Читаем Восковые свидетели молчат онлайн бесплатно

«…Люди руководствуются, как правило, набором достаточно стандартных побуждений, и владеет ими диапазон однородных страстей. Просто в каждом отдельном преступлении они приложимы к самым разнообразным ситуациям и оттого кажутся непостижимо многоликими и загадочными».

Аркадий и Георгий Вайнеры «Телеграмма с того света»

Мать моя, Изольда Фёдоровна Иванова, в весьма почтенном возрасте вдруг стала директором детективного агентства «Следопыт». Вы считаете название странным? Лично я нахожу его вполне приемлемым, особенно учитывая страсть моей родительницы к дурацким прозвищам, которые ей самой кажутся броскими. Спасибо и на том, что не назвалась «Наследницей Пинкертона». А почему детективное агентство? С этим совсем просто: мамаша считает себя женщиной загадочной и творческой.

Загадочности в детективном деле – хоть отбавляй. Иная же творческая деятельность ей попросту недоступна: талантами бог обделил. Очень надеюсь, что читать сей опус Изольда не станет. Впрочем, пишу я всё одно под псевдонимом. И хотя все события, описанные в книге, подлинные, на мое авторство ничто не указывает. Так что в случае чего я непременно отопрусь.

Вернусь, однако, к «Следопыту». Славная фирма обязана существованием не столько Изольдиным авантюризму и амбициям, сколько полной финансовой жопе, в которую мамаша попала из-за своей дурости и любви к дорогим шмоткам. Мой покойный отец, а Изольдин, стало быть, муж так долго писал культовые романы, рассказы и прочие пьесы-сценарии, что оставленного им наследства другой вдове хватило бы на пятьдесят лет жизни с парой-тройкой последующих мужей. Но актуальная вдова славного писателя спустила все денежки в короткие год и два месяца, а посему могла бы войти в книгу рекордов Гиннеса, если б согласилась обнародовать цифру промотанных ею денег за упомянутый выше срок. По правде говоря, точные данные ей и самой вряд ли известны, но я бы с лёгкостью мог прикинуть сумму с достаточной степенью уверенности, исходя из стоимости коврика для ванной комнаты от модного столичного кутюрье. Так вот кусочек толстой ткани с аппликацией в виде собачьих следов обошёлся Изольде в десять тысяч полноценных долларов, американских конечно. Они же и были её последней наличностью.

Не подумайте, что единственный сын моего папаши, то есть я, промотал свою часть наследства и занялся сочинительством, дабы не подохнуть с голода… Конечно, пишу я эти строки ради куска французской булки с маслом и икрой, но вот моей доли наследства в природе не существовало. Папочка завещал всё Изольде, ибо был в курсе её неприспособленности к нормальной среднестатистической жизни.

Изольда вообще личность особенная. Начать трудовую деятельность она решила непосредственно после своего пятидесятилетнего юбилея. По указанной выше по тексту причине: средства на жизнь рассосались. К мысли о финансово-полезной деятельности она пришла не сразу, вначале хотела заняться широким переизданием отцовского литературного наследия, но из этого ничего не вышло. Издательства попросили её поискать в неопубликованных текстах неоконченные остросюжетные произведения. В крайнем случае, написать самой и выдать за отцовские. Тут и обнаружилась полная неспособность мамаши к творческому труду. У меня хоть что-то иногда получается: берут ведь изредка. И вообще говоря, даже читают… Правда детективный иронизм мой весь из нелепой нашей жизни, моей и Изольдиной. Но я стараюсь на мамашу прямо не указывать – характер у неё крутой, шуток по своему адресу она сильно не любит.

Вот тогда, на безденежье, и замаячил в перспективе «Следопыт», при этом Изольда вполне самостоятельно узнала, какие первые шаги следует предпринять, чтобы стать легальным и всеми признанным детективом. Требовалось всего-то зарегистрировать фирму и получить соответствующую лицензию. Тут я и узнал о грандиозных планах: от меня требовалась мелкая помощь в виде предоставления беспроцентного кредита по-родственному.

