Читаем Воронье гнездо онлайн бесплатно

Автор обложки и фотоснимка на обложке – Марика Макей

Вам нравится граффити? Мне – безумно! Я живу этим! Не понимаю, почему закон на стороне унылых серых заборов и однообразных многоквартирных домов. Да, бывают и бездарные художники, и обычные гопники, рисующие половые органы на стенах или пишущие какие-то гнусности. Но, простите, я-то не такой! Я – лучший в своём деле. Я – Артос!

– Какого чёрта ты залез на мою половину?!

Моему возмущению не было предела. Тоха – мой друг, заляпал синим цветом слизня, которого я так тщательно выводил. Слизень в яркой кепке с толстой цепью на груди состряпал нахальное выражение лица. По-моему, остроумно! Это граффити ясно даёт понять, как я отношусь к рэпу.

– Не гони, Слав! Куда я напишу ещё одну букву?

– Не тронь моего слизня!

От спора нас отвлекли мигалки полицейской машины и характерный звук сигнала клаксона, мы с Тохой быстро похватали рюкзаки и кинулись бежать. Машина погналась за нами, фараоны что-то кричали по рации, а мы неслись на всех парах, изредка поглядывая друг на друга и обмениваясь смешками. Такая погоня была не впервые.

На самом деле, на уличных художников обычно не обращают никакого внимания, в основном патрули вылавливают алкашей и наркоманов, балующихся спайсом и подобной дрянью, но после того случая, как здание отдела полиции района стало пестрить шикарнейшим граффити, на нас ополчились.

– Разделяемся, Тох!

На перекрёстке мы побежали в разные стороны. Я слышал, что машина остановилась, значит, один из мусоров вылез и начал преследование на своих двоих. Плохой ход, бегаю я отлично!

Я завернул в первый попавшийся переулок, потом ещё в один и ещё. Затем запрыгнул на мусорный бак и перемахнул через сетку-рабица. Никто бы не смог меня поймать! Только не великого Артоса!

      Соскочив с сетки, я остановился, посмотрел назад, преследователь отстал. Я почувствовал, как приятное, эйфорийное состояние расползается по телу, и не смог сдержать ухмылки.

– Блюстители порядка, – еле слышно хмыкнул я. – Не на того напали!

Накинув на голову капюшон, который слетел во время погони, я не спеша побрёл по переулку, но до ушей донёсся свистящий звук тормозов. Полицейская машина перекрыла движение, в кровь снова ударил прилив адреналина. Развернувшись на месте, я помчался назад, но не тут-то было. Врезавшись во что-то, я опрокинулся на асфальт, содрав кожу с локтей. Передо мной стоял патрульный, испепеляя меня взглядом и свирепо вздымая мощную грудь в попытке отдышаться.

– Быть такого не может! – ошарашено пробормотал я. – Попался, твою мать!

***

– Слав, это уже выше дозволенного!

Мама кричала, по меньшей мере, уже четверть часа, её лицо раскраснелось, волосы выбились из причёски, а вечно добрые глаза в данный момент метали молнии.

– Отделение полиции! В таком-то возрасте! Ну, надо же! – распалялась она. – А ведь я тебе говорила, что этим всё кончится!

– Ма, – устало буркнул я, – ты так говоришь, будто я убил кого-то.

– Один из твоих дружков оказал сопротивление – брызнул сотруднику полиции в глаза краской из баллончика! Это, по-твоему, не начало деградации?

Тоху не поймали, как и сказала мама, он стойко отбился от закона. Допрашивая меня, выяснить ничего не удалось. Я сказал, что любой человек мог стоять рядом и делать граффити, знать его я не обязан. Моими показаниями остались недовольны, правоохранительные органы, как мне показалось, заточили на меня зуб. Благо у отца имелись связи, меня отпустили, даже не заводя дело, а это не так-то просто устроить, если уже составлен протокол и ты сидишь в отделении полиции.

Кстати, об отце…

– Артём, – взвизгнула мама, обращаясь к нему, – почему ты молчишь?! Я что, так и буду одна воспитывать нашего непутёвого сына?

