, схватив за волосы, потащила в ванную.

— Гулящая! — кричала она. — Заневестилась! Рожу раскрасила! — я была так поражена, что покорно терпела, пока она умывала меня с мылом и совала мою голову под струю воды, только шепотом молила: «Мама! Мамочка!»

— Принесешь в подоле — выгоню из дома! — она оттолкнула меня от себя так, что я ударилась лицом о край ванны и разбила губу. Алая струйка побежала по белой эмали, и это отрезвило ее. Она прижала меня к себе, обняла, и мы расплакались. Я сползла на пол, уткнулась ей в подол и молила о прощении, клялась, что никогда больше не притронусь к косметике, буду самой послушной, поступлю в институт.

Все, что обещала, исполнила. С Романовым я больше не общалась. Каждый раз, ловя на себе его взгляд, прятала глаза и отворачивалась. Это было несложно, тем более, что и учебный год подошел к концу.

На выпускной я не пошла. Объявила, что буду готовиться к поступлению в институт, а на самом деле просто не было денег на платье и банкет. Потом мне рассказывали, что Алексей на выпускном страшно напился и чуть не устроил драку. Больше я его не видела, выкинула из головы, как и все, что связано со школой.

Я выучилась в строительной академии и вот уже пять лет работаю дизайнером. Со второго курса зарабатывала сама: мыла полы по ночам все в той же академии. Краситься и нормально одеваться стала только на пятом курсе, когда с деньгами стало чуть полегче. Но каждый раз, подходя к дому, стирала макияж — огорчать маму не могла.