Читаем Воспоминания онлайн бесплатно

В мае 1988 г. исполнилось 100 лет со дня рождения Н. М. Штауде, имя которой достаточно широко известно среди советских астрономов и геофизиков. Жизненный путь Нины Михайловны (она скончалась в 1980 г.) был долог и труден, вместе с тем ее активная жизнь в науке, которую она беззаветно любила, к несчастью, оказалась чрезвычайно непродолжительной. После окончания Высших женских курсов (Бестужевских), с 1914 по 1930 год — педагогическая и научная работа; то был период становления и выбора пути; за эти годы ею опубликовано 25 научных работ. В 1931 г. первый арест и ссылка в г. Рыбинск, на три года. В конце 1933 года Н. М. возвращается в Ленинград. Она увлеченно работает в институте им. Лесгафта, поддерживает творческие контакты с астрономами Пулковской обсерватории, участвует в подготовке к первой конференции по изучению стратосферы.

Злодейское убийство С. М. Кирова в декабре 1934 г. послужило сигналом к новой волне арестов среди ленинградской интеллигенции. Разделила трагическую участь многих и Нина Михайловна. В начале 1935 г. она была арестована, так как по религиозным убеждениям отказалась подписать коллективное письмо с требованием возмездия убийце С. М. Кирова. Н. М. была сослана и провела в лагерях и административной ссылке около десяти лет.

В 1944 г. по приглашению академика В. Г. Фесенкова приехав в Алма-Ату, она стала работать в Институте астрономии и физики Казахского филиала АН СССР. Вскоре защитила кандидатскую диссертацию по материалам исследований сумерек, выполненных еще в начале 30-х годов (монография Н. М. была опубликована по представлению академика С. И. Вавилова в «Трудах комиссии по изучению стратосферы» в 1936 г., когда Н. М. была уже в ссылке).

В Алма-Ате Н. М. опубликовала 6 научных статей и подготовила к защите докторскую диссертацию. Защита должна была состояться весной 1949 г. в Институте физики атмосферы АН СССР, но она так и не состоялась. Н. М. пишет в автобиографии, что ее здоровье ухудшилось и от защиты пришлось отказаться. Следует вспомнить происходившую в это время послевоенную «чистку» кадров АН КазССР, в ходе которой был уволен ряд сотрудников, в том числе и Н. М. Возможно, это и послужило причиной отмены защиты, хотя отзывы оппонентов В. Г. Фесенкова, И. А. Хвостикова и В. П. Ветчинкина были прекрасными.

В 1957 г. Н. М. переехала в г. Елец к родственникам, где жила до конца своей жизни.

Основными направлениями научной деятельности Н. М. Штауде были наблюдения солнечных затмений, метеорная астрономия, фотометрические наблюдения сумерек и теория сумеречных явлений. Ее первая научная работа опубликована в 1914 г. («Известия общества любителей мироведения», №4 (12)) и посвящена наблюдению полного солнечного затмения 8/VIII — 1914 г. Эта статья читается как поэма в прозе. Исследования сумеречных явлений были начаты Н. М. в 20-е годы в Москве под руководством В. Г. Фесенкова и продолжены в Ленинграде после возвращения из первой ссылки, а также после второй — в Алма-Ате в ИАФ АН КазССР. Ее статьи публиковались в изданиях АН СССР по представлениям академиков С. И. Вавилова. В. Г. Фесенкова и Л. С. Лейбензона. В работах Н. М. Штауде применены два новых метода, которые она назвала методом «сумеречного луча» и методом использования «бемпорада» — отношения оптических масс в реальном луче к вертикальной оптической массе в той же точке. Последний метод позволил очень красиво и эффектно учитывать рассеяние второго порядка. Н. М. была построена также теория сумерек для многих моделей строения атмосферы Земли. Эти работы не потеряли своего научного значения в наши дни и часто цитируются в исследованиях, посвященных атмосферной оптике.

