Читаем Воспитательные часы (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик: Светлана П

Сверщик: betty_page

Редактор: Настя С (пролог-5 глава), Больной психиатр (6–8 главы), Виктория (9-эпилог)

Вычитка и оформление: Больной психиатр

Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters

Рекс Гандерсон

Менеджер команды Университета Айовы

Ретт Рабидо — уродливый сукин сын.

Крепкий, как каменная стена, я смотрю, как он сидит на корточках над тренировочным ковриком, держа руки для равновесия, его поза непоколебима, когда Зик Дэниелс пытается удержать его.

Рабидо — один из немногих в нашей команде, кто может победить Дэниелса в его собственном спорте.

Поднеся свисток к губам, я готовлюсь дунуть, чтобы закончить их тренировочный спарринг-раунд, который превратился в соревнование у кого член больше.

Как новый парень в команде — он переведен из Луизианы— Рабидо все еще доказывает себя, несмотря на его впечатляющий рекорд. Он почти непобедимый, его статистика достойна двукратного чемпиона NCAA (прим.: национальная ассоциация студенческого спорта), и это причина, по которой он был завербован из своего университета.

Тренеры Айовы хотели заполучить его. Обхаживали его.

Подписали его.

Я не знаю, какие обещания тренер давал парню — репетиторы, больше стипендиальных денег, его рожа на рекламных щитах кампуса, но это было достаточно привлекательно, чтобы выманить его из безопасности одной стипендии в другую, и привести его в логово льва соперника.

И в мой дом.

Ретт Рабидо — мой новый сосед по комнате.

Он ростом шесть футов (прим.: 1 м 83 см), стоит в стороне, пожимая Дэниелсу руку одним быстрым движением. Они отходят друг от друга, повернувшись спиной, — не выявив победителя и не испытывая особой любви друг к другу.

Я хватаю несколько полотенец и протягиваю одно новенькому.

Он выхватывает его у меня из рук и проводит по вспотевшему лицу. Вниз по слегка искривленному носу, который был сломан слишком много раз. Над ушибленным левым глазом. Над зашитой бровью — рана от того, что на прошлой неделе на тренировке он слишком сильно прижался лицом к мату.

Чувак в полном беспорядке.

Гигантское, потное месиво.

Тем не менее…

— Эй, новичок, ты идешь с нами вечером?

Ретт замирает, не шевеля гигантскими лапами.

— Куда вы собрались?

Я пожимаю плечами.

— Не знаю, куда — нибудь. В бар. Это разве имеет значение? — Он же не знает ни одного бара в городе. Должен идти туда, куда идем мы, или сидеть в одиночестве дома.

— Не знаю. Возможно.

— Один совет новичку: когда кто-то протягивает руку, ты ее берешь.

Я не собираюсь умолять чувака пойти с нами, но иногда с ним весело, и приятно иметь свежую кровь вокруг манежа.

Ретт обдумывает мои слова.

— Кто идет?

Еще одно пожатие плечами.

— Не знаю, куча ребят.

— Ты имеешь в виду сосисочная тусовка?

— Отвали.

— Так значит, да? — Он смеется.

— Я, Питвелл, Джонсон. Может, Дэниелс и Осборн.

Хотя, если честно, эти двое такие слабаки, что это маловероятно. Скорее всего они сегодня вечером будут дома, свернувшись калачиком на диване, смотря девчачьи фильмы, с руками по локоть в штанах их подружек, или обжимаясь, или что они там, черт возьми, делают.

Я держу при себе тот факт, что они, вероятно, не выйдут сегодня вечером.

Счастливые ублюдки вместо этого потрахаются.

— Так ты идешь или как? Ты не можешь торчать дома все выходные, твой член высохнет, если ты не трахнешься.

Он выгибает избитую бровь.

— Кто сказал, что моя цель быть уложенным?

Быть уложенным? Кто, бл*дь, так говорит?

Я поднимаю руку, чтобы остановить любое другое более странное дерьмо, выходящее из его дыры.

— Я сделаю вид, что ты этого не говорил.

— Неважно.

Ретт уходит, швыряя на ходу в тележку с бельем потное белое полотенце, а по пути в раздевалку хватает с вешалки чистое.