Папа сидел, сложив руки на груди, и внимательно наблюдал, как мама активно жестикулирует в попытке что-то объяснить, а я неустанно делаю вид, что мне по барабану. Отец вообще личность непредсказуемая и подобное его поведение мне явно не нравилось. Я насторожился.

– Я ждал, пока прекратится истерика, – спокойно отозвался папа. – Если ты закончила, дорогая, значит, могу начать я?

– Уж будь любезен! – Мама стукнула меня полотенцем, которое всё это время не выпускала из рук, и удалилась на кухню.

– Скажи мне, сын, – покашляв, начал отец, – то граффити на стенах отделения полиции, надпись «Артос рулит!», это твоих рук дело?

– Я что, по-твоему, единственный художник в городе?

Почему он начал разговор именно с этого вопроса? Я точно знал, что с той стороны здания полиции не велось видеонаблюдение, свидетелей тоже быть не могло, Тоха замёл все следы…

– Конечно, нет, – улыбнулся он. – Но, по всей видимости, конспиратор из тебя никудышный.

      Я наморщил лоб, сведя брови вместе. От волнения в животе скрутило органы. Свой организм я знал хорошо, такой спазм, своего рода интуиция – ничего хорошего меня, похоже, не ждало…

– Никудышный конспиратор?

– Именно, – кивнул отец. – Это же надо нарисовать граффити с именем, которым ты подписываешься в сети. Верх идиотизма.

Я сидел и смотрел на отца, округлив глаза от удивления. Не знаю, что поразило меня больше всего. То, что он прямым текстом назвал меня идиотом или то, что я с ним полностью согласен. Какого чёрта я не подумал об элементарной вещи – конспирации?!

– Эмм… – я не знал с чего начать. – Ну, раз уж меня отпустили, значит, дело замяли?

– Конечно.

– Фух! А я уж было решил…

– Слав, – деловито пробасил папа, перебивая меня, – ты же не думаешь, что подобное поведение сойдёт тебе с рук?

Ох, как же мне не нравился его тон! Ох, не нравился!

– Меня бы это устроило.

– У меня есть идея о том, как с пользой тебя наказать, – уже не слушая меня, продолжил он. – Наказания тебе не избежать. Возможно, это звучит немного нелепо…

– Звучит устрашающе! – перебил я.

– И правильно, – нисколько не смутившись, согласился отец. – Ты отправишься в ссылку.

– Исправительное учреждение? – с ужасом в голосе спросил я.

– Лучше, – папа встал и убрал руки за спину. – Всё лето ты проведёшь вместе с бабушкой. Завтра ты отправляешься в Воронье гнездо.

– Всё лето?! – ахнул я. – В Вороньем гнезде? Такое наказание могло последовать, только если бы я убил кого-то!

      Губы отца довольно изогнулись в улыбке. Ссылка – как же он правильно подобрал определение поездке в деревню Воронье гнездо!

– Не утрируй, сын, – отозвался папа. – Вам с бабушкой давно пора наладить отношения… Повторюсь, эта поездка будет тебе на пользу.

– Твою ж мать! – невольно вырвалось у меня. – Только не это!

– Собирай чемодан, – приговорил меня отец. – И, кстати, – добавил он, вставая и поправляя галстук-бабочку на рубашке, – не выражайся при моей матери, она этого не любит…

Путь в деревню, где родился отец, был утомительным. Благодаря израненным дорогам, которые и дорогами-то сложно было назвать, такси ехало медленно. От нескончаемой тряски меня ужасно мутило, казалось, внутренности засунули в огромный блендер и поставили режим на максимальную скорость.

– Долго ещё? – глухо спросил я, пытаясь предотвратить рвотный позыв.

– Нет, – буркнул грузный шофёр автомобиля. – Как раз доезжаем до Уйского.

– Уйского? – сведя вместе брови, непонимающе переспросил я. – Но мне нужно в Воронье гнездо.

– Сочувствую, парень, но мне оплатили только до Уйского.

