Читаем Восьмой (ЛП) онлайн бесплатно

Annotation

Переходить из школы в школу всегда непросто. Вы постоянно пытаетесь не отставать от новой школьной программы. Вы постоянно встречаетесь с новыми друзьями, просто чтобы снова оставить их и найти других в новых школах. Вы постоянно теряетесь в бесконечном лабиринте коридоров, сражаясь за то, чтобы понять, где всё находится…

Но хуже, когда более недружелюбные ученики решают сразу невзлюбить вас. Мучить вас каждый день… Заставляя вас смотреть, сколько осталось времени, прежде чем вы сорвётесь. Интересно, что вы будете делать в ответ на их резкие слова и жестокие розыгрыши?

Вы, конечно, будете им противостоять. Вы будете учителем в очень особенном классе. Классе, об уроках которого услышат во всём мире. Уроках, которые никогда не будут забыты…

Мэтт Шоу

ПРОЛОГ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Бесплатные переводы в нашей библиотеке:

BAR "EXTREME HORROR" 18+

https://vk.com/club149945915

или на сайте:

"Экстремальное Чтиво"

http://extremereading.ru

Мэтт Шоу

"ВОСЬМОЙ"

Самому большому тирану, которого, к счастью, больше нет в моей жизни:

Гореть тебе в аду вечность и вечность страдать. Моя душа изранена из-за тебя.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Хотя я не считаю, что на насильственные действия следует отвечать ещё б'oльшим насилием, я должен сказать, что мне действительно надоело слышать о людях, издевающихся друг над другом. В новостях всё чаще и чаще можно услышать о молодых людях, которые покончили с собой из-за того, что им пришлось пережить от своих товарищей и одноклассников. Они убивают себя, потому что считают, что это их единственный выход. Им кажется, что они не могут пойти и поговорить с друзьями или взрослыми, не опасаясь ухудшения ситуации.

В школе надо мной издевались. Даже сегодня я не уверен, что сделало меня мишенью по сравнению со всеми другими детьми в школе (хотя я не настолько глуп, чтобы думать, что я единственный, кто прошёл через это). Я никогда не ходил и не напрашивался, чтобы надо мной издевались. Казалось, они просто выбрали меня. Я даже не был лёгкой добычей. Они меня обзывали… Я их бил. Чёрт, после того, как один парень неоднократно называл меня геем, я даже несколько раз бил его по голове спортивной сумкой, в которой были ботинки для регби! Теперь я могу оглядываться на это и смеяться, потому что на самом деле никакого ущерба это мне не нанесло, и я не попадал в какие-либо серьёзные проблемы, но в то время это было ужасно… Было только то, что я рассказал сейчас, и то, что я сделал, как акт мести…

Думаю, когда мой отец назвал меня «мерзким, мстительным маленьким ублюдком», он был прав. Ну, что ж…

Помните, я не говорю, что насилие — это ответ. Если над вами издеваются или вы знаете кого-то, кто переживает горе, расскажите об этом кому-нибудь. Не храните это в секрете и, ради бога, не действуйте агрессивно и не совершайте глупостей. Вы, очевидно, любите читать, в конце концов, вы читаете эту книгу, но держу пари, что вам не нравится читать о самоубийствах или убийствах, свидетелями которых являются в различных школах нашего испорченного реального мира.

— МЭТТ

ПРОЛОГ

Как и в любой другой день, я приходил в класс последним. Не потому, что я опаздывал. В большинстве случаев я приезжал раньше, потому что выбирал более ранний автобус, чтобы избежать толпы и моих одноклассников. Так было проще — с точки зрения того, чтобы садиться на автобус раньше и приходить в класс одним из последних.

С колотящимся сердцем в груди я вошёл в класс сразу за миссис Прайс, учительницей, которая не обратила на меня особого внимания, когда она быстро подошла к своему столу в своей обтягивающей чёрной юбке-карандаш и белой блузке перед аудиторией учеников. Я закрыл дверь и опустил оконные жалюзи, чтобы люди не могли заглянуть внутрь кабинета. Обычно я этого не делал. Обычно я был счастлив, когда другие учителя совали носы — чтобы убедиться, что мы ведём себя хорошо, в то время как наша учительница стояла к нам спиной, когда она что-то строчила на доске. Однако сегодня я не приветствую их внимание.

К тому времени, как я отвернулся от тяжёлой дубовой двери, миссис Прайс смотрела на меня с презрением на лице; выражение, которое она регулярно принимала, глядя на меня не по моей вине. Я почти уверен, что она довольно хорошенькая, с вьющимися светлыми волосами до плеч, большими голубыми глазами и пухлыми губами, обильно накрашенными соблазнительной красной помадой… Нужно было быть уверенным, действительно ли она красива или нет… под этим суровым выражением. Было бы справедливо сказать, что она была одной из самых строгих учителей. Я не двинулся с места. Часть меня хотела пойти и занять своё обычное место в первом ряду класса; как можно дальше от Пирса и его друзей, практически сидя на коленях у учителя. Другая часть меня хотела продолжать, как я планировал.

Миссис Прайс скрестила руки. Вы уже знали, что она злилась, когда делала так. Сначала последовал смертельный взгляд, который мог проникнуть в самую суровую душу, а затем последовало скрещивание рук. Затем она заговорит таким тоном, который заставит большинство здравомыслящих мужчин бежать в горы из-за страха спонтанно воспламениться при звуке её голоса. Мне жаль её мужа. После нескольких предупреждающих слов, которые обычно сопровождались сарказмом, она внезапно щёлкала пальцами и начинала кричать.

