Читаем Воронцовский упырь онлайн бесплатно
Сергей РОКОТОВ
Воронцовский упырь
Анонс
Сказать что Наташе не повезло с отчимом, - значит ничего не сказать. Насильник, положивший глаз на падчерицу, едва она превратилась в красивую девушку, делает ее жизнь невыносимой. Избавления не видно - он угрожает ей расправой, если она пожалуется на него. И все же оно приходит - Николаи Фомичев найден в своей комнате с ножом в сердце.
Подозреваемых много, но неопровержимых улик против кого-либо нет. Имеется свидетельница, вроде бы знающая истину Но она ничего не скажет.
Глава 1
Константин Савельев, сотрудник частного агентства, надел дубленку, сунул в карман сотовый телефон и направился к двери.
Было уже пять минут девятого, день выдался напряженный, и он заслужил право на отдых Внезапно дверь открылась, и перед ним предстал пожилой невзрачный человек в сером драповом старомодном пальто и каракулевой шапке-пирожке Сквозь круглые очки он подслеповато глядел на Савельева.
- У меня пропала жена, - тихо произнес он.
- Да? - глупо переспросил Савельев, морщась от мучившей его головной боли - Да, - выдохнул вошедший.
- А почему вы не обратились в милицию?
- Они ни на что не способны, я знаю - они не найдут ее...
- Откуда вы можете это знать?
- Знаю, и все Вошедшему на вид было под семьдесят. Похож он был на бухгалтера или учителя, вряд ли способного заплатить за работу приличную сумму Савельеву больше всего хотелось сесть в свою "Волгу" и поехать домой Сегодня, первого февраля, на улице стоял собачий холод, а в такую погоду он всегда скверно себя чувствовал. Константин служил долгое время в Узбекистане, Туркмении, потом воевал в Афганистане и с годами привык к теплому климату. Суровую московскую зиму он ненавидел. А самое неприятное это то, что его "Волга" в мороз категорически не хотела заводиться. Вот и сегодня он промаялся с ней около часа, пока она наконец завелась. А ездить пришлось много: было дело в Сергиевом Посаде, а потом в совершенно противоположной стороне - в Апрелевке.
Два путешествия по скользким после оттепелей и внезапного мороза дорогам, бесконечное курение и сама по себе погода сделали голову Константина неким средоточием боли. И вот - вечерний посетитель в нелепой шапке-пирожке, какие теперь никто не носит.
- А сколько лет вашей жене? - спросил Савельев, ероша волосы.
- Ей тридцать семь лет, - словно извиняясь, произнес визитер.
- Да... - протянул Савельев весьма неучтиво. Но ему было не до вежливости.
- Тридцать лет разницы...
- Да... - опять сказал Савельев, не в состоянии больше ничего придумать.
- Я так люблю свою Юленьку, - вдруг с каким-то надрывом выкрикнул посетитель, - И она меня любит. Да, да, она любит меня! - повторил он с вызовом.
- Да ради бога, - пожал плечами Савельев. - Я разве возражаю... Любит, и прекрасно...
- Да дело-то в том, что она бесследно исчезла.
- Когда она исчезла?
- Ее нет уже пять дней.
- Да? - покосился на него Савельев. - А фотография ее у вас есть при себе?
- Конечно, есть, вот она, - посетитель вытащил из ветхого бумажника небольшую фотографию и протянул ее Константину.
На Савельева глядела очень красивая молодая женщина. Большие выразительные глаза, темные волосы, изящный вырез губ. На фотографии хороша, ничего не скажешь... Савельев взглянул на визитера, и тот прочитал его мысль.
- Странно - такая женщина и я, старый гриб, - вы об этом подумали? И решили, что она сбежала с любовником, да?
- Ну почему? - замялся Савельев, хотя подумал он именно это. Старичок с морщинистым лицом, маленькими глазенками, спрятанными под круглыми очками, в сереньком пальто, коротких брюках. Странная какая-то пара Наверняка он богат как Крез... А красавица, выкачав из него сколько ей нужно, умотала куда-нибудь с любовником.