История жизни Н. М. Штауде, публикуемая в настоящем томе, несомненно, поразит каждого, кто ее прочтет. Жизнь Н. М. в тюрьмах и ссылках была тяжкой. Проведя в тюрьме уже несколько месяцев, Н. М. пишет: «Здоровье мое в хорошем состоянии, совесть спокойна и на душе светло». В ее автобиографии мы не найдем озлобленности, обиды, горечи на вопиющую несправедливость. Эти врожденные черты ее характера — долготерпение и кротость — усилены как воспитанием в семье, так и ее глубокой религиозностью, которую она сохранила до конца своей нелегкой жизни. Ее доброта, отзывчивость снискали к ней любовь многих людей. Я был учеником Н. М. еще в Петроградской средней школе в 1916 — 1917 гг., хорошо помню ее маленькую, но очень энергичную фигурку и увлеченность преподаванием. Она даже организовала для нашего класса семинар по самым новым представлениям о строении атома. Вот только вследствие ее доброты с дисциплиной на ее уроках было неважно. Но все ученики очень любили Н. М. Она тоже сохранила теплые воспоминания о своих учениках и со многими из них поддерживала переписку до самой смерти. В годы жизни в Ельце Н. М. переписывалась с широким кругом своих друзей и знакомых, которые ее помнили и любили. В одном из писем (1979 г.) к сотруднице Пулковской обсерватории Л. Д. Костиной она пишет, что «получила ко дню своих именин 50 поздравлений, да, вот, нет сил всем ответить». До конца дней Н. М. Штауде сохраняла ясность мысли, хорошую память, отзывчивость и внимательность. Она, например, сразу откликнулась на просьбу Пулковской обсерватории поделиться воспоминаниями о Н. А. Морозове и написала их.

Настоящую публикацию автобиографии Н. М. Штауде подготовила З, В. Карягина при участии Л. Д. Костиной.

Член-корреспондент А И СССР Н. Н. Парийский

H. M. Штауде, 1904 г,

Большая часть прожитой мной жизни до ухода на пенсию в 1951 г. была посвящена педагогической и научной работе в области астрофизики и геофизики. Самое мое рождение (4 мая ст. ст. 1888 г.) в С.-Петербурге с его университетом, где окончили курс дед мой по матери Г. И. Морозов и отец мой М. Д. Штауде, с его близостью к Пулковской обсерватории, где несколько лет работал Г. И. Морозов, благоприятствовало тому, что унаследованные от деда математические склонности получили достаточное развитие.

Здоровье мое всегда было слабым, поэтому школьная жизнь началась для меня лишь с четырнадцатилетнего возраста, когда я поступила в 4 класс прекрасной частной гимназии Оболенской. Училась я отлично по всем предметам, особенно любила преподавательницу русского языка и литературы, которая вела наш класс по этим предметам от 4 до 8 класса включительно, Юлию Петровну Струве. Но даже ее уроки, счастливейшие часы моей школьной жизни, не могли затмить моего глубокого интереса к астрономии и математике, и я горела желанием поскорее приступить к серьезному изучению этих наук. Еще в детстве занимавшийся со мной дедушка Григорий Иванович отмечал мои способности к математике и считал меня в будущем «второй Ковалевской». Интерес же к астрономии явился у меня в восьмилетнем возрасте после прочтения популярных книжек, автором которых был папин товарищ по университету Евгений Иванович Чижов. Особенно нравилась мне картина Вселенной, нарисованная им в книжечке «Тайны и чудеса нашего мира», и красота плывущих в пустоте миров, вращающихся вокруг общего центра, пленила мое воображение.

Но вот закончен 7 класс с правом на золотую медаль, можно еще поучиться год в восьмом (педагогическом) классе любимой гимназии, где так тепло душе и уютно, где знакомые педагоги уже не вызывают к доске, а читают лекции, а мы сами, слушательницы, ведем пробные уроки в 1 классе.

А в стране неспокойно после событий 1905 года. Отец мой потерял службу и казенную квартиру в Коммерческом училище, где был преподавателем и воспитателем. Мы живем лишь на помощь Учительского Союза, который тогда поддерживал репрессированных за забастовку педагогов, по живем очень скромно, отказывая себе в необходимом.