Я тащусь за ним.

Он останавливается у своего шкафчика, раздевается. Стягивает шорты, снимает рубашку и бросает взгляд через плечо.

— Если я пойду с тобой сегодня, то отстанешь от меня? Ты сводишь с ума, твою мать.

Он оборачивает вокруг бедер махровое полотенце.

— Нет, не отстану. Я пытаюсь показать тебе, что к чему, научить кое-чему.

— Ты? — Он смеется. — Ты, должно быть, шутишь. Чему, черт возьми, я у тебя научусь?

— Ну, для начала, ты слишком мил. Девчонки всегда западают на засранцев. С таким лицом, как это, ты должен работать усерднее, чтобы заставить их хотеть твой член.

Его губы непривлекательно кривятся.

— Ну, спасибо.

Я иду за ним в душ.

Зик Дэниелс стоит под струей воды, пар поднимается вокруг него, когда он моет свои черные волосы. Увидев меня, он хмурится, поворачивается лицом к кафельной стене душевой, подставляя нам свою массивную спину.

Его татуировка, восходящий Феникс, окруженный географическими точками, тоже мрачно смотрит на меня.

— Дэниелс, скажи новенькому, что девчонки любят встречаться с придурками. — Этот засранец меня игнорирует, но я подшучиваю над ним, всегда шучу, такой я парень. — Ты хотя бы скажешь ему, что он слишком мил с женщинами?

Тишина.

— Ты же знаешь девушек, им нравится, когда ты…

— Гандерсон, оставь его в покое, черт возьми, — наконец, говорит Зик, кряхтя.

Господи, такой угрюмый этот парень.

— Ты сегодня куда — то идешь, Дэниелс?

Он снова хрюкает, потирая подмышки.

— Скорее всего, нет.

— Почему? Ты смотришь «Простушку»?

Зик скребет волосы, подняв руки над головой, и слегка поворачивается, чтобы взглянуть на меня прищуренным глазом.

— Гандерсон, почему ты суешь свой нос не в свое дело?

— Ну, так значит да?

— Нет, тупица. Я смотрю то, что, блядь, хочу смотреть.

Да, конечно. Он был дома три выходных подряд, ходил в кино со своей девушкой и играл в дом с двумя детьми, с которыми они нянчились.

Он смотрит мимо меня на Ретта и усмехается.

— Сделай себе одолжение, Рабидо, не позволяй этому идиоту водить тебя за нос. Ты слишком хорош, чтобы быть его ведомым.

Парень выключает воду, бросая раздраженный взгляд в мою сторону.

— Если ты не принимаешь душ, Гандерсон, вылезай из его задницы и вали отсюда.

«Они попытались пообедать и сбежать, но официант запрыгнул на капот их машины и разбил ветровое стекло».

Ретт

— Давайте выпьем за нового парня!

Оз Осборн, старший в команде по борьбе, поднимается из-за стола, за которым собралась команда, вся команда, собравшаяся в каком — то круглосуточном ресторане за пределами кампуса для того, что они называют ужином «добро пожаловать в команду» после тренировки.

— Вот, вот! Тост, — кричит кто-то еще с ржанием.

Осборн поднимает стакан с водой, поворачивается и обращается прямо ко мне:

— Новичок, мы можем поставить под сомнение твои жизненные решения, основанные на твоем выборе соседей по комнате, — он стреляет в Рекса Гандерсона и Эрика Джонсона усмешкой, — и твою способность одеваться самостоятельно, но в истинном стиле Айовы, мы официально приветствуем тебя в команде.

Он поднимает стакан выше.

— У некоторых из нас были сомнения насчет тебя, — он бросает быстрый взгляд на Зика Дэниелса, который тут же сердито смотрит на него, — но мы прикроем твою спину.

— И перед, — раздается крик.

— Пока не начнешь проигрывать, — добавляет кто — то себе под нос.

Осборн усмехается и указывает на меня.

— Он прав. Если начнешь проигрывать, мы надерем тебе задницу.

Снова смех.

— Может, выпьем за то, чтобы надрать ему задницу?

— Все поднимите бокалы за нового парня и побыстрее. Мы с Дэниелсом должны сваливать — его младший брат играет в школе или что — то в этом роде.