- Вы не то подумали...
- Константин Дмитриевич, - подсказал Костя.
- Очень приятно. А меня зовут Геннадий Петрович. Фамилия моя Серов. Я профессор истории, преподавал в институте, был заведующим кафедрой. Сейчас я консультант в одном НИИ, больше не преподаю.
Вы выслушаете меня, Константин Дмитриевич?
- Мой долг вас выслушать, хотя полагаю, что вы могли пока не обращаться к нам. Пять дней - не срок для... - он опять замялся.
- Для молодой распутной бабенки, да - не срок! - как-то взвизгнул, невежливо прерывая его, Серов. - А для моей Юленьки, которая звонит, даже если задерживается на полчаса, - это срок! Невероятный срок! Вы представьте себе - я сижу один на даче и думаю, постоянно думаю о том, где моя Юленька?! Это же пытка... А телефон молчит. Помогите мне, Константин Дмитриевич! простонал он. - Вы не подумайте, глядя на мой старомодный вид, что я не в состоянии заплатить, - у меня есть деньги, я достаточно обеспеченный человек, у меня выходят за границей книги, я получаю в валюте, не так много, но получаю.
К тому же мы сдаем мою прекрасную квартиру. Траты наши небольшие, так что накопления у меня имеются. Вы не беспокойтесь насчет вашего гонорара...
- Да я и не беспокоюсь, - проворчал Савельев, словно он и впрямь собирался браться за это дело даром из одного уважения к старикану. Но уверения в платежеспособности несколько взбодрили Савельева.
Ему нужны были деньги, он собирался к лету сменить свою незаводящуюся "Волгу" на приличную иномарку.
- Садитесь, - пригласил он Серова, снял дубленку, закурил очередную сигарету и приготовился слушать. Сел и Серов, сняв свою дурацкую шапку и обнажив лысину, по бокам которой торчали седенькие волосики.
- Итак, мы живем на даче в Воронцове. Это двадцать пять километров от Москвы по Волоколамскому шоссе. У меня прекрасная зимняя дача. Небольшая, но очень уютная, теплая, там паровое отопление, горячая вода, газ, телефон все есть для цивилизованной жизни. Я не очень зажиточный человек, но я строил эту дачу долго.
- Вы извините меня, - прервал его Савельев. - Поздно уже, ближе к делу... Что там с женой-то? Как долго вы женаты?
- С Юленькой мы женаты семь лет.
- Детей, я полагаю, нет?
- Да нет, конечно, - пожал плечами Серов. - У меня есть сын Петр от первого брака. Ему уже за сорок, он живет в Ленинграде, то есть в Санкт-Петербурге, я никак не могу привыкнуть к этому названию...
- Значит, Юлия - ваша вторая жена?
- Да нет, уже третья... Я расскажу вам позднее про свою вторую жену... - У Серова скривилось лицо в какой-то болезненной гримасе при упоминании о второй жене. - Я вам потом расскажу. Но вы сейчас просите ближе к делу. Так вот - двадцать восьмого числа в середине дня Юленька решила поехать в Москву. У ее отца Павла Андреевича двадцать восьмого января день рождения. Он вдовец, живет один, вот и захотел отметить день рождения с дочерью. Итак, она выехала на электричке в пятнадцать тридцать в Москву. Ну все очень просто и ясно, Константин Дмитриевич! - закричал Серов. - Она выехала из Воронцова, я сам ее провожал до электрички, а к отцу-то она не приехала! Вы понимаете, не приехала!
- Понимаю. А почему вы не поехали вместе с ней на день рождения к ее отцу?
- Он недолюбливает меня. Он с самого начала неодобрительно относился к нашему браку. Да и покойная мать Юленьки тоже. Сами понимаете - такая разница в возрасте... Они оба младше меня. Из совершенно другой среды: Павел Андреевич - шофер, его покойная жена работала кассиршей в магазине. У нас нет общих тем для разговора...
- А где вы познакомились с Юлией?
- Она работала лаборанткой в нашем институте.
Мы полюбили друг друга, встречались, так сказать...
