Читаем Воспарить к небесам (ЛП) онлайн бесплатно

Перевод: Алла

ПРОЛОГ

Начать заново

Я стояла посреди огромной комнаты, длинная, высокая стена окон открывала серый вид на Атлантический океан, пенящийся на фоне скалы, моя мебель (по большей части) стояла там, где я хотела, остальное пространство было занято коробками, сложенными в высокие штабеля.

Я привезла слишком много вещей.

Я должна была пройти через это. Обдумать все это. Отсеять лишнее.

Начать заново.

Вот что мне было нужно.

Вот почему я была здесь.

Начать заново.

Проблема заключалась в том, что для этого мне нужно было вернуться и исправить ошибки прошлого.

Думая о своей самой большой ошибке, я услышала звонок в дверь.

Покупая дом на расстоянии, не посмотрев ничего, кроме фотографий, очевидно, что я не слышала звука своего дверного звонка. Услышав его теперь, я удивилась, что он оказался таким же ошеломляющим и элегантным, как и остальная часть дома. Приглушенные перезвоны, нежно звеневшие в пространстве, будто были тщательно подобраны именно для этого места.

Я посмотрела на дверь с ее изогнутым разрезом необычного витражного стекла, как раз когда громкий стук, который ни в малейшей степени не был нежным, раздался тут же вслед за звонком.

Сквозь голубые, пурпурные и розовые тона витража я не видела ничего, кроме тени, но все равно знала, что за стеклом скрывается тело. Я бы узнала очертания этого тела где угодно.

— Амелия! Открой, черт подери!

Так оно и было.

Конрад.

Сердитый.

На самом деле, очень злой.

Таким он был уже много лет.

Я поспешила к двери по нескольким причинам.

Во-первых, он все еще стучал, а мне нравилась моя дверь. Она была сделана на заказ, чтобы соответствовать дому. Я не хотела, чтобы он ее повредил. А я знала, что он был достаточно зол, чтобы продолжать стучать и делать это так сильно, что с дверью может что-то случиться.

Во-вторых, я не хотела, чтобы он ждал. Он был зол, а я не хотела, чтобы он злился еще больше. Хотя я не могла себе представить, куда уж больше. Я потратила годы, исследуя глубины его гнева. Однако, обнаружила, что эти глубины были бесконечны.

И в-третьих — он имел право злиться, а я не хотела делать ничего, что давало бы ему больше прав.

Я подошла к двери, щелкнула замком, открыла ее и посмотрела на своего бывшего мужа.

Боже, как же он красив. Очень… очень… красив.

Мое сердце сжалось.

— Ты, мать твою, сделала это, — прорычал он, его глаза были прищурены, ярость так очевидна, так осязаема, что я могла ощутить ее вкус.

Я привыкла к этому вкусу. Он был едким, обжигал язык. Я ненавидела его, но где-то по пути пристрастилась к нему.

— Кон, — прошептала я.

— Не могла оставить все как было, — отрезал он.

— Пожалуйста, просто…

— Мы в порядке. У нас все хорошо. Мы наконец-то далеко от тебя и счастливы, а ты… — Он яростно замотал головой: — Черт, ты… — он сделал глубокий вдох, а затем закричал: — должна показаться здесь и все испортить!

О да. Очень злой.

— Это не входит в мои намерения, Кон, — успокаивающе ответила я. — Я знаю, что ты не поверишь, но…

— Знаешь, что я в это не поверю? — проревел он. — Знаешь? Да, сука, ты знаешь, мать твою! Конечно же, ты, блядь, знаешь!

Я подняла руки в успокаивающем жесте.

— Правда. Дай мне время. Я обещаю…

— Ты обещаешь? — прогремел он. — Это ты? Обещание от тебя? Что за гребаная шутка!

— Если ты дашь мне время, Кон… — мягко начала я.

Я остановилась, когда он наклонился ко мне, подойдя ближе.

— Время? Ты тупая, гребаная сука! Сколько же в тебе дерьма! Время? Я не дам тебе времени. Я тебе ни хрена не дам. Амелия, если ты налажаешь со мной, с моей женой, с моими детьми, ты мне за это заплатишь. Снова. Ты меня слышишь? Я заставлю тебя заплатить, мать твою!