Комната наполняется одобрительными возгласами и ухмылками моих новых, чрезмерно буйных товарищей по команде, когда они с энтузиазмом чокаются водой, содовой и кофейными чашками над столом, жидкости плещутся на белые льняные скатерти. На длинном банкетном столе огромное количество еды: паста, гамбургеры, закуски, картофель фри, бутылки кетчупа и горчицы. Некоторые заказали молочные коктейли и фирменный кофе, а также мороженое.

Я ругаюсь вполголоса: что за сборище нерях. Смотрю на кетчуп рядом с моими столовыми приборами.

— Сейчас вернусь, — бормочу я Гандерсону, отодвигаю стул и встаю. — Надо отлить.

Он кивает с ухмылкой, обводя взглядом стол.

— Не торопись.

Я быстро справляю нужду, мою руки и смотрюсь в зеркало. Рассматриваю свое опущенное, неулыбчивое лицо. Синяк. Волосы, которые не мешало бы подстричь. Уши, которые за последние несколько лет слишком много раз были сломаны моим головным убором.

Опершись руками о стойку, я наклоняюсь.

— Какого черта ты здесь делаешь, Рабидо? — спрашиваю свое отражение. — Какого. Черта. Ты. Здесь. Делаешь?

Что, черт возьми, заставило меня сменить универ, когда я мог оставаться в Луизиане? Закончить сезон чемпионом, начать карьеру вместо того, чтобы расстраивать и разочаровывать родителей, выкорчевывать себя из насиженного места, переезжать на другой конец страны.

Ради чего? Больше стипендия? Оплаченные дополнительные расходы? Иметь лицо, которое никто не хочет видеть на университетском щите?

Стоило ли оно того?

Я еще раз с отвращением оглядываю себя, прежде чем выпрямиться.

— Ты сумасшедший сукин сын. — Я проклинаю себя в последний раз, прежде чем выбросить бумажное полотенце в мусорное ведро.

Открываю и толкаю стальную дверь ванной.

Возвращайся к столу, за которым…

Никого.

Я быстро оглядываю зал с пустыми столами, за исключением нескольких соседних кабинок и любопытных зевак, семей и других посетителей, которые едят, но нет никаких борцов.

Вся чертова команда ушла.

Когда я осторожно подхожу к столу, из ниоткуда появляется наша молодая официантка с блокнотом в руке и карандашом за ухом.

Она хватает меня за рукав:

— Слава Богу, ты еще здесь! Фух! Я думала, вы все сбежали!

— Что ты имеешь в виду, говоря, что мы все сбежали? — Я поглядывать в сторону двери. — Подожди, мои друзья ушли?

Я чуть не задыхаюсь от слова «друзья», ирония ситуации не ускользнула от меня. Друзья не стали бы вытворять такое дерьмо, а я едва знаю этих парней.

— Да, они ушли. Я буквально чуть с ума не сошла, думала, что вы, ребята, собираетесь меня надуть. — Она продолжает болтать, не обращая внимания на мое замешательство.

— Погоди — ка, что ты имеешь в виду?

Мне нужно, чтобы она объяснила, в недвусмысленных выражениях.

— Ну, я имею в виду… да. Они, похоже, сбежали.

— Знаю, что значит «сбежали», я не в буквальном смысле. — Мои пальцы вонзаются в волосы, и я чувствую, как они торчат, когда вынимаю их. — Твою мать.

Молодая женщина вздрагивает.

— Они серьезно меня бросили? — уточняю я. — Вы уверены, что они ушли?

Отказываюсь верить, что они оставили меня здесь; мы должны быть проклятой командой. Я рассчитывал на это.

Этот ублюдок Брэндон Райдер отвез меня в своей дерьмовой, разбитой машине, и я готов поспорить на пятьдесят баксов, что она больше не стоит снаружи, ожидая, чтобы подвезти меня до дома, который делю с Гандерсоном и Эриком.

Маленькая официантка нервно похлопывает меня по плечу.

— Хм, мне не хотелось бы усугублять ситуацию, но, хм… я полагаю, раз ты все еще здесь, ты будешь платить?

— Прости, что?

— Платить. За всю еду.

Она сказала платить за всю еду?