Я был женат. На своей второй жене Ире. Потом.., ее не стало Я овдовел, Юленька к тому времени стала научным сотрудником, и мы поженились. Все очень просто.
- Разумеется...
- Вы полагаете, бедная девушка выходит замуж за старика-профессора с квартирой, дачей и тому подобное... Я уверяю вас, это не совсем так. Разумеется, вряд ли она вышла бы за меня замуж, если бы я был очень беден. Но здесь было и глубокое чувство, Константин Дмитриевич. У нас оказалось столько общего, нам было хорошо вместе... Да я тогда не был так уж стар познакомились мы, когда мне было пятьдесят семь, а поженились, когда было шестьдесят.
- Да, бывает, - пробормотал Савельев, закуривая следующую сигарету. Итак...
- Итак, собственно говоря - все. Она уехала на электричке, и все. Больше я ее не видел. Вечером того же дня мне на дачу позвонил Павел Андреевич, удивился, что Юленька не приехала. Я, разумеется, очень взволновался, но потом решил, что Юля решила не ехать к отцу, а съездить к подруге. Все-таки я понимаю - молодой еще женщине скучно сидеть все время на даче. И она воспользовалась случаем, чтобы навестить свою подругу. У нее много подруг, но больше всего она дружит с Ниной Красильниковой. Красильникова работает бухгалтером в какой-то фирме, и, вообще, честно говоря, мне эта дружба не по душе. Я позвонил туда, подошел ее муж Вадим. Он был нетрезв, говорил как-то невнятно, и хотя он и отрицал, что Юля там, я совершенно уверился в том, что он лжет.
Юленька, к сожалению, очень любила бывать в этой семье. Этот Вадим занимается какими-то аферами с квартирами, машинами, дачами, я толком не знаю, что он там делает, знаю только, что мне не нравится ни он, ни его жена, вздорная, наглая, распутная бабенка.
Они раньше жили по соседству с Юленькой, с тех пор и тянется эта дружба. Эта Нина лет на пять-семь младше Юли. Она постоянно настраивает ее на какие-то махинации, года два назад она была очень увлечена идеей продажи нашей квартиры на Мичуринском проспекте, уверяла Юленьку, что нужно пользоваться моментом, продать эту квартиру, а деньги вложить в какое-то дело, провернуть их, а потом, как уверяла она, можно было бы купить хоть три такие квартиры.
Но я категорически воспротивился. Я привык к этой квартире, я в ней жил еще с Ирой. - При упоминании об Ире лицо его опять болезненно передернулось. - Очень хороший район, неподалеку МГУ, где я одно время читал лекции. Итак.., я подумал, что Юля у них, что они пьют и веселятся. Ладно, со мной ей скучно, я ей доверял, она должна была иметь какие-то свои развлечения. И лег спать довольно спокойным. Позвонил я туда на следующий день, и подошел опять Вадим.
С похмелья, и опять говорил нечто невразумительное.
А Нины не было дома, она пошла на работу. Тут уже сомнения стали обуревать меня, ревность, если хотите. Этот Вадим вполне мог проводить жену на работу и... Я доверял Юленьке, но он такой донжуан, смазливый такой... Но нагрянуть туда я не решился, неловко как-то было, терпеть не могу выглядеть смешным.
Я подождал до вечера, а потом опять позвонил. И когда уже подошла Нина, она категорически заявила, что Юли у них не было. Вот тут-то я перепугался по-настоящему, я поверил ей. Я сел на электричку и поехал туда. Эта парочка была дома, уже изрядно пьяные. Но Юли там не было. Нина эта вытаращила на меня глаза, стала кричать, что я их черт знает в чем подозреваю, я стоял перед ней как идиот, старый ревнивец.
Но... Юля-то исчезла. Я поехал к Павлу Андреевичу, он тоже всполошился. Мы стали обзванивать больницы, морги, всех знакомых, но бесполезно. И тут новая мысль успокоила меня. Я решил, что Юленька поехала к своей двоюродной сестре по материнской линии в Ленинград, то есть Санкт-Петербург, я никак не могу привыкнуть... Ее двоюродная сестра Валя вышла замуж за ленинградца, у него там какой-то бизнес...
