Читаем Спасение (ЛП) онлайн бесплатно

Меня зовут Джет

Не волнуйтесь, я не крутая и не модная. Мое настоящее имя Генриетта Луиза Макалистер, и оно подходит мне намного больше, чем Джет. Папа был поклонником Пола Маккартни и Wings, поэтому назвал меня в честь песни.

Я ни в коем случае не Джет (прим.: jet — с англ. реактивный самолет, истребитель), ни по форме, ни по содержанию. Когда меня замечают, что происходит редко, и я называю свое имя, на меня странно смотрят.

Я ростом пять футов семь дюймов, пепельная блондинка с зелено-карими глазами. Я — середнячок: не высокая, не низкая… не блондинка, не брюнетка… не зеленоглазая, не кареглазая.

Простушка.

* * * * *

И вот история моей жизни, такая, какая есть.

* * * * *

Я родилась двадцать восемь лет назад в Денвере, штат Колорадо (следовательно, редкий «коренной житель»), в семье Рэя Макалистера и Нэнси Суоноуански. У меня есть сестра, на два года младше меня, ее зовут Шарлотта, но мы зовем ее Лотти.

Папа сразу же назвал меня Джет, и мама согласилась, потому что сделала бы все, чтобы папа был счастлив и не ушел. Он был, вроде как, изменщиком и лживым сукиным сыном (ну, не вроде как, он им был). Вот так я и получила это имя, и так оно и прижилось.

В любом случае, ни одна из маминых уловок не сработала. Папа ушел, когда мне было четырнадцать. Изредка он возвращался (отчего мама сходила с ума), пару раз отправлял открытки на Рождество и день рождения (все без денег, отчего мама сходила с ума) и время от времени звонил (обычно за наш счет, отчего мама, опять же, сходила с ума), но, в основном, его с нами не было. Когда мы бывали вместе, он отличался довольно веселым нравом, порой сверх меры, и мы с Лотти скучали по нему.

Я хорошо училась в школе и дружила со многими. После окончания учебы я устроилась кассиром в «Арапахо Кредит Юнион». Там было спокойно, надежно, вы знали, чего ожидать, и мне нравилось там работать.

Лотти, унаследовавшая семейный характер (она была такой же, как папа), покинула город, как только закончила школу. Она отправилась в Лос-Анджелес, желая стать актрисой. Актрисой, как таковой, она не стала. Вместо этого она сделала себе грудь, перекрасилась из пепельной блондинки в настоящую и стала несколько известна тем, что удачно позировала на мускул-тачках с полуголой задницей. Я время от времени вижу ее фото в журнале, который листает какой-нибудь парень, или на календаре в гараже, где меняю масло. Может, мне не следует гордиться таким достижением, но я горжусь; она счастлива, поэтому я рада за нее.

* * * * *

Еще восемь месяцев назад дела шли более менее стабильно.

Должна признать, я жила довольно скучной жизнью, а потом все, безусловно, стало намного интереснее.

Ни за что на свете я бы не пожелала, чтобы мама прошла через то, через что она прошла, чтобы моя жизнь стала интересней.

Видите ли, восемь месяцев назад у мамы случился инсульт. Дела были плохи, ее парализовало на левую сторону. Потом она потеряла работу, страховку и квартиру. Так как мама оказалась в инвалидном кресле, мне пришлось переехать с ней в другую квартиру — где ванная оборудована поручнями, есть широкие коридоры и дверные проемы, через которые может проехать инвалидная коляска. В нашем здании живет много пожилых людей и инвалидов, либо от неизбежности, либо потому, что они готовятся к этой неизбежности.

В любом случае, это место стоило намного дороже тех денег, какими я располагала. Кроме того, мама понемногу начала вставать на ноги. Ее рука никогда бы снова полностью не восстановилась, но нога обрела подвижность, и мама начала передвигаться самостоятельно. Поэтому, чтобы продолжить прогресс, мне пришлось два раза в неделю платить за физиотерапию и производственную терапию за каждую по отдельности. А в отсутствии страховки, которая могла бы помочь, сумма на моем банковском счете таяла с каждой неделей. Так что мне пришлось устроиться на вторую работу, трудясь по ночам в «У Смити»; хорошие деньги, много головной боли от клиентов и усталости, потому что всю ночь я проводила на ногах.

Три месяца назад мне пришлось уйти из «Кредит Юнион», потому что я засыпала на столе. Мне нужна была работа, свободная от стрессов, с гибким графиком. «Ага, так ты ее и найдешь», — скажете вы. Но впервые мне улыбнулась удача, и я нашла самую крутую работу в мире. Днем я работала в «Фортнуме».

«Фортнум» — огромный, старый, пыльный магазин подержанных книг (в задней части) и классная кофейня (в передней части). Владелица, Индия Сэвидж, известная всем как Инди, крутая и модная. Великолепная Рок-цыпочка с копной рыжих волос и убийственным телом. Уморительно веселая и одна из самых милых дам, которых я когда-либо встречала. Она унаследовала магазин от своей бабушки несколько лет назад и установила там кофе-машину. У нее работает куча народу, и за пару недель до того, как она меня наняла, с ней и ее парнем, Ли Найтингейлом, произошла какая-то большая драма. Хотя, если приглядеться получше, то прошлое Инди усеяно большими драмами, а последняя была просто самой большой.