– Денег я тебе дам, – согласился я неохотно. – Их может хватить даже на приобретение цветочного киоска. Или газетного ларька. Хотя, говорят, что и там своя мафия. Вот хватит ли тебе этих средств, чтобы получить у мафии разрешение на торговлю, не знаю.

– Всё поняла, – мрачно сказала мамаша. – Раз ты неспособен добыть требуемую сумму, придётся мне заработать первоначальный капитал собственным тяжёлым трудом.

И заработала совершенно неожиданно всю необходимую сумму: открыла мастер-классы по нестандартному бизнесу и нетипичной бухгалтерии. Что это такое, она сама так и не поняла, но это не помешало ей заработать кучу бабок. Народ на её нетипичные лекции просто валом валил. Я посоветовал развивать удачное направление и дальше, на что Изольда, умница, ответила:

– Хорошо собирать цветочки, пока ягодки неизвестной породы не пошли. Потом народ их распробует и, как знать, вдруг придёт деньги отнимать назад. А пока я немного побыла Остапом Бендером. У нас люди любят все оригинальное…

***

Изольда надеялась заниматься семейными дрязгами олигархов: дорого и неопасно. Так ей казалось, во всяком случае. Но в первый же месяц существования «Следопыта» ей кто-то подло подсунул труп.

С тем мёртвым телом дело было так… Ремонт в офисе мамаша закатила грандиозный, но всего через неделю, к вечеру понедельника, работы были практически закончены. Остались мелочи: привинтить к дверям ручки, приладить замки к оконным рамам, да кое-где заизолировать провода, оставшиеся пока оголёнными по вине преждевременно впавшего в запой электрика.

Открыть агентство в тот день пока не получалось: мебель в офис привезли не всю, последняя машина поставщика сломалась, и недоставленную партию обещали подвезти днём позже. Так что мелкие недоделки ликвидировать не собирались – не делали они погоды. Изольда отправилась в офис с проверкой и потащила меня с собой.

Припарковать машину у входа мне не удалось, и мы проехали чуть дальше по улице. Это оказалось крайне неудачным решением. Эх, если бы я поехал один, оставив мамашу у входа! Теперь же Изольда всучила мне здоровенный натюрморт неизвестного нам обоим автора из близлежащего салона. Сама мадам детективша шла впереди, весело размахивая крошечной сумочкой в такт моего пыхтенья от неимоверных усилий и попыток не споткнуться. Двести метров пешком по узкому тротуару показались километром.

– Мужчина всегда должен быть под рукой. Вдруг что-то придётся подвинуть, поставить, собрать. Картину донести… Она очень украсит нашу комнату для клиентов, особенно повешенная напротив кофейного столика… А после открытия я возьму тебя на работу младшим агентом.

– Старший на примете уже есть? – поинтересовался я, открывая дверь.

– Когда я тебя повышу до старшего, младшего агента возьмём по рекомендациям.

Дверь открываться широко не желала: изнутри её что-то слегка подпирало. В образовавшуюся щель мы с картиной не пролезали. Я сделал ещё один рывок и прочно застрял. Изольда топталась сзади и озабоченно верещала:

– Не повреди полотно! Я за него приличные деньги отвалила. Назад подай! Будем протискиваться по частям.

С большим трудом я вылез назад, потом вытащил дурацкую картину – полотно не пострадало, немного поцарапалась рама. Но указывать на это мамаше я не стал. Бить меня никто не будет, но без обеда можно остаться запросто. Если заметит позже, отопрусь – скажу, заметил царапину ещё в салоне.

Теперь мы пролезали по очереди: сначала я, потом вдвоём продвинули картину, завершила операцию Изольда, выдрав о косяк лишь небольшой лоскут из юбки. Не то чтобы она была толста, просто прижимать локти и поворачиваться бочком считала ниже своего достоинства.