Короче, ждал, надеялся, потом позвонил туда - нет ее там и не было... Еще подождал... Один знакомый мне рассказал про вас, про ваше сыскное агентство, и вот... я здесь перед вами. Помогите мне, Константин Дмитриевич, ради бога...
- Кто вам рассказал про меня? - спросил Савельев, ероша волосы. Голова не переставала болеть.
- Мой коллега по старой работе профессор Крамаренко женат на актрисе. Они ходят в ресторан "Московские окна", хорошо знакомы с его директором Лозовичем. Вот он и порекомендовал вас, когда профессор Крамаренко в разговоре упомянул Лозовичу про мое несчастье.
- Эта рекомендация мне по душе. Начнем, пожалуй, - потер руки Савельев. - На дачу к вам пока ехать я смысла не вижу, а вот круг знакомых вашей жены я должен изучить досконально. Начнем с Красильниковых. Как вы утверждаете, этот Вадим Красильников занимается какими-то аферами с недвижимостью. Где они живут?
- К сожалению, опять-таки недалеко от нас - на проспекте Вернадского.
- Это ничего, - ободрил Савельев унылого старика. - Поехали туда, побеседуем с хозяином и его женой.
- Когда?
- Как когда? Немедленно, разумеется. Вы что, против?
- Да нет, я, разумеется, за. Но нам надо договориться с вами о плате за ваши услуги.
- Договоримся! - улыбнулся Савельев. - Я дорого не беру.
Они спустились к машине. Холод все усиливался, мерцал снег, сверкали огни. Небо было усеяно звездами. Что-то зловещее виделось Савельеву в этом вечере, в этом двадцатипятиградусном морозе.
Глава 2
- Вот их дом, - показал Серов на двенадцатиэтажный дом справа от дороги, когда они проехали кинотеатр "Звездный". - Вот сюда, теперь направо, а теперь налево. Вот их подъезд. Что это там такое творится? Да это же и есть Вадим Красильников.
Около подъезда стояла машина "Ауди". Из нее вышел плотный мужчина в куртке "пилот" и кожаной кепочке. К нему бросился другой мужчина, одетый по-домашнему, даже в тапках, несмотря на мороз. На нем был свитер и тренировочные брюки. Он схватил за грудки мужчину в куртке и стал трясти его.
- Это ты, падло! - кричал он, надрывая горло. - Это все ты, ваша компания?! Где моя Нинка, говори?
Я знаю, куда она поехала! Говори, сволочь!
Мужчина в куртке, не говоря ни слова, сильно толкнул его в грудь. Тот поскользнулся и грохнулся на землю, ударившись затылком. Мужчина подбежал к нему и хотел ударить ногой, но подоспевший Костя Савельев удачно применил прием, и мужчина тоже упал.
- Вы что, мужики? - подивился на них Костя. - Обалдели, что ли? Очнитесь!
"Пилот" очнулся быстро и бросился на Костю.
Но - мгновенный блок, потом короткий удар в челюсть, и "Пилот" успокоился.
- В чем дело? - спросил Костя у мужчины в тапках.
- Тебе-то что?! Эге, Геннадий Петрович, вы тоже здесь?
- Я, Вадик, я. Что такое?
- Что? Нинка пропала вчера. Нигде ее нет. А я знаю, куда она поехала. Вот к ним... Они ее где-то прячут. А этот приехал и выпендривается здесь. Говори! - Он опять бросился на "Пилота", начинающего приходить в себя.
- Отвали ты, придурок, - встряхивал головой "Пилот". - Я же тебе сказал, не было ее у нас, не было...
На хрена мне твоя Нинка, баб у нас, что ли, мало?
- Вадик, - шепнул ему на ухо Серов. - Это сотрудник частного сыскного агентства Савельев Константин Дмитриевич. Я приехал с ним, чтобы он помог мне разыскать Юлю. А тут у вас.., такие дела, оказывается.