Я открыла рот, чтобы что-то сказать. Что это были не его дети, а наши.

Однако, прежде чем я успела издать хотя бы звук, я услышала низкий голос, требующий:

— Отойди. Сейчас же.

Конрад резко обернулся.

Я посмотрела за его спину, и мир завис.

Потому что в пяти футах от Конрада, стоявшего на моем крыльце, я увидела высокого мускулистого мужчину с коротко подстриженными темными волосами и самыми красивыми голубыми глазами, которые я когда-либо видела в своей жизни.

Эти глаза были устремлены на Конрада. Они были в ярости.

Но я этого не видела.

Я видела лишь его.

Его синие брюки хаки висели на узких бедрах и прикрывали длинные ноги с заметно мускулистыми бедрами. Синяя футболка в тон плотно облегала широкую грудь и массивные бицепсы. Футболка с узнаваемой эмблемой креста над сердцем с надписью «MFD» (Прим. переводчика: Magdalena Fire Department — Пожарная часть Магдалены) посередине и «пожарные» вверху, «спасатели» внизу. Его сильная челюсть была покрыта темной пятичасовой щетиной с намеком на седину, бакенбарды соответствовали его густым, коротко остриженным волосам.

И эти глаза. Эти глаза, которые сейчас были злыми, но, взглянув лишь раз, я знала, они могут быть очень разными. Могут быть теплыми. Могут смеяться.

Могут быть разочарованными. Могут быть нетерпеливыми. Могут быть решительными.

Могут быть радостными.

Могут быть горячими.

И я поняла, лишь взглянув, что хочу увидеть эти глаза во всех их проявлениях.

Да, я хотела этого, но я также хотела большего.

Я хотела, чтобы он чувствовал все то, что эти глаза могли передать мне.

Я хотела сделать его счастливым. Мне хотелось рассмешить его. Мне даже хотелось его разозлить.

Но больше всего в этот момент мне захотелось, во множестве способов, заставить эти прекрасные голубые глаза воспылать огнем страсти.

Да, стоя в своем новом доме, лицом к лицу с любовью всей моей жизни, моим бывшим мужем, мужчиной, которого я потеряла, мужчиной, которого я не думала, что смогу забыть, но знала, что должна найти выход — ради него, но в основном ради наших детей — вот что я думала.

Я хотела всего этого от незнакомца.

И хотела немедленно.

— А ты кто такой, черт возьми? — раздраженно спросил Конрад, выдергивая меня из моих мыслей.

— Я мужчина, которому не нравится, когда другой мужчина кричит, угрожает и оскорбляет женщину. А теперь, я сказал, отойди, — ответил незнакомец.

— Это не твое дело, — сообщил ему Конрад.

— Мужчина видит, как другой делает то, что я только что видел, сделал ты, и боится, что ты ошибаешься. Это мое дело. — Он произнес это и даже не остановился, прежде чем сказать: — Повторю еще раз, отойди.

Конрад повернулся ко мне.

— Ты знаешь этого засранца?

Прежде чем я успела ответить, Конрад уже не стоял у моей входной двери.

Он сошел с крыльца, сделав несколько шагов во двор, а незнакомец оказался спиной ко мне, встав в дверях между мной и Конрадом. Я должна была видеть, как он двигался. И все же это произошло так быстро, что мне показалось, будто ничего не было.

Но это случилось, и вот он, этот незнакомец, бессознательно встал между мной и моей самой серьезной ошибкой.

Защищая меня.

У меня никогда такого не было. Только не за мои сорок семь лет жизни.

Я не знала, правильно ли это, что мне понравилось, я просто знала, что мне это понравилось.

Ладно, да.

Абсолютно, на сто процентов да.

Я не знала его, но знала, что мне хочется всего от этого мужчины.

— Иди куда-нибудь. Остынь, — приказал незнакомец. — Ты знаешь эту женщину, и тебе есть, что ей сказать, и ты скажешь, только гораздо спокойнее и с гораздо большим уважением. Я правильно понял?