«У Смити» — это стриптиз-клуб, более известный, как бар с сиськами. Я не танцовщица, а официантка в баре. Чаевые неплохие, хотя у танцовщиц лучше (по очевидным причинам). Но они достаточно приличные, чтобы оплачивать маме сеансы терапии. Смити хороший парень и заботится обо всех своих девочках, включая меня (хотя я, вроде как, свожу его с ума). Удивительно, но он хочет, чтобы я танцевала у шеста. Он продолжает пытаться уговорить меня на это, но я просто говорю ему, что он сумасшедший, а он смеется надо мной. Работать там относительно безопасно (учитывая тип заведения), потому что Смити хорошо платит своим вышибалам. Как говорит Смити: «Мне ни хрена не помогает, что мои девочки увольняются каждые несколько недель. Это как везде в жизни, ты заботишься об этом, оно заботится о тебе».

В «Фортнуме» я работаю с Дюком, парнем на «Харлее»; Тексом, сумасшедшим парнем; Джейн, тихой леди, а иногда и с Элли, лучшей подругой Инди. Элли тоже Рок-цыпочка и сестра парня Инди, Ли. У них долгая история — у Инди, Ли и Элли. Я завидую им в этом, они все очень близки, включая Дюка, Текса и Джейн. У Инди также много других родственников и друзей, которые постоянно к нам приходят. Ли — частный детектив, и все парни, которые работают на него и его друзей, тоже приходят в магазин, включая Эдди, лучшего друга Ли.

* * * * *

Знакомство с Эдди — это тот момент, когда моя жизнь стала еще более интересной, даже если только в моих мечтах.

* * * * *

Видите ли, в ту минуту, когда я увидела Эдди Чавеса, я в него влюбилась. Не то чтобы он когда-нибудь замечал меня, если только я не мельтешила у него перед носом. На самом деле, наблюдая за ним (что я часто делала), мне казалось, что он неравнодушен к Инди.

По крайней мере, я так думала вначале. Теперь он больше так на нее не смотрит.

Но иногда я ловила его взгляды, устремленные на Инди, от которых я чувствовала себя странно. Иногда, в середине дня (между сменами в «Фортнуме» и «У Смити», — один из немногих моментов, когда я могу нормально выспаться), когда я пыталась немного вздремнуть, пока мама смотрела сериалы, я воображала, будто Эдди бросает на меня те взгляды, что он бросал на Инди. Иногда, пытаясь заснуть, я думала об Эдди, делающем много разных вещей со мной и на мне, но это точно не помогало мне заснуть.

* * * * *

С Эдди я, вроде как, все испортила.

Нет, неправда. Я точно все испортила с Эдди.

Хотя и не намеренно.

* * * * *

Видите ли, он горячий. Не просто горячий. А обжигающий. Такой потрясающе красивый, что от взгляда на него воспламеняются глаза.

Он, должно быть, ростом шесть футов, может, шесть футов один дюйм, высокий для американца мексиканского происхождения, с оливковой кожей, темными волосами и еще более темными глазами. У него худощавое телосложение, состоящее из компактных, четко очерченных мышц, и он один из тех парней, на которых все, что бы они ни носили, выглядит бомбически, а не один из тех парней, которые выглядят так, будто пытаются выглядеть бомбически в том, что на них надето.

Эдди — полицейский, и, судя по словам всех, хороший полицейский, хотя и не обычный. Он, вроде как, идет своим путем, что не совсем поощряется полицейским управлением Денвера.

В любом случае, когда черные глаза Эдди обращаются на вас, клянусь Богом, они такие горячие, что воздух обжигает легкие.

Он аппетитный.

Поскольку я не аппетитная, то надежды нет, и из-за влюбленности в него, я становлюсь рядом с ним немного странной.

Странной, в смысле, глупой.

* * * * *

Первый раз он заговорил со мной примерно через неделю после того, как я начала работать в «Фортнуме».

Эдди ждал в конце стойки свой капучино. Я заново пополняла запас стаканчиков, так что в руках держала две большие стопки. Эдди разговаривал с Ли (который, кстати, тоже горячий).

Эдди перевел взгляд на меня и улыбнулся, блеснув супербелозубой улыбкой на смуглом лице. Эффект от этого, когда он направил ее на меня, полностью вывел меня из себя.

Затем он сказал:

— Итак, Джет, какова твоя история?

Поскольку он назвал меня по имени, я не могла его игнорировать, поэтому посмотрела на него с безразличием и спросила:

— История?