– Хорошо, что я не крупногабаритная дама, – мрачно буркнула детективша, потёрла пострадавший бок и отправилась в свой кабинет, оставив заботу о картине на меня.

Громадный натюрморт ничуть меня не интересовал, я прислонил его к стене в комнате для посетителей и вернулся в маленький холл у входа. Дверь подпирал ящик от мебели, которую должны были собрать ещё утром. Я взглянул на приёмную сквозь прозрачную перегородку: собранные столики стояли на предназначенном для них месте. Наверное, мебельщики просто забыли упаковочный ящик. Придётся звонить поставщику, громоздкую тару нам держать негде. Но как этим грузчикам-сборщикам удалось придвинуть ящик к двери и выйти из офиса, не заметив этого свинства, для меня было загадкой.

Попытка задвинуть пустой фанерный гроб в угол с первого раза провалилась: ящик оказался странно тяжёлым, а внутри него что-то болталось. Из кабинета вышла Изольда и направилась к кофейному автомату. Я сунул голову в дверь и заявил:

– Мне капучино сваргань, я просто измучен тяжёлой работой. И кстати, не хочешь взглянуть, что ещё тебе мебельщики прислали? Ящик под дверью не пустой.

Мадам озадачилась:

– Ничего больше не заказывала… Если я только хорошо помню. Впрочем, дай гляну.

Она шагнула ко мне за перегородку, не выпуская из рук чашки с кофе. Я с готовностью откинул крышку ящика, глядя жадными глазами на чашку в руках Изольды. Вдруг раздался жуткий вой, чашка с горячим напитком упала мне на туфли, которые я почистил только вчера. Не сразу понял, что дикие звуки производит моя собственная мамаша. Глаза её выпучились, трясущейся рукой она ткнула во что-то за моей спиной. Я оглянулся: в большом мебельном ящике неловко лежало тело. Мужское, хорошо одетое, с лохматой светлой шевелюрой – несомненно, мёртвое. Неудобная поза, желтоватый цвет кожи, полная неподвижность не оставляли надежды на то, что он мог оказаться живым.

Тут Изольда очухалась и выругалась в обычной своей манере:

– Что это, блин, тра-та-та… за хрень?! – всех речей мадам Ивановой не привожу, потому что непечатно.

– Мужик в виде трупа, – пояснил я пребывавшей в шоке родительнице. – Как туда попал, лично я не знаю.

– Без тебя вижу, что мёртвый мужик, – по-прежнему невежливо сказала Изольда. – И даже знаю, как его зовут. Но кто посмел, тра-та-та?..

– И кто же это помер? – поинтересовался я, проигнорировав конец речи.

Тут мамаша чему-то удивилась и вытаращила на меня глаза. Минуту спустя она вымолвила:

– Вправду не знаешь или придуриваешься? Вот что значит, телевизор не включать. Это ж Вася Синица – любимец публики. Уже второй год в этом звании.

– Увы, это всё! Карьера закончена. Пора вызывать оперативников.

– Нет уж, сперва я сама разберусь. Детектив я или кто?!

Благоразумнее всего мне было промолчать, но жаркая погода расслабиться не давала. И я обеспокоенно сказал:

– Ты побыстрей разбирайся, пока труп у нас тут не завонял. А кто тебе кстати заплатит? Или тебе охота даром напрягаться…

– За этого заплатят. Родственники, фанаты, журналисты – все захотят найти убийцу. Заключу договоры со всеми, кто согласится заплатить.

Спорить с мамашей в таком решительном настроении – дохлое дело, и я только сказал:

– Давай задвинем ящик в дальний угол и прикроем, вдруг кто-то войдёт и увидит.

– Это, пожалуйста, задвигай, куда хочешь.

– Мне, кстати, непонятно: как этим умельцам из магазина удалось придвинуть ящик к двери и вылезать наружу бочком? И зачем они такую глупость сделали?

