Читаем Воронье царство (СИ) онлайн бесплатно

========== 1. Вороненок ==========

Простой люд поговаривал, что этого мальчика нашли неслучайно, что он был послан мудрым богом в час нужды. Сплетники же твердили, что подкидыш — отпрыск распутной девки, которая решила избавиться от него, как только увидела, насколько ребенок «хворой». Так или иначе, но семья, что нашла младенца на молитвенном холме у ног Бога-Ворона, приняла его в свой дом и воспитала как родного сына.

Кевин действительно был болезненным и слабым, одно время его новые родители боялись, что он и не протянет долго. Но мальчик выкарабкался и на удивление вырос очень открытым и отзывчивым ребенком. За черные тонкие волосы, обрамляющие тощее лицо, да за слухи, откуда он взялся, люди прозвали мальчика Вороненком. И матушка считала, что когда Кевин вырастет, то непременно станет врановым жрецом. Другие мальчишки в деревне не желали с ним играть, дразнили и обзывали, но руку поднимать не осмеливались, так как за спиной у Вороненка всегда стоял его старший брат. Хальвард с раннего детства отличался непоколебимым чувством справедливости, и как только осознал, что он выше и крепче других, с гордостью возложил на себя роль защитника малых и слабых. Главным его подопечным был, конечно же, приемный братик.

Кевин не унывал, он частенько пытался подружиться с соседскими ребятами. Но дети есть дети, порой они бывают крайне жестоки и к тому же злопамятны.

Получив несколько раз по шее от Хальварда за издевку над Кевином, деревенские мальчишки не упустили шанса подловить Вороненка одного, пока брат не видел. Когда Халь услышал отчаянный надрывный вопль, он уже ничем не мог помочь. Он выбежал из дома на улицу, где увидел Кевина, сидящего в пыли на дороге, а вокруг него соседских детей, что отступили от Вороненка, а завидев Хальварда, и вовсе побежали прочь. Сын кузнеца, самый старший из них, зим двенадцати от роду, на ходу выбросил из руки острую ветку, перепачканную в чем-то. И только сейчас Халь увидел, что Кевин в ужасе прижимает к окровавленной щеке свои тонкие пальчики.

— Ах вы! — в сердцах выкрикнул Хальвард и едва было не собрался преследовать обидчиков, но вовремя сообразил, что брату нужна помощь, и помчался в дом. — Ма-а-ам!

Но когда он вывел перепуганную мать во двор, Кевин пропал. Его так и не нашли. Искали весь день и весь вечер, и наутро он не вернулся, звали на опушке леса, звали у реки, и лишь на молитвенном холме, у ног идола Богу-Ворону, обнаружили несколько кровавых следов. «Бог-отец забрал своего птенца», — говорили бабки. «Подох ваш подкидыш», — трепались злые языки. Так или иначе, одно Халь знал точно, и это жгло его юное сердце — недосмотрел.

========== 2. Жрец ==========

— Ты не сердись на нас, жрец! Нам сказано, мы выполняем.

— Я не сержусь.

— Ты ж пойми, — не унимался стражник, — боятся они вас теперь. На севере вон что творится. Раньше как, перед каждым маломальским решением все шли, несли дары мудрому богу, а теперича вон как обернулось.

— Я все понимаю.

— Ты бы отрекся, а. Я же тебя знаю, мужик-то ты хороший, зачем тебе гнить в окаянной.

— Не могу.

— Не можешь, да, понимаю. Ну ничего, темница в Котлах зато хоть не сырая. Всяко лучше виселицы.

С этим жрец не мог не согласиться.

— Могу я оставить маску?

— Не положено. Ты уж извини, жрец.

— Да ничего, — постарался спокойно ответить тот, тогда как под ложечкой пренеприятнейше засосало: «Сожгут, непременно сожгут!»

Жреца подвели к крытому фургону, где он, брякнув кандалами, уселся на скамью.

— Ты уж не серчай, — буркнул старый стражник и закрыл дощатую дверцу.

Раздались оклик погонщика, щелчок кнута и недовольное фырканье лошадей. Со скрипом фургон тронулся.

— Стало быть, жрец, — раздалось со скамьи напротив. — Из принципиальных?

— Стало быть, из принципиальных.