Я посмотрела через его спину (что было нелегко, футболка льнула к его плечам и мышцам, и это было приятное зрелище), чтобы увидеть, как Конрад побледнел еще больше после того, как мужчина вытолкнул его во двор.

Однако Конрад не был глуп. Он был высок и худощав, подтянут, потому что тренировался. Но ему не сравниться с этим мужчиной, и он это знал.

— Ты явно ее не знаешь, — выплюнул он.

— Не нужно ее знать, чтобы понять, что у тебя нет права так обращаться с женщиной, — ответил незнакомец. — Он выждал совсем чуть-чуть, прежде чем продолжил: — Ты все еще здесь.

Конрад хмуро посмотрел на него, потом перевел свой взгляд на меня.

— Это еще не конец.

Незнакомец двинулся вперед, наклонившись на дюйм, и Конрад мгновенно (и мудро) переключил свое внимание обратно на него. Это было мудро, потому что я видела все только сзади, но знала, что этот дюйм был значительно угрожающим.

Несколько секунд он пристально смотрел на незнакомца, потом повернулся и зашагал к подъездной дорожке, где оставил свой «Юкон».

Я стояла и смотрела.

Незнакомец стоял и смотрел.

Только после того, как Конрад сел в машину, слишком быстро развернулся и еще быстрее помчался прочь, незнакомец повернулся ко мне лицом.

Я посмотрела ему в глаза, понимая, что всего несколько минут назад это не было плодом моего воображения.

Это были самые красивые глаза, которые я когда-либо видела.

— Вы в порядке? — спросил он.

Честным ответом на это было то, что я не была в порядке уже много лет. Десятилетия. Возможно, всю свою жизнь.

— Да, — ответила я.

Его глаза скользнули по моему лицу. Ощущение было приятным и в то же время смущающим. Прежде чем я успела понять, как это может быть, он протянул руку в мою сторону.

— Микки Донован.

Я посмотрела на его ладонь и, чтобы не показаться грубой, не стала изучать ее так, как мне бы хотелось. Ровные пальцы, коротко подстриженные ногти, огрубевшая кожа, сила, уверенность. Вместо этого я приняла ее, подняла на него глаза и сказала:

— Амелия Мосс… то есть Хэтуэй. — Его теплые и сильные пальцы сомкнулись вокруг моих, и мне понравилось, прежде чем он отпустил меня и спросил, как бы проверяя:

— Амелия Хэтуэй?

— Да. Я, ну… я была Амелией Мосс. Недавно сменила фамилию на свою девичью. Это был мой бывший муж. — Я склонила голову набок и нерешительно продолжила: — У нас…довольно сложная история.

Он коротко кивнул, показывая, что понял, не придавая этому большого значения и не спрашивая ничего больше, что принесло мне облегчение и заставило Микки Донована нравится мне еще больше.

— Мне очень жаль, что вам пришлось вмешаться, — сказала я.

— Нет проблем, — ответил он, качая головой и протягивая руку. — Я бы сделал это в любом случае, но, кроме всего прочего, — он ухмыльнулся очень привлекательной, несколько плутоватой улыбкой, от которой у меня внутри все перевернулось, — я ваш сосед.

Он развернулся и указал рукой в сторону улицы на привлекательный, несколько хаотичный, одноэтажный, обветшалый, серый дом, с черепичной крышей, белоснежными деревянными панелями вокруг окон, карнизов и входной двери.

Я смотрела на дом, в котором он жил, дом, который находился прямо через дорогу, испытывая множество эмоций. Однако среди всех господствовали восторг и ужас.

Он снова повернулся ко мне.

— Мы должны присматривать за нашими соседями.

Хоть я и была согласна, но именно сейчас несколько запоздало смутилась из-за той сцены. Впервые за много лет я почувствовала жар на своих щеках. Я посмотрела на его плечо и пробормотала:

— Тем не менее, я сделаю все возможное, чтобы убедиться, что вам не придется делать это снова.