– Ну ты и балда! Я ж тебе в самом начале ремонта сказала, что пол тут кривой, с уклоном к дверному проёму. А ящик сдвинулся под своей тяжестью. После того, как убийцы Васю туда запихали. Мебельщики тут ни при чём – это же очевидно! Задвигай Синицу подальше и побыстрее! – на этом детективша Иванова отдавать распоряжения закончила и удалилась «разбираться».

Со вздохом я взялся за край фанерного гроба из-под мебели, не надеясь, что смогу его сдвинуть. Однако труп оказался не по габаритам лёгок, словно кукла. Я наклонился над несчастным Васей (фамилию уже забыл) и внимательно рассмотрел неподвижное тело. Что-то кукольное в нём определённо было, с опаской я ткнул пальцем в отличный костюмчик в районе желудка и упёрся во что-то твёрдое и гулкое. Ещё более осторожно коснулся лица и никакой мёртвой плоти не обнаружил. Уже смелее я расстегнул пуговицы пиджака и обнаружил под тканью рубашки пластик.

– Изольда!! – завопил я, снова сунув нос в приёмную. И добавил, когда она выглянула из-за двери: – Иди и посмотри, кто на самом деле этот труп.

– Глупости какие! – заявила мамаша, но в глазах её зажглось любопытство. – Что нового ты можешь сказать о Васе, если ты его в глаза не видел.

– Да никакой он не Вася и даже не Синица, я постучал его по груди и посмотрел, что там у него под пиджаком.

О своём открытии я решил пока умолчать для пущего эффекта. Моя последняя фраза заставила Изольду резво побежать в холл к ящику, я даже испугался, что она сломает свои шпильки.

– И что ты мог увидеть нового? – ехидно спросила она, увидела расстёгнутый пиджак и наклонилась над фигурой Васи. Потрогать «тело», однако, не решилась.

– Это попросту восковое чучело твоего Васи. Я теперь как разглядел в деталях, как делаются копии знаменитостей для музеев восковых фигур.

– И на что она нам? – озадачилась Изольда, отважившись подёргать Синицу за волосы. – И вправду не мертвец. Жаль, заработать на этот раз не удастся.

– На мой взгляд, выгодное дельце прорисовывается, – задумчиво сказал я. – Сделать такую куклу недёшево стоит, я где-то об этом читал. Вряд ли воскового Васю просто выбросили. Можно найти хозяина и осторожно предложить разыскать его. За деньги.

– Знаю! – завопила новоявленная детективша так оглушительно, что я вздрогнул. – Чья это штука! У нас какая-то выставка таких чучел совсем рядом, за углом Кривого переулка.

Она выдержала долгую паузу и продолжила уже спокойно:

– Ты припрячь его куда-нибудь поаккуратнее, да не повреди, смотри. И чеши в этот восковой салон, разведай обстановку. Узнай, что и как, да не болтай лишнего. Осторожно спроси, вдруг у них что-то новое узнаешь. Посмотри, послушай, что говорят. Да что мне тебя учить, сам сообразишь. А уж я подумаю, как подцепить их на крючок. И подготовлю «рыбу» договора.

Мои туфли требовали чистки, и я занялся уничтожением следов кофе, вылитого мамашей на мою обувь. За этим ответственным занятием я чуть не забыл об авансе на расходы. К этому моменту Изольда уже закрылась в своём кабинете и довольно громко болтала с кем-то по телефону. Вряд ли о серьёзном.

Для проформы я постучал и тут же сунулся в дверь к работодательнице:

– Отвлекись на нечто важное: мне нужен командировочный аванс на входной билет.

Какие-то деньги у меня, конечно, были, но тратить их на осмотр восковых копий я не собирался.

– Перезвоню через пару минут, – сказала Изольда трубке и уставилась на меня. – Мог бы сам справиться, а потом отчитаться по факту. И сколько ты просишь?

– Пару тыщ, не меньше. Вряд ли на входе у них берут по двести рублей.

Мамаша полезла в ящик стола, вынула две купюры и придвинула их мне.