Заключенный, которого жрец едва различал в полумраке повозки, хрипло засмеялся, затем наклонился поближе, так, что стало видно опухшее от побоев лицо и зияющий провалами оскал.

— Не того бога выбрал, жрец? Иль не ту профессию? Молодой же ещё, нет бы девок тискать.

— Мой бог не запрещал мне тискать девок.

— Хороший бог.

— Хороший, — согласился жрец.

— Только в Котлах девок не будет.

— Переживу.

— А я нет, — вновь залился сиплым хохотом заключенный. — Меня на рассвете повесят!

— За дело?

— За дело, — успокоившись, ответил он. — Я, кстати, Рыч.

— Риван.

— Расскажи-ка мне, Риван, что меня ждёт после смерти?

— Смотря как прожил жизнь, — ответил жрец, разглядывая кандалы на своих руках. — И какому богу молился.

— Да никому я не молился. А теперь уже и поздно начинать. Я бы тебя попросил помолиться за меня Богу-Ворону, — заулыбался очередной своей шутке Рыч, — да смотрю, у тебя самого дела не очень.

Риван невесело улыбнулся в ответ. Далее они ехали молча, каждый в своих размышлениях, пока фургон внезапно не остановился. Снаружи послышались цокот копыт и оживленный разговор. Дверца открылась, и в проеме света показался один из стражников.

— Жрец, выходи.

— Для Котлов рановато.

— Выходи, говорю.

Жрец поднялся со скамьи и спрыгнул на пыльную дорогу.

— Удачи, Риван, — крикнул вдогонку заключенный.

— Легкой смерти, Рыч, — ответил жрец.

Подле фургона расположились всадники. И не простые сельские стражники, что его повязали, а самые настоящие латники из регулярного войска царицы.

— Поедешь с нами, — обратился к жрецу один из солдат.

— Куда?

— Отдавать долг родине, — фыркнул другой.

— Цыц! Были с собой какие ритуальные вещи?

Риван кивнул.

— Да-да, — закопошился старый стражник, достав из-под скамьи возницы черный заплечный мешок.

Солдат жестом велел отдать его жрецу. Риван прижал вещи к груди и не смог удержаться от того, чтобы не нащупать внутри маску. Только за одно это он готов был ехать с солдатами хоть на край света. Впрочем, судя по всему, выбора у него все равно не было. С рук сняли кандалы и вручили поводья вороной кобылы.

— Что делается, — проворчал стражник, когда жрец Бога-Ворона под конвоем из полдюжины солдат царицы Зарины, обогнув фургоны, ускакал вперед по дороге. — Ох, не к добру…

========== 3. Лисий Холм ==========

Незадолго до заката они прибыли в городок под названием Лисий Холм, у стен которого встал лагерем Высоградский полк, как смог понять Риван по боевым знаменам с вышитыми львами Ифри — излюбленной богини царицы. В доме городского старосты расположился временный штаб, куда жреца и сопроводила пара солдат под упрекающими взглядами горожан, от тяжести которых Риван испытывал едва ли не физическую боль. Вчера ты жрец почитаемого бога, а сегодня изгой, не так-то и легко с этим смириться.

— Вы мне первого попавшегося привезли? — смерил оценивающим взглядом жреца высокий статный вояка с отменной выправкой и сурово сведенными густыми бровями.

— Мы встретили по дороге повозки с заключенными, капитан, и не пришлось поворачивать в Котлы, — ответил один из солдат настолько самодовольным тоном, словно смог выполнить необычайно сложную военную операцию с минимальными потерями.

— Лодыри, — проворчал капитан. — Узнали чего?

— Стражник сказал, сам сдался, не бегал, не прятался.

— Это хорошо. Как звать? — обратился он к жрецу.

— Риван.

— Что ж не удрал на север, Риван?

— Мой дом здесь, — коротко ответил жрец.

— Это ты хорошо мыслишь. Правильно. Чай, в курсе, что там происходит?

— Отчасти. Знаю, что война. Слышал, что ломают идолов и гоняют служителей других богов, оттого-то мы в немилости. Поговаривают о колдуне.

— Именно, о колдуне. Вот колдун-то нам и нужен. По нашим сведениям, он собирает всех врановых жрецов, готовых ему служить. А мы хотим знать, что он затевает. Отправим тебя на север, Риван, добудешь для нас сведения, что за лихо там творится, и заработаешь свободу.