Можно ли оставаться равнодушной и не поддержать родителей своим заработком?! — Я взяла несколько частных уроков, но слабое здоровье не выдержало двойной нагрузки — учения и заработка, и я заболела настолько серьезно, что не смогла весной 1907 года выполнить всех обязательных

Н. М. Штауде, 1906 г. (год окончания гимназии)

зачетов и сдать экзамены за 8 класс. Пришлось все это переложить на осенний семестр, занимаясь все лето и осень. Учебный год 1907—1908 гг. пропал для продолжения занятий. Пыталась я в ту зиму, исполняя мамино желание, побольше заниматься музыкой (на пианино учила меня мама с 7-летнего возраста), чтобы поступить в консерваторию, но

к весне убедилась, что играть по 4-5 часов в день мне физически не по силам, начинало болеть сердце. Да и из каких средств я бы внесла плату в консерваторию? Хотя отец и был восстановлен на работе после 2-х лет перерыва, и преподавал в 1 реальном училище, но средства наши были крайне ограничены, так как требовалось расплачиваться с долгами. Принимая все это во внимание, мама наконец согласилась, что я условно подам заявление о поступлении на Высшие женские курсы (В. Ж. К.)» а осенью видно будет, как нам поступить. С восторгом помчалась я на 10 линию Васильевского острова, где в собственном доме № 33 помещались знаменитые в то время Бестужевские курсы. Круглые 5 по всем предметам в моем аттестате обеспечили мне поступление вне конкурса медалисток, которые стремились попасть на В. Ж. К., съезжаясь со всей России. Лето не принесло никаких существенных перемен в финансовом состоянии нашей семьи, и маме явно приходилось расстаться со своей мечтой увидеть во мне музыкального педагога, каким была сама. Я начала посещать лекции и практические занятия на В. Ж- К. За право учения полагалась плата, но пока ее с меня не требовали, и во мне жила уверенность, что я выйду из затруднения. Когда появилось деликатное объявление, что просят слушательниц не задерживать уплату денег, я встала в длиннейшую очередь на прием к директору Курсов проф. В. А. Фаусеку и рассказала ему о своем желании заниматься на Курсах, и о том, что денег сейчас не имею. Он поинтересовался, в какой школе я училась и на какие средства? А я училась в гимназии на стипендию им. проф. Воронина, и при переходе в следующий класс мама возила меня к его вдове, поблагодарить ее. Директор решил сам написать письмо этой чудесной старушке и вручил мне его. Она очень сердечно приняла меня и обещала платить за меня на Курсы, пока финансы нашей семьи не окрепнут. В следующие годы отец мой находил возможность помогать мне в этом отношении.

Итак, я полноправная студентка В. Ж. К. Из жажды знаний я готова была бы заниматься на всех факультетах одновременно. Но это невозможно со всех точек зрения. Приходится ограничить себя только физико-математическим факультетом. На нем существовали уклоны: математики, механики, астрономии и физики. Хотя и есть общие предметы для всех этих 4 групп, но начиная со 2-го курса есть и различия, особенно в отношенин практических занятий. Математика мне необходима, как фундамент и «язык» всех этих наук; астрономия — это потребность души с детских лет. Но какие перспективы после окончания Курсов? — Женщин-астрономов считанные единицы, и попасть на работу в Пулково почти нет надежды. Преподавать арифметику в школах и весь век исправлять массу ученических тетрадей? Нет, надо изучить еще и физику, преподавать которую детям много интереснее. Так и взяла я себе 3 зачетных книжки — математики, физики и астрономии, и почти до самого окончания успешно преодолевала требования их программ.

Занятия на Курсах мне очень нравились своею свободою. Тогда там не было никакого принуждения. Можно на лекции ходить или не ходить. Экзамены сдавать можно в определенные дни в течение всего года. Часто получалось, что я по нездоровью пропускала занятия и после того по близорукости не могла быстро войти в ход доказательств. Получались большие проблемы. Но в летнее время я усаживалась за книги, по возможности на воздухе, и спокойно, не торопясь, проходила проработанный в аудитории материал, добавляя к нему часть рекомендованной литературы, и осенью, вернувшись на Курсы, могла сдавать экзамены один за другим, почти к ним не готовясь. Весенний семестр 1911 г. пропал из-за общестуденческой полугодовой «забастовки», так что на III-м курсе весь наш выпуск (поступления 1908 г.) был в сущности два года. Гибкость существовавшей системы позволила мне, хотя и с задержкой, закончить В. Ж. К. по группам физики и астрономии к весне 1914 года. При этом надо особо отметить зиму 1913—14 года, когда редкие недосданные экзамены чередовались с особенно большой общественной работой в Астрономическом кружке В. Ж. К.