— Амелия. — Пораженная нежностью, с которой грубый бархатистый тембр его глубокого голоса окутал мое имя, и моей острой реакцией, я взглянула на него. — Я в разводе, — прямо заявил он. — Дерьмо случается. Иногда это не очень красиво. Я понимаю. Надеюсь, что мне не придется делать это снова, и не потому, что я не хочу, а только потому, чтобы подобного с вами не случилось снова. Но если случится, и вы не сможете с этим справиться, я буду прямо напротив. Это не то предложение, которое я делаю просто так. Я серьезно. Что бы ни случилось между вами и тем парнем, оно случилось. Теперь это ваш дом, а дом должен быть безопасным местом. Даже если бы вы не были у себя дома, он должен вас уважать. Будете требовать этого от него, а он не согласится, я рядом, чтобы заставить его согласиться или прекратить. И я говорю всерьез.

Он не лгал. Он говорил серьезно. Я поняла это, посмотрев ему в глаза. Он был хорошим человеком. Хорошим соседом. Он считал, что женщинам следует оказывать уважение. Он был из тех людей, которые могут вмешаться, если понадобится, и сделать все, что в их силах.

Он также не знал меня. Если бы знал, что я сделала, то, возможно, уже не был бы так глубоко в этом уверен.

И тогда я поняла, что он меня не знает.

Я была бы хорошей соседкой. Самой лучшей. Если бы у него была собака и он уехал в отпуск, я бы присматривала за ней. Я бы сделала все возможное, чтобы мой бывший муж не выкрикивал мне в лицо оскорбления у входной двери, нарушая покой соседей. Я бы держала свой двор в порядке. Я бы расставила привлекательные, но не диковинные или громоздкие праздничные украшения. Я бы не стала громко слушать музыку. Я бы помахала ему рукой, если бы увидела, как он проезжает мимо или косит газон. И если бы ему понадобилась чашка сахара, я была бы той, к кому можно было обратиться.

Но в остальном он меня не знает.

Я не нужна ему в его жизни.

Даже я не хотела бы иметь себя в своей жизни.

Увы, от себя я не могла убежать.

— Не знаю, что сказать, — ответила я ему. — Разве что еще раз поблагодарить вас.

Он одарил меня еще одной улыбкой, от которой у меня снова скрутило живот, а потом посмотрел мимо меня в дом.

— Вам нужна помощь с чем-нибудь? — предложил он.

Нужна. Абсолютно. Мне требовались часы распаковки, уборки, расстановки, организации, развешивания, перемещения мебели. Со всем этим помощь бы мне пригодилась. Я могла бы относительно искусно управиться с отверткой, но с дрелью дела обстояли намного хуже.

В Ла-Хойе, после того как Конрад меня бросил, у меня был разнорабочий. А также услуги по ландшафту и уборке. У меня даже была молодая женщина, которая зарабатывала на колледж, выполняя мои поручения, например, покупая продукты и забирая вещи из химчистки. Единственное, что делала я, это оплачивала свои счета.

Теперь у меня ничего этого не было.

Это было мое новое начало.

Создание новой себя.

Я не думала, что Микки захочет все это услышать, он и так уже был достаточно любезен, подойдя и вмешавшись, когда Конрад кричал на меня, поэтому я решила не просить его помочь мне распаковать коробки и развесить картины.

— Я в порядке, — сказала я ему.

Он явно не верил мне и не скрывал этого, это было написано не только на его лице, но и прямо в глазах.

Он не ошибался.

Я промолчала и не стала поправлять себя. Держать свои мысли при себе было частью меня. Будучи хорошим парнем, который вмешивается, когда мужчина кричит на женщину, он не нуждался в том, чтобы хаос, в который я превратила свою жизнь, как-то затронул и его. И я собиралась проследить, чтобы этого не случилось.

— Вы знаете, где я живу, — ответил он.

Я молча кивнула.

— Благодарю. Это очень любезно.

И снова получила его ухмылку. Видя ее, чувствуя, я задавалась вопросом, как на меня повлияет его улыбка во всю силу.

— Добро пожаловать в наш район, Амелия, — тихо сказал он.

Я заставила себя улыбнуться.

— Спасибо, Микки.