Читаем Вознесение онлайн бесплатно

© Drew Karpyshyn. Mass Effect: Ascension. 2008

Перевод: SaS, www.bioware.ru. 2009

Выпуск новостей на видеоэкране непрерывным потоком показывал картины смерти и разрушений, вызванных нападением Сарена на Цитадель. Как немое напоминание о пронесшемся здесь сражении, по всей Палате Совета были в беспорядке разбросаны тела гетов и офицеров СБЦ. Целые секции Президиума превратились в груды обгоревшего, искореженного металла. Оплавленные, почерневшие обломки, которые некогда были кораблями Флота Цитадели, хаотично плавали в облаках Туманности Змея, словно пояс астероидов, рожденный кровавым побоищем.

Призрак наблюдал за всем этим с холодной, бесстрастной отрешенностью. Работы по восстановлению и ремонту огромной космической станции уже начались, но последствия сражения были куда более серьезными, чем обширные физические повреждения. За недели, прошедшие с момента сокрушительного налета гетов, эфир каждого крупного СМИ в галактике был заполнен подобными репортажами и картинами немыслимой доселе трагедии.

Нападение нанесло сокрушительный удар по галактической власти инопланетных рас и их наивному представлению о собственной неуязвимости. Цитадель, средоточение силы Совета и символ их неоспоримой власти и могущества, чуть было не пала под натиском вражеского флота. Погибли десятки тысяч граждан; все системы Пространства Цитадели были в трауре.

Но там, где другие видели трагедию, он видел возможность. Он знал, наверное, лучше, чем кто бы то ни было еще, что внезапное осознание галактическими расами собственной уязвимости может помочь человечеству. Именно это и делало его особенным: он был человеком предвидения.

Когда-то он был таким же, как и все. Также как и прочих жителей Земли, его поразило обнаружением Протеанских руин на Марсе. Он с удивлением наблюдал за новостями, рассказывающими о первом жестоком контакте человечества с другими разумными формами жизни. Тогда он был обычным человеком, имел обычную работу и обычную жизнь. У него были друзья и семья. Более того, у него было имя.

Теперь ничего этого у него уже не было. Все это оказалось отброшено и забыто ради его дела. Он стал Призраком, перешагнувшим через свое заурядное существование во имя высшей цели. Человечество вырвалось за пределы Земли, но оно не нашло Бога. Вместо этого люди обнаружили процветающее галактическое сообщество: десятки рас, живущих в сотнях звездных систем, на тысячах планет. Ворвавшись на межзвездную политическую арену неопытными новичками, люди должны были адаптироваться и измениться, если хотели выжить.

Они не могли всецело полагаться на Альянс, эту разжиревшую политизированную организацию, состоящую из правительственных чиновников и военных структур различных уровней. Альянс являл собой неповоротливую, медлительную машину, отягощенную законами и условностями, и находящуюся под постоянным гнетом общественного мнения. Они слишком сильно старались потакать и угождать различным инопланетным расам, они были не способны — или не желали, — принимать трудные решения, необходимые для продвижения человечества вперед.

Людям Земли нужны были борцы за их дело. Им нужны были патриоты и герои, готовые принести необходимые жертвы, чтобы возвысить человечество над их соперниками в межзвездном противостоянии. Им нужен был «Цербер», а «Цербер не мог существовать без Призрака.

Он был человеком предвидения и понимал это. Без «Цербера» человечество было обречено на жалкое существование в роли раболепствующих слуг у ног инопланетных господ. Но даже теперь оставались те, кто назвал бы его действия преступными. Неэтичными. Аморальными. Со временем, история оправдает его поступки, но до тех пор он и его последователи были вынуждены прятаться, тайно двигаться к поставленным целям.

Картинка на экране сменилась, показав лицо коммандера Шепарда. Шепард — первый человек, вошедший в ряды Спектров, послужил орудием уничтожения Сарена и его гетов… по крайней мере, так заявляли официальные отчеты.

Призрак мог лишь догадываться о том, сколько правды не попало в эти отчеты. Он знал, что здесь срывалось нечто большее, чем простое нападение на Совет вышедшего из-под контроля Спектра-турианца, командующего армией гетов. Был еще и Властелин, огромный флагман Сарена. Выпуски новостей утверждали, что он был создан гетами, но только слепой или глупец поверил бы в это. Любой корабль, способный выдержать объединенную атаку флотов Альянса и Совета, должен быть настолько технологически совершенным, что создание подобного судна выходило далеко за пределы мастерства любой известной расы.

