Читаем Восхищение онлайн бесплатно

1) Восхищение – это чувство радостного удовлетворения, состояние очарованности, восторг.

2) Восхищение – это (ENG rapture)

(от лат. raptus – вознесенный) выражение интенсивного религиозного переживания. Термин "Восхищение" связан также с премилленаристским взглядом, согласно к-рому при пришествии Христа на землю верующие будут "восхищены", или вознесены с земли, чтобы встретиться с Господом в воздухе (1 Фес. 4:17).

Глава 1 “ Весна.”

Июль. По лесной дороге, покрытой толстым слоем серого снега, среди озябших сосен и елей, сквозь туман, бредут путники. Двое исхудавших мужчин, тяжело дыша тянут сани за оглобли. А впереди идет молодая, красивая девушка. Это Вера. Вера о чем-то мечтала, смотрела как медленно падают пухлые снежинки, закрыла глаза и пыталась поймать их языком. Руки замерзли. Она сложила ладони конвертиком, поднесла ко рту и согрела теплом своих легких. Ей было скучно и грустно. И со скуки, дабы поднять настроение, стала напевать себе под нос, старую знакомую мелодию. Это была песня “My Way” Френка Синатра. И постепенно не замечая того, все глубже погружалась в мир грез, и пела все громче и громче. Мужчины уже могли различить слова и один из них стал подпевать. Услышав аккомпанемент, девочка вскинула руки и закружилась в восхитительном танце, но со стороны это было похоже на одиночный хоровод, и потому выглядело забавно. Дуэтом песня звучала намного лучше. Где-то на словах And now, as tears subside, I find it all so amusing, – второй мужчина подошел к Вере, обнял за талию и закружил. Девочка запрокинула голову в объятьях кавалера, казалось, она стоит на месте, а кто-то раскрутил землю и небо, а она все продолжала петь. Первый мужчина подошёл к ним, учтиво предлагая себя в роли танцевального партнера. Вера согласилась, надеясь, что ее опять закружат. Но он, положив ей руку на плечо, и потряс, сначала легко, потом более настойчиво.

– Верочка, солнце мое. Ну чего ты так голосишь? Здесь очень опасно. Твой отец, упокой господь его душу, рассказывал тебе об этих местах? Здесь, во время первого большого переселения с севера, более всего регистрировалось случаев каннибализма. Северяне народ суровый, на все пойдут, чтобы выжить. Нам надо быть аккуратнее если, и мы хотим спастись. И тише, вернее значительно тише. Но голос у тебя шикарный, – сказал Олег и пристально посмотрел девочке в глаза, пытаясь казаться серьезным. Подул морозный ветерок пробравшись мужчине за шиворот, заставив ёжиться в овечьем тулупе до самой земли, из-под которого выглядывали самодельные снегоступы.

Вере стало не по себе. Она поняла, все случившееся сейчас, произошло лишь в ее голове и было плодом ее буйной фантазии.

– Да знаю, – и отмахнулась, – просто скучно с вами, вот я и развлекаюсь. А что такого?

– И в правду Олег? Опять ты про своих людоедов сказки рассказываешь? Мы за две недели никого не встретили. Может хватит бояться? И пора бы на ночлег остановиться, а то как-то не по себе сегодня, – сказал Александр, откашливая кровавые сгустки мокроты. Которые, впрочем, его давно уже не пугали.

Олег на мгновенье задумался, – Да… можно и на ночлег. И не то, чтобы я больше вашего боюсь, просто у меня инстинкт самосохранения развит лучше.

Найдя место для привала, под заснеженными елями, где ветер был не такой пронизывающий, а падающий с деревьев снег не сильно бы их беспокоил, ученые ставили палатки. А Вера бродила по окрестностям, собирая хворост для костра. Но чем дальше от лагеря она отходила, и чем больше в ее руках было веток и палок, тем страннее себя ощущала. Мимолетная тревога закралась в сердце девочки и заставила его биться чаще обычного. Вера застыла, смотрела во мрак вечереющего туманного леса и почувствовала, что кто-то следит за ней, на мгновение увидев себя со стороны чужими глазами. И окончательно испугавшись побежала обратно к мужчинам.