Я ни о чем не рассказывала Инди или кому-либо еще — ни о маме, ни о Смити. Люди с добротой относились к тому, что произошло с мамой, но было странно говорить о ней и о нас, и о том, как нам приходилось справляться с делами. На меня смотрели с таким выражением, которое говорило: «Бедняжка», и это меня немного злило, потому что, знаете, в жизни случается всякое. Мы со многим сталкиваемся.

Как бы то ни было, Эдди больше повернулся ко мне, глаза Ли переместились на меня, и я почувствовала, как жар приливает к лицу.

— Да, — сказал Эдди, — твоя история.

Я запаниковала, так что мне пришлось найти способ сказать как можно меньше и убраться оттуда к чертовой матери.

— Никакой истории. Я просто Джет.

— Просто Джет. — Его улыбка не померкла, и я почувствовала, как внутри все скручивается.

— Да. — Я принялась раскладывать стаканчики.

Эдди повернулся к Ли и сказал:

— Не знаю, как ты, но я думаю, что Просто Джет что-то скрывает.

— Все что-то скрывают, — ответил Ли, все еще глядя на меня, и я могла поклясться, что он прочитал мои мысли и пытался заставить Эдди оставить меня в покое.

— Не я. — Текс, бариста Инди, ветеран Вьетнама и бывший заключенный, у которого не все дома, но его невозможно было не любить, потянулся через меня, отдавая Эдди капучино: — В моем случае, ты получишь то, что видишь.

Эдди не сводил с меня глаз, даже когда потянулся за сахаром (Эдди добавлял много сахара в кофе, я сразу запомнила этот факт, как запоминала практически все об Эдди).

— А как насчет тебя, Просто Джет? Мы получаем то, что видим?

Просто к вашему сведению, я не была девственницей и мне совершенно не везло в любви. Всю среднюю школу я встречалась с одним парнем и еще тремя после, со всеми продолжительное время.

Все были скучными.

Предсказуемыми.

Все хотели большего, но не знали, как это получить.

Все такие же, как я.

И все же, очевидно, что парни со мной флиртовали. Редко, но это случалось. Я просто не могла поверить, что Эдди делал это, или, по крайней мере, мне так казалось.

— Чавес, ради всего святого, прекрати флиртовать. Господи, ты флиртуешь со всеми, кто в юбке, — выпалил Текс (объясняя, что это флирт). — Она пытается работать, а ты ее смущаешь. Разве не видишь, как она покраснела?

При этом мои руки соскользнули со стаканчиков, те взлетели в воздух, приземляясь мне на голову, плечи, руки, на Текса, и рассыпались повсюду. Я тут же наклонилась, чтобы спрятаться и собрать стаканчики.

Эдди обогнул прилавок, чтобы помочь. Он присел на корточки и сказал:

— Не хотел тебя смущать.

Я подняла глаза. Его улыбка превратилась в ухмылку, а глаза смотрели по-другому. Я не могла понять, в чем дело, но от этого тоже чувствовала себя странно. Я не могла не думать, что он жалеет меня, но по его глазам точно не определить, хотя я не понимала, что в них видела.

Я чувствовала себя униженной и, возможно, немного злилась на Текса, так что, один взгляд на мое лицо стер ухмылку Эдди.

— Ты меня не смутил. — Это прозвучало довольно резко, что было не преднамеренно, скорее я защищалась. Или пыталась убедить себя в этом, не знаю.

Он протянул мне стаканчики и внимательно посмотрел, без улыбки или даже намека на усмешку. Я избегала его взгляда, избегала его (насколько это было возможно, когда он помогал мне собирать стаканчики). Закончив, я встала так быстро, что у меня закружилась голова, и мне пришлось отступить или я бы упала. Эдди протянул руку, чтобы поддержать меня, и я шарахнулась от него, будто его прикосновение могло обжечь.

Именно тогда я увидела, как его брови сошлись на переносице, и я обошла его, устанавливая между нами как можно большее расстояние. Я шла так быстро, как только могла, к акрам книжных полок в задней части магазина и пряталась там, пока не убедилась, что Эдди ушел.

* * * * *

Это был первый, но не последний раз, когда я вела себя по-идиотски рядом с Эдди.

* * * * *

Недели шли, и я все ближе узнавала людей из «Фортнума».

Там царил настоящий бунт веселья, все были забавными и милыми, и можно сказать, что они очень заботились друг о друге.

Никакого дискомфорта и стресса (за исключением Эдди, конечно). Я сама устанавливала свой график и начала расслабляться, за исключением тех случаев, когда приходил Эдди. Всякий раз, когда Эдди наносил визит (а это происходило все чаще), я напрягалась, замолкала и большую часть времени пряталась среди полок с книгами.

Примерно через месяц после того, как я начала работать в магазине, Ли и Инди устроили вечеринку и пригласили меня.

Конечно, я думала, что не смогу пойти. Моя смена у Смити начиналась в 7 вечера, а вечеринка — в 7:30.

Мама была вне себя. Она заставила меня пойти, сказала, что я могу «просто заглянуть», а Смити сказать, что немного опоздаю (к чему он привык, отчасти поэтому я сводила его с ума).