— Но я и так мог получить свободу, отрекшись.

— Я говорю о нормальной свободе, жрец, а не когда за тобой будут ходить по пятам соседи и выглядывать, не прячешь ли ты перья под подушкой. Сможешь чтить своего бога дальше. Решать тебе, север или темница.

— Могу я спросить совета у Бога-Ворона?

— А что, если он тебе скажет: «Езжай в Котлы», поедешь?

— Поеду. Как вы не можете перечить воле царицы, так и я не могу идти против желания моего бога.

— Ох, не испытывай моё терпение, жрец. Ладно, будь по-твоему, давай только быстро. Хальвард, присмотри за ним.

Капитан вышел, за ним следом и самодовольный солдат. Оставшийся, что за все время не проронил ни слова, помог Ривану отодвинуть стол, дабы освободить места побольше. Он встал в сторонку, наблюдая, как жрец, сев на пол, вынимает из мешка необходимые для ритуала вещицы. С трепетом Риван достал завернутую в ткань маску, бережно раскутал, чтобы убедиться, что она не повреждена. Провел рукой по деревянному клюву, перебрал пальцами перья и положил подле себя.

— Красивая, — нарушил молчание солдат.

— Спасибо, — отозвался Риван.

— Неужто сам делал?

— Конечно. Каждый врановый жрец самостоятельно вырезает маску после первого общения с Богом-Вороном.

— А почему глазница одна?

— Я вижу «ту сторону» только одним глазом. Решил, что так будет правильнее.

— Ты правда думаешь, что твой бог может решить, что тебе лучше в темнице?

— Я много слышал небылиц о колдуне. Говорят, он ставленник самого Бога-Ворона. Если это хоть отчасти правда, вряд ли мой бог захочет, чтобы я навредил ему. Знаешь, как у нас говорят: ворон ворону глаз не выклюет. Я хоть и не одобряю войны, но пойти против него не смогу.

— Честный ты парень. Прямой, как палка.

— Я сейчас не в том положении, чтобы юлить.

Риван положил перед собой перо, затем, костяной иглой уколов себе палец, окропил его. После жрец разрезал коротким ножом пучок трав и зажег их в медной чаше, пустив по комнате дурманящий терпкий аромат.

— А сейчас маску надевать не будешь?

— Она мне нужна, когда через меня с Богом-Вороном хотят поговорить другие, самому мне ни к чему, — сказал Риван и хлебнул из бутылочки отвар, что жаром разлился по его телу. Обычно и в нем не было необходимости, но сейчас жрец слишком сильно волновался. Он закрыл глаза, вдохнул полной грудью дым, а затем открыл обратно. Правое око его стало черно, словно бездна, а второе, наоборот, покрылось белой дымкой, будто ослепло. Хальвард наблюдал. Жрец сидел неподвижно, уставившись в одну точку, казалось, ничего не видя вокруг.

Но он видел. Видел бескрайнюю пустошь, лишенную света и цвета, видел вдали холм, поросший серой травой, а на холме том развевающуюся воинскую хоругвь, с черным враном, распростершим крылья. Риван оглянулся. За спиной жреца стояла тень, в маске, в такой же, что он сам однажды вырезал из бука, повторяющей вороний череп с одной глазницей. Тень склонила голову, и давящую тишину разорвал могучий глас:

— Пора с этим заканчивать. Найди его. Найди Корвуса.

========== 4. Пограничье ==========

— Позволь, сынок, к нему обратиться. Я же видела, у него перья в косу вплетены.

— Не могу, запрещено.

— Сжалься, солдат, — молила бабка. — Их же теперь не осталось. Не у кого совета мудрого просить.

— Богов много, отыщи другого жреца, — громче, чем хотелось, ответил Хальвард, отчего в его сторону с интересом повернули голову трактирщик и несколько местных.

— Так не помогают же, — растерянно проговорила бабка, но солдат уже отошел от нее.

Халь вернулся к столику в темном углу зала. Такому, какой обычно выбирают путники, что не желают привлекать к себе внимание, и, как назло, на который с любопытством пялятся все посетители таверны. За столом, прислонившись спиной к стене, жадно уплетал похлебку Риван, облаченный в накидку с тяжелым капюшоном, дабы спрятать все броские жреческие атрибуты. Но, по всей видимости, от внимательных глаз бабок ничего не укрыть.