– Это все не по-настоящему. Это все я придумала, – повторяла она на бегу, пытаясь не растерять набранного.

– Так мало? – удивленно спросил Александр, когда увидел с чем вернулась Вера.

– Там страшно, а я девочка. Иди и сам собирай свой дурацкий хворост.

– Ничего, ничего, и этого хватит – приободрил ученый девочку и принялся разжигать костер. Но это ему ничуть не удавалось, влажные ветки никак не хотели забираться, и даже пришлось плеснуть на них самогона.

Видя такое лицо Олега, скривила недовольная гримаса. Он хотел было возмутиться, но усилием воли промолчал, лишь выругался про себя, посылая проклятия на Александра и всю его семью.

А костер тем временем хоть и нехотя, но все-же разгорелся радуя и согревая путников своим теплом. И в его свете, стало видно, какой густой и плотный туман окутал все вокруг, и куполом навис над костром.

– Хороший туман. За сто метров нас никто уже и не увидит, – довольно бормотал Олег, – он как масло, хоть на хлеб бери и намазывай.

И только он хотел предаться размышлениям и порассуждать об опасности грядущего дня, как Вера уже закончила греть ужин. Немного свиной тушёнки и сваренного еще пару дней назад риса, таким был сегодняшний ужин. Впрочем, как и вчерашний, и день до того, лишь порции все уменьшались. Так как путь предстоял еще долгий, и голод становился естественным состоянием. Девочка разложила еду, честно оставив себе самую маленькую порцию, а тарелки протянула мужчинам, и сама уселась между ними.

Глаза ученых заблестели при виде долгожданного ужина, а мышцы глотки стали активно сокращаться, удаляя избыток обильно выделяющейся слюны из ротовой полости. Они уже собирались наброситься на еду, как…

– Постойте. Вы ничего не забыли? – спросила Вера и протянула руки, – А как же молитва?

– О нет! Серьезно? Мы уже по три раза в день молимся. Я чувствую, что скоро смогу воду в вино превращать. Ты меня больше не заставишь. К тому же посмотри вокруг. Зачем молиться тому, по твоему мнению, между прочим, по чьей воле мы оказались в такой ситуации? И ты знаешь я как ученый, и тем более атеист, не могу это принять. Так что хватит навязывать мне свои убеждения, – стал протестовать Александр и с наигранным негодованием смотрел на девочку пытаясь вызвать в ней чувство вины.

Но не сработало.

Привыкшая к такой реакции Вера настойчиво тянула руку, – Ну давай, ради меня. Двадцать секунд всего. Не помрешь. Болтаешь больше.

Ученый понял, что спорить бесполезно и нехотя, но все же согласился.

Все взялись за руки, и Вера стала читать.

– Бог, спасибо за пищу эту, спасибо, что не оставил нас. Веди нас и дальше, и мы последуем за тобой. Пожалуйста, утоли голод тех, кто нуждается, дай сил тем, кто ослаб, вылечи тех, кто болен. Аминь, – удовлетворённая девочка отпустила руки ученых.

– Аминь, – хором повторили мужчины и принялись есть.

Олег достал самогон, разлил себе и другу. Не чокаясь, они выпили, и Олег разлил еще. – Думаю мы сбились с курса, – сказал он. – Жаль Вити с нами нет. Это было по его части, между прочим. Так что, если придем не туда, я не виноват.

– А ты бы лучше в карту почаще смотрел, а не сказки про людоедов рассказывал, – отвечал ему Александр. Он уже закончил свой ужин и теперь, периодически попивал самогон, вытянув длинные ноги к еле горящему костру, все еще пытаясь согреться.

– Ах да. Каннибалы, повсюду эти нелюди. Скажите спасибо за мою осторожность, ведь мы все еще живы благодаря мне. Но как человек может так пасть? Эти твари сняться мне, и не дают спать по ночам. Скажи мне мой друг, может ли быть что-то более омерзительное чем это? – Олег разглядывал свой стакан со спиртным, словно гадалка хрустальный шар, как будто пытался найти в нем ответ.