Совершенно очевидно существовала правда, которую власть имущие хотели скрыть от широкой общественности. Они опасались вызвать панику. Они жонглировали фактами, искажали правду, а сами тем временем начали долгий, медленный процесс поиска и уничтожения очагов сопротивления гетов в Пространстве Цитадели. Но у «Цербера» были свои люди внутри Альянса. Высокопоставленные люди. Со временем, каждая засекреченная подробность нападения просочится к Призраку. Это займет недели, может даже месяцы, но, в конце концов, он узнает всю правду. Ради этого он мог подождать. Он был терпеливым человеком.

Но все же он не мог отрицать, что это были интересные времена. В течение последних десяти лет три расы, заседающие в Совете — саларианцы, турианцы и азари, — изо всех сил пытались удержать человечество в узде, захлопывая одну дверь за другой перед самым носом землян. Теперь же эти двери оказались сорваны с петель. Вооруженные силы Цитадели понесли существенные потери в ходе войны с гетами, и флот Альянса оказался единственной доминирующей силой в галактике. Даже Совет, пребывавший в неизменном состоянии около тысячи лет, был коренным образом преобразован.

Кое-кто полагал, что это ознаменовало конец тирании старого триумвирата и начало подъема человечества, которому уже ничто не сможет помешать. Однако Призрак прекрасно понимал, что удержать власть значительно сложнее, чем захватить ее. Какое бы политическое превосходство не заработал Альянс за короткий период, превосходство это будет в лучшем случае лишь временным. Эффект от действий Шепарда и героизма флота Альянса будет постепенно сходить на нет в рамках коллективного галактического самосознания. Восхищение и благодарность инопланетных правителей мало-помалу сменится подозрительностью и негодованием.

Со временем они восстановят свои флоты. И неизбежно вновь начнут борьбу за власть, пытаясь возвыситься за счет человечества.

Человечество сделало существенный шаг вперед, но путь, на который оно вступило, был далек от завершения. Предстояло выиграть еще немало битв на различных фронтах в борьбе за господство в галактике. Нападение на Цитадель и война с гетами были лишь малыми кусочками грандиозной картины, и ему еще предстояло разобраться с ними, когда подойдет время.

В настоящий же момент перед ним стояли более важные заботы. Его внимание требовалось в другой сфере. Как человек предвидения, он понимал, что необходимо иметь более одного плана действий. Он знал, когда следует подождать, а когда броситься в атаку. А сейчас как раз пришло время задействовать их людей внутри Проекта Восхождение.

Раньше Полу Грейсону никогда не снились сны. В молодости он мог спокойно спать ночи напролет. Но с те беззаботные дни давным-давно миновали.

Они летели уже два часа; до прибытия на место оставалось еще четыре часа полета. Грейсон просмотрел показатели корабельных двигателей и масс-генератора, а затем, вот уже в четвертый раз за последний час, сверил курс корабля по навигационным экранам. Больше пилоту особо нечего было делать в полете — пока они двигались со сверхсветовой скоростью, за все отвечала автоматика.

Теперь сны снились ему почти каждую ночь. Это могло быть признаком того, что он старел или побочным действием красного песка, который он принимал время от времени. Или же причиной была всего лишь нечистая совесть. У саларианцев есть поговорка: разум, отягощенный многими тайнами, никогда не знает покоя.

Он тянул время; проверял и перепроверял приборы и датчики лишь бы подольше не приступать к тому, что должен был сделать. Осознание собственного страха и нежелания позволило ему — заставило его, — взяться за дело. Покончить с ним. Он глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, и медленно поднялся. Его сердце учащенно билось — дальше откладывать он уже не мог. Время пришло.

На определенном уровне он всегда осознавал, что спит. Во сне на всем вокруг была странная дымка, туманная пелена, которая размывала и приглушала фальшивое ощущение реальности. Но в то же время, сквозь эту тусклую завесу отдельные составляющие фиксировались с поразительной четкостью, мелкие детали неизгладимо впечатывались в подсознание. Такое наложение неким образом делало его сюрреалистические сны более живыми, более реальными, чем тот мир, в котором он бодрствовал.