— Отрезать тебе, что ль, эту косичку, чтоб людей не смущал, — проворчал Хальвард, усевшись рядом.

— И как ты ее прицепишь обратно, когда пересечем границу?

— Да зачем она тебе?

— А куда ж я перья буду вплетать? — фыркнул из-под капюшона жрец.

Халь не понимал, подшучивает над ним Риван или серьезно. Ему никогда раньше не приходилось общаться с врановыми жрецами, он, как и большинство солдат, почитал Ифри, богиню-воительницу. Нахмурившись, Халь молча отхлебнул эля. И зачем он только вызвался сопровождать жреца?

— Что старушка-то хотела? — спросил Риван.

— Совета у твоего бога просить.

— А ты совета пожалел?

— Ты помнишь, что мы все еще в Гвинланде? Что ты и твой бог вне закона?

— У закона не убудет от помощи старой женщине.

— А что, если она растреплет? Тут либо очередь к тебе выстроится, либо камнями забьют. И меня заодно.

— Воля твоя, — сдался жрец.

Хальвард бросил взгляд в сторону старушки, что продолжала растерянно топтаться у выхода, очевидно, набираясь сил обратиться к ним ещё раз. Солдат было подумал, не попросить ли трактирщика выпроводить ее, но решил, что лишнее внимание им ни к чему. Понаблюдав, как женщина переступает с ноги на ногу и нервно перебирает подол фартука, Халь не выдержал:

— Ну хорошо! Узнай, что ей надо, а то стоит там, аж кусок в горло не лезет. Только аккуратно, прошу.

Риван тут же вышел из-за стола и направился к старушке. Хальвард смотрел, как жрец, невольно нависнув над женщиной, внимательно выслушивает ее, успокаивающе взяв ее руки в свои. Спустя недолгое время старушка с благодарностью прислонилась лбом к ладоням Ривана и вышла из таверны. Жрец вернулся на место.

— И всё? — удивился Халь.

— И всё.

— И чего она хотела?

— Войны боится. Просила совета, как поступить, куда бежать.

— Не верят, значит, местные в свою царицу, раз готовы бежать ещё до того, как эта самая война началась.

— От Лапшанги день пути до границы с Таламией. А та, судя по слухам, сдает город за городом. Война — это вопрос времени, — рассуждал жрец, вернувшись к трапезе. — Да ты и сам это прекрасно знаешь, не зря же Зарина перекидывает войска ближе к Пограничью. Немудрено, что людям страшно.

— И что ты ей сказал?

— Предложил перебраться поближе к морю.

— И подальше от столицы? — догадался Хальвард.

— Именно. Если, или когда, войска Реилии пересекут границу, они в первую очередь попрут на Высоград, все просто.

— Значит, вместо совета от мудрого бога, она получила его от тебя?

— Какая разница, если это может помочь?

— Ой, дурная у тебя привычка, отвечать вопросом на вопрос…

Покончив с обедом, они расплатились и вышли во двор. Но не успели добраться до лошадей, как опасения Хальварда оправдались — они все-таки привлекли внимание. Возле стойл их ждали четверо местных, один суровее другого, а краем глаза Халь успел заметить, как из приоткрытой двери таверны выглядывает конопатое лицо трактирщика.

— Ты это нам, случайно, не вранового жреца привез, а, солдат? — начал один из них, высокий, на добрую голову выше Хальварда, широкоплечий детина.

Халь спокойно положил руку на рукоять меча.

— Мы проездом.

— И куда это вы проездом? Не на север случаем? Бежать помогаешь? — встрял второй мужик, низкий, но не менее широкоплечий.

Солдат не успел ответить, как вмешался Риван.

— В Острог везет. Отрекаться.

— А зачем куда-то ехать? Хочешь, прям сейчас и отречем? — под дружный гогот своих приятелей предложил коренастый.

— Может, среди вас есть те, кто умеет и глаза удалять?

— Это ещё зачем? — опешил первый верзила.

— Так я из видящих, по-другому никак, — невозмутимо проговорил жрец.

— Это вас вот так отрекают? Это ж ты беспомощным калекой останешься.

— А что поделать…