Александр на мгновение задумался. Ему совсем не хотелось вступать в полемику с товарищем. Ведь все как обычно закончиться бранью, и все равно каждый останется при своем мнении. Но алкоголь и желание показать умственное превосходство все-таки заставили его говорить.

– Друг говоришь? Так вот, как друг, я тебе заявляю, ты слишком много пьешь, и поэтому плохо спишь. У алкоголика, как говориться, сон крепкий, но короткий. А про людоедов ты уже достал своими разговорами, ты говорил о них вчера, и позавчера, и вот тебе моя позиция на эту тему. Я считаю, антропофагия лишь способ выживания в данных нам условиях, приспособленчество. Новая Зеландия, внутренняя Африка, Папуа Новая Гвинея, во всех этих местах еще недавно процветало людоедство. Даже в мирное время, до прихода долгой зимы. Также это было способом выживания у неандертальцев. Это всего лишь механизм самосохранения. Просто у кого-то срабатывает курок этико-морали, а у кого-то религиозного самоубийства и они не могут это сделать, даже под угрозой собственной смерти. А кто-то может, и я не знаю, хорошо это или плохо. Мясо есть мясо, чтобы выжить, нужно есть, – Александр хотел было уже закончить размышления, но его голову посетила еще одна мысль.

– Антропофагия синоним людоедства, но людоедство не тождественно каннибализму. Технически, любое животное, съевшее человека, является людоедом. А человек, съевший человека является… правильно – каннибалом. И вот к чему это я. Люди деградируют и становятся животными пытаясь выжить. И их нельзя в этом винить, это их защитный механизм, скорее всего врожденный. Поэтому я не буду называть их каннибалами, я буду называть их людоедами, или антропофагами. Тем самым принижая тяжесть совершенных ими, не отрицаю, все-таки преступлений, – теперь закончив, глубоко выдохнул, так как произнес всю речь почти на одном дыхании, и опустошив стакан, протянул Олегу за новой порцией.

– Дурак ты Саша. Неужели превратиться в животное не самое страшное, что может быть? Неужели ты думаешь, что сможешь снова стать человеком, после того как сам съешь человека? – Олег наполнил стакан Александра, но в расстройстве от этих мыслей, забыл отдать, и уже поднес к своим губам, собираясь сделать глоток.

– Эй полегче, что ты делаешь? Это мой стакан.

Олег почувствовал себя неловко. Стакан он вернул, и чувство неловкости быстро прошло, так как алкоголь быстро всасывался в кровь, и легкая опьяняющая радость уже щекотала затылок.

Ученые продолжили спорить, не заметив, как оставили Веру наедине со своими мыслями. Она смотрела в костер, иногда поглядывая в туман. Ей было не по себе, тревожно и грустно, и до сих пор казалось, что кто-то пристально следит за ней. И эта тревога все усиливалась. Девочка не стала рассказывать об это мужчинам зная их реакцию. Опять ее назовут фантазеркой и трусихой, думала она.

Так Вера молча сидела печально, и грустила. Недавно ей исполнилось пятнадцать, она была юна и хороша собой. Длинные пшеничные волосы и очень, очень милое лицо, которое украшали два серых озера глаз. Сейчас они переполнились водой и у Веры потекли слезинки.

– Вера, скажи ему, что он дурак! – негодовал Олег. – Нет лучше скажи ему, что он идиот. Я не могу общаться с таким ослом, – тем самым, вырвав девочку из мрачных пут размышлений.

– О чем вы, Олег?

– Как о чем? Ты что нас не слушала? Неужели ты поддерживаешь это животное, готовое набить свое брюхо человечиной, дабы спасти свою шкуру? Он ведь и нас может съесть, так что спи чутко.

– Конечно я вас не слушала. Мерзкие вещи говорите, дураки пьяные. Я, спать пойду, – сказала Вера и отправилась в свою палатку.