Моя голова непроизвольно качается.

— Что это значит — вся еда?

— Они не заплатили. За все это.

— Прости, что?

— Вы в порядке, сэр? — спрашивает официантка, отступая на шаг. — Вы все время повторяетесь. У вас инсульт? Или, может быть, припадок?

— Они не заплатили? — Я сжимаю кулаки. — Эти чертовы…

Задницы. Эти долбаные засранцы надули меня чертовым счетом.

— Сколько это стоит? — Готовлюсь к сумме, прикидывая, что она будет около ста, может быть, двести пятьдесят, максимум.

— Четыреста пятьдесят.

— Что?! — Кричу я. Знаю, что это громко, и ресторан полон людей, но сейчас мне плевать. Возмущение и злость не скрывают чувств, которые сейчас бурлят в моей крови. Я хочу что — нибудь ударить. — Почему, черт возьми, вы просто дали им уйти?

Я знаю, что перекладываю вину, но мне все равно. Меня не волнует, что это не ее вина. Мне нужно кого — то обвинить, а она стоит прямо передо мной, скручивая руки и выглядя виноватой.

— Сэр, они убежали. Я…

— Шшш, прекрати говорить. Дай мне минутку подумать.

— Извините, я так нервничаю, у нас еще никто не уходил с таким большим счетом. Обычно гораздо меньше, чем это. Иногда люди даже берут солонки и перечницы.

Она переводит взгляд на дверь из нержавеющей стали, которая, как я полагаю, ведет на кухню, затем на кассу в передней части ресторана, где мы ждали столик, когда вошли.

— Я могла бы поговорить со своим менеджером и объяснить ситуацию, но боюсь, что она вызовет полицию.

Копы?

Дерьмо.

Качаю головой, провожу рукой по лохматым волосам.

— Забудь об этом. Кто — то должен заплатить, или тебя уволят.

Потому что ты позволила им встать и уйти, не заплатив.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже.

— Итак… — она переминается с ноги на ногу, протягивает мне черный бумажник со счетом и шариковой ручкой. — Все детализировано.

Как удобно; конечно, детализировано.

— Для моего удобства?

Разозлившись, я выхватываю счет из ее руки, разворачиваю его, смотрю вниз и изучаю.

Шейк — 5

Содовая — 10

Гамбургер — 4

Чизбургер — 2

Сандвич с курицей — 1

Креветки Альфредо с дополнительной креветкой — 1

Салат — 4

Суп — 3

Спагетти — 1

Крылья — 5

Луковые кольца — 1

Палочки из моцареллы — 1

Жареные соленые огурцы — 1

Хлебница — 1

Мороженое — 1

Пирог — 9

Стейк — 6

Кто, блядь, заказывает стейк в блинной?

Я складываю счет пополам, борясь с желанием разорвать его на миллион крошечных долбаных кусочков.

— Это были твои друзья? — перебивает маленькая официантка. — Может, они не знали, что ты все еще здесь?

Я бросаю на нее взгляд: она глупая? Сумасшедшая? Она ни за что не поверит, что это был несчастный случай, и я говорю вслух то, о чем мы оба думаем:

— Они издеваются надо мной.

Дерьмо. Это чертова дедовщина.

Это нарушает не только политику факультета борьбы и спорта, но и Кодекс поведения университета. На самом деле, это также нарушает некоторые школьные правила, и во всем этом сценарии так много неправильных вещей, что мне потребовалась бы вся ночь, чтобы перечислить их все. Если бы наши тренеры узнали, то команда, вероятно, была бы отстранена.

Официантка, Стейси, как написано на ее бейджике, закусывает губу и смотрит на меня наивными глазами лани.

— Мне показалось странным, что они так быстро убежали отсюда. Один парень споткнулся о шнурки и упал на ковер.

Интересно, что же это был за дурень?

— Что ж, думаю, это послужит мне уроком за то, что я пошел в чертов туалет, а?

— Как ты собираешься заплатить за это? — Официантка неловко переминается с ноги на ногу, прежде чем пригладить волосы. — Мне так стыдно, но у меня есть другие столики. Если ты не заплатишь, меня, скорее всего, уволят…

Иисус. Никакого покоя.

— Кредитная карточка, наверное.