Его ноги мягко ступали по покрытому ковром полу коридора, когда он шел из кабины в сторону расположенной в кормовой части корабля пассажирской каюты. В каюте, на двух из четырех кресел наискосок друг от друга сидели Пэл и Кео. Пэл, крупный мужчина с широкими плечами и оливкового цвета кожей, носил подстриженные в плотный афро волосы. Вдоль его нижней челюсти тянулась тонкая черная полоска бороды. Когда Грейсон вошел в каюту, Пэл сидел на стуле лицом к входу, слегка раскачиваясь взад-вперед в такт музыке, звучавшей в его наушниках. Его пальцы легко постукивали по бедру, ногти с идеальным маникюром мягко шуршали по темной ткани брюк. Галстук был по-прежнему плотно завязан вокруг его шеи, но пиджак расстегнут, а зеркальные солнцезащитные очки сложены и убраны в правый нагрудный карман. Он прикрыл глаза и полностью отдался музыке — такой умиротворенный образ резко контрастировал с его репутацией одного из главных профессиональных охранных агентов Терра Фирма.

Кео была одета в такой же костюм, как и ее напарник, за исключением галстука, но ей не хватало внушительной физической мощи, которую люди обычно рисуют в в своем воображении, когда говорят о телохранителях. Ростом она на целый фут уступала Пэлу и была раза в два легче него, но ее крепкие мускулы недвусмысленно намекали на то, что она могла применить силу при необходимости.

Трудно было определить ее точный возраст, хотя Грейсон знал, что ей должно быть, по меньшей мере, сорок. Сейчас, когда питание стало более правильным, и генная терапия позволяла уменьшить эффекты старения, уже никого не удивляло, что люди в пятьдесят выглядели также молодо и свежо, как они выглядели в тридцать, а необычная внешность Кео лишь усиливала эту неопределенность. Ее бледная кожа цвета мела делала ее похожей на привидение, а сквозь коротко подстриженные серебристые волосы то и дело просвечивала болезненно белая кожа головы.

Браки между представителями различных этнических групп на Земле сделали белоснежную кожу большой редкостью, и Грейсон подозревал, что столь радикальный цвет лица Кео был следствием небольшого дефицита пигмента, который она никогда не стремилась восполнить… хотя вполне возможно, она просто сделала косметическую операцию по осветлению кожи. Тем не менее, внешняя сторона оставалась ключевым фактором в их работе: пусть люди видят, что ты при исполнении служебных обязанностей, и они дважды подумают, прежде чем выкинуть какую-нибудь глупость. Необычная внешность Кео определенно выделяла ее в толпе, несмотря на ее рост.

Она сидела спиной к двери, но повернулась на стуле, когда Грейсон вошел в каюту. Она выглядела напряженной и готовой к любым неожиданностям — полная противоположность умиротворенной расслабленности Пэла. Казалось, что в отличие от своего напарника она не способна расслабиться даже в самой спокойной обстановке.

«Что-то не так?» — требовательно спросила она, подозрительно глядя на вошедшего пилота.

Грейсон замер на месте и поднял руки вверх так, чтобы они оказались на уровне его плеч. «Просто в горле немного пересохло», — успокоил он ее. От нервного напряжения его тело было словно натянутая струна, кончики пальцев дрожали, но он изо всех сил старался не выдать этого своим голосом.

Этот конкретный сон был ему слишком хорошо знаком. За прошедшие десять лет он переживал свое первое убийство сотни, если не тысячи раз. Были, безусловно, и другие заказы, другие смерти. Служа высшей цели, он отнял многие и многие жизни. Если человечеству суждено выжить, возвыситься над прочими расами, то для этого должны быть принесены жертвы. Но из всех принесенных им жертв, из всех отнятых жизней, из всех выполненных заданий, именно это снилось ему чаще, чем все остальные.

Убедившись, что пилот не представляет непосредственной опасности, Кео развернулась и уселась обратно на свое место, при этом казалось, что она готова стремительно броситься на него при малейших признаках угрозы. Грейсон прошел за ее спиной к небольшому холодильнику в углу пассажирской каюты. Он шумно сглотнул, и его пересохшее и напряженное горло отдалось резкой болью. Ему почти показалось, что ее уши дернулись от этого звука.

Уголком глаза он заметил, как Пэл снял свои наушники, бросив их на соседнее сиденье, и поднялся, потягиваясь.

«Сколько еще лететь?» — зевая, спросил он.

«Четыре часа», — ответил Грейсон, открывая холодильник. Он наклонился и принялся изучать его содержимое, изо всех сил стараясь дышать ровно и спокойно.

«Осложнений нет?» — спросил Пэл пилота, тщательно осматривающего содержимое холодильника.

«Все идет точно по графику», — ответил Грейсон, кладя ладонь левой руки на горлышко бутылки с водой. В то же время его правая рука схватила рукоятку длинного тонкого зазубренного ножа, который он воткнул в ведерко со льдом перед началом путешествия.