– Ну и ну дружище. Обидел бедную девочку. И не стыдно тебе? – сказал Александр в шутку, пытаясь вызвать чувство вины в своем друге.

Олег тут же забыл, что сердился, – А что такого? Что я сказал? – бормотал он, и вправду думая, что обидел дочь своего лучшего, а ныне покойного друга. И уже вовсю соображая, как же завтра выпросить прощения.

Тем временем Вера ушла, оставив ученых наедине друг с другом и алкоголем. Костер угас, остались лишь красные угли, которые почти не давали тепла. Олег подкинул пару влажных веток пытаясь оживить огонь, но угли лишь зашипели и потухли окончательно. Он выругался и подлил самогона, в еще не опустевшие стаканы. Опьянение наступало быстро, так как мужчины были худы и слабы. До них донесся голос Веры из палатки, которая читала молитву перед сном.

– Слышишь? Опять молится, бедная девочка. Скажи, чем я ее обидел?

– Да ничем ты ее не обижал. Кажется у нее депрессия, или биполярка, ну или сумасшествие какое. То она мрачная, как сейчас, блуждает в темноте пожираемая своими воспоминаниями, то радостно смеется, обнимается, мигом улетает на свою планету и поет песни. Про Бога талдычит постоянно. И откуда в ней это? Да, определенно биполярное расстройство, – Александр говорил шепотом, переживая, что Вера не спит и может слышать их разговор. – Не думал? Может мы зря ее взяли? Боюсь, мы плохо о ней заботимся. Возможно, стоило отдать ее в приют к адвентистам? Они вроде неплохие, в каннибализме не замечены, и в целом выглядят пристойно

Олег сделал еще глоток и захмелел окончательно. Он пытался сосредоточиться, чтобы не упустить суть, мысли путались, теперь, разговор этот, стал казаться ему невероятно важным.

– Что ты такое говоришь? Как мы могли ее оставить? Мы обещали ее родителям опекать и заботиться о ней. И что ты знаешь об адвентистах? Не ровен час, выпьют отравленный пунш, потравят себя, да в религиозном экстазе отправятся навстречу к Иисусу. Сколько же этих сект развелось? – Олег прервался чтобы в очередной раз пригубить смрадного сэма, он уже не ощущал холода, а еле красные угли стали двоиться в глазах. После небольшой паузы собрался и продолжил, но потерял суть – Безумие. Куда мы идем, зачем? Иногда опускаются руки. А иногда, мне кажется, у нас все получится, и мы дойдем. И вот представь, что мы будем делать? Построим дом, засеем землю, одомашним какой-нибудь скот и сможем выжить. Что дальше то? Вот что дальше, если Верочки с нами не будет? Прожить еще лет сорок и смотреть на твою физиономию? А когда сдохнем, и кто-то найдет наши тела то скажет. Х-м-м.… Наверно они были любовниками гомосеками, – Олег засмеялся и ударил друга по плечу.

– Наверно вот этот был пассив. Подумают они, тыча твое тело палкой в задницу, – вставил шутку Александр. – Наконец-то, вечер становится интересным. Здесь, пожалуйста, поподробнее.

– Так… О чем это я, – пытался из последних сил сосредоточится Олег и вспомнить мысль. – Ах да… не перебивай меня, – и погрозил Александру кулаком. – Если Веры не будет, то все потеряно. Понимаешь? Мужчина, женщина, совокупление продолжение рода. Мы должны быть прагматичны. Мы должны трахаться, совокупляться и размножаться. И тогда мы сможем построить общество. Новое, идеальное общество. Совокупление и спаривание вот, вот о чем я говорю, – уже довольно громко говорил он.

– Блин, говори потише. Ты что несешь, говно старое? – у Александра округлились глаза от услышанного, – Ты хочешь спариваться с Веркой? Ты – дерьмо мамонта об этом думаешь? Пойдем спать, и, пожалуйста, избавь меня от своих больных фантазий, – он поднял совсем опьяневшего друга и повел к палатке.

Олег все не унимался и продолжал бормотать что-то. Не все из этого было понятно, лишь отдельные фразы.