Быстрое сканирование одноклассников показало, что все они смотрят на меня. Некоторые из них выглядели обеспокоенными за меня, а другие просто сидели с садистским выражением радости на лицах, ожидая, чтобы насладиться шоу в классе, которое мы с миссис Прайс собирались устроить для них. Все они были благодарны за то, что не стояли на моём месте в этот самый момент. Я уже пожалел, что не решил опоздать на второй урок сегодня, чтобы сделать задуманное. Мистер Смарт был гораздо более дружелюбным учителем.

— Ой, извини, я не знала, что ты сегодня ведёшь урок, — сказала миссис Прайс примерно с нужным уровнем сарказма, которого я ожидал.

Несколько тихих смешков из класса. Я ничего не сказал. Я просто стоял там, загораживая дверной проём, и размышлял, правильно ли я поступаю. Неужели я действительно всё спланировал? Сейчас уже слишком поздно. Назад дороги нет. Дрожащей левой рукой я полез в свой рюкзак, который был перекинут через правое плечо. Я замер. Я чувствовал его в руке, но часть меня всё ещё кричала, что это было неправильным поступком; кричала, что есть лучшие способы справиться с подобными вещами…

— Заткнись! — прошептал я себе под нос той части меня, которая была напугана.

Я знал, что поступаю правильно. Это продолжалось слишком долго. Они это продолжали. Они всё сделали. Всё, что должно было последовать, когда я вытащу руку из рюкзака, заслуженно, и я не позволю испуганной части меня, тихой стороне моей личности испортить то удовольствие, которое я собираюсь получить.

— Что ты сказал? — спросила миссис Прайс; тон голоса, которого я никогда раньше не слышал.

У остальных учеников была та же реакция. Быстрое сканирование моих одноклассников показало, что все они слегка откинулись назад на своих неудобных серых пластиковых стульях. Те, у кого раньше были радостные улыбки на лицах, теперь сидели с невыразительным выражением лица, чтобы не привлекать внимания миссис Прайс. Их лица были белыми, потому что они боялись того, чему собирались стать свидетелями. Но они даже понятия не имеют. Сегодня им нужно бояться не миссис Прайс.

Им нужно бояться меня.

Я вытащил руку из рюкзака с девятимиллиметровым Глоком моего отца, крепко сжимая ладонь с указательным пальцем на спусковом крючке, а остальными — на рукоятке. Все закричали, даже миссис Прайс. Нужно их контролировать. Нужно заставить их замолчать. Не хочу привлекать нежелательное внимание. Мне не нужно, чтобы это было хуже, чем я уже спланировал.

— Я сказал, заткнись! — прошипел я.

Я сначала направил пистолет на миссис Прайс. Она упала на пол. Я не мог не улыбнуться. Все эти годы, когда она кричала нам о неравенстве… Все эти годы, когда она считала себя неприкасаемой. Приятно было видеть её падение. Я поворачиваю пистолет, чтобы направить на одноклассников. Некоторые из них съёживались за руками, как будто у них была сила остановить пулю, если я решу выстрелить, в то время как другие пытались залезть под их столы. Садистская часть меня была удивлена, что никто не попытался на меня броситься. Никто не пытался отобрать у меня пистолет. Никто не пытался контролировать ситуацию. Я рад. Мне не нужны звуки выстрелов. Ещё нет. Это разрушило бы всё, что я планировал. Тот факт, что они все окаменели… Это должно упростить управление ими…

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Было странно видеть миссис Прайс сидящей в первом ряду среди учеников, которые так её презирали. Не только потому, что я привык видеть, как она перед классом кого-то ругает, но… Выражение её лица… Слёзы на глазах, бледный цвет кожи… Дрожащая… Она дрожит. Я такого раньше не видел. Не у женщины, которая изображает себя такой властной. Кстати, говоря о «властности»… Я часто слышал, как Пирс разговаривает со своей маленькой бандой, обсуждая, будет ли миссис Прайс хорошо выглядеть в облегающем латексе с кнутом в руке? Большинство участников группы сказали, что она будет. Некоторые из них даже признались, что мастурбировали при мысли о ней… Один из группы сказал, что выпуклость её пениса портит общий вид. Увидев её, сидящей вот здесь… В ней нет ничего мужественного. Нет ничего властного. Она ничто. Может, мне стоит заставить её встать и доказать Пирсу и его банде, что у неё нет члена, спрятанного под её чёрной юбкой-карандаш? Нет, это нечестно. Речь идёт не о том, чтобы принижать её, несмотря на то, что она заставляет нас проходить изо дня в день. В конце концов, она просто старается держать нас под контролем. Вне школы она, наверное, человек. В глубине души. Где-то глубоко.

— Что ты делаешь? — спросила она кротким голосом.

Должен признаться, она меня удивила. Б'oльшую часть времени в её голосе было много мужественности, но не сейчас. Теперь она говорила, как испуганная маленькая девочка. Если бы вы не видели, с кем я разговариваю, вас можно было бы простить, если бы вы подумали, что это говорит одна из многих учениц школы.

Я не ответил ей. Вместо этого я потянулся к стопке её папок, которые она положила на стол, когда впервые вошла в кабинет, и взял ту, которая была помечена как «регистрация». Я открыл её на первой странице; список имён мальчиков и девочек, которые должны сидеть передо мной на этом уроке.

— Когда я назову ваше имя, — сказал я, — скажите, пожалуйста, что вы здесь.

Одно за другим я называл различные имена из списка передо мной, не то чтобы этот список мне был нужен. Я знал их имена; это же мои одноклассники. Люди, которые мучили меня изо дня в день в течение последних двух лет, будь то оскорбления или физическое насилие. Я никогда не забуду их имён. И после сегодняшнего дня они так же не забудут моё имя. Через несколько минут перекличка была сделана. Для разнообразия все присутствовали. Хорошо. Я бы не хотел, чтобы они это пропустили.