– Должно быть это какая-то ошибка, – закашлявшись от волнения, еле проговорил я, – мне нужно…

– В Воронье гнездо, я понял. Не паникуй, парень. Уйское – районный центр, от посёлка до деревни около десяти километров. Автобусы ходят, так что нянька не потребуется.

Больше с водителем такси мы не разговаривали, не нравился мне его тон и усмешки… Неприятный тип, любящий сильно преувеличивать, как я понял позже. Автобусы в Воронье гнездо не ходили, мне пришлось тащиться через весь посёлок под смешным названием – Уйское, чтобы поймать попутку до деревни. Ссылка началась с неприятного приключения…

Дорога от вокзала к выезду из Уйского показалась довольно скучной. Центр посёлка был застроен серыми пятиэтажками, а ближе к окраине, частными домами. Не считая мемориала погибшим в Великой Отечественной войне, возле отреставрированного Дома культуры, я не нашёл для себя ничего запоминающегося.

Чтобы покинуть районный центр, мне пришлось пройти по асфальтированному мосту, который не внушал особого доверия. Если пешеходы или даже легковые автомобили спокойно могли покинуть Уйское, то насчёт грузовых машин я не был уверен. Представляю, каким сюрпризом для меня станет деревня…

– Эй, хлопчик! – крикнул мне какой-то парнишка, восседая на расшатанной телеге запряжённой лошадью. – Куда путь держишь?

«Хлопчик… – про себя усмехнулся я. – Куда путь держишь? Сейчас ещё так говорят?»

На нём была обычная кофта и штаны, только всё грязное и в нескольких местах порванное. Фуражка, надетая козырьком назад, не скрывала торчащие как у свиньи уши.

– В Воронье гнездо, – устало буркнул я.

– Тебе повезло, – улыбнулся наездник, – я как раз туда направляюсь. Садись, подвезу.

Пару часов назад такое предложение показалось бы мне верхом невежества, но проторчав на обочине так долго, я хорошенько проголодался. К тому же, меня наверняка заждалась бабушка.

Я закинул чемодан на подстилку из сена и уселся рядом с парнем на доску, служащую сиденьем. Всё в этой ситуации меня раздражало и выводило из себя.

– Меня Федькой звать, – недолго помолчав, отозвался новый знакомый. – А тебя как кличут?

      «Ну и говорок у этого паренька», – мысленно скривился я.

Заводить друзей в ссылке я не собирался, но одна тема, пожалуй, меня всё-таки интересовала.

– И-и, – протянул я, не ответив на вопрос, – как у вас с девчонками? Воронье гнездо та ещё дыра, насколько я знаю.

– Девоньки у нас прекрасные, – ответил Федька, – одна краше другой. Неужто за невестой приехал?

– Ещё чего! – я не смог сдержать ухмылки. – Не хватало мне ещё деревенской хм… девоньки.

– Ох, я бы не зарекался, – улыбнулся парень.

      Ехать было на удивление интересно, что-что, а места в Вороньем гнезде были весьма живописными. Деревню окружало три водоёма, по берегам которых густой полосой рос ивняк. По рассказам нового знакомого я узнал, что с некоторых сторон к речкам можно было подступиться. Деревенские каждое лето купались в них, но я, скорее всего, с лёгкостью заблудился бы в этих дебрях.

      Всего в нескольких километрах от кукурузных и подсолнечных полей вырастали довольно высокие холмы, а их окружал безумно прекрасный хвойный лес. Я бы мог наслаждаться чистейшим воздухом, стократно отличающимся от городского, если бы не вездесущие коровьи мины. Дурнопахнущих лепёх в этом месте, вероятно, было больше, чем людей. Оно и понятно, скотины здесь было предостаточно.

Пока я ехал, насчитал около десятка небольших лошадиных табунов, пасущихся молодой, но уже довольно высокой травой. Забавно было наблюдать, как за матерью-лошадью семенит резвый жеребёнок или как здоровый конь неуклюже скачет, опутанный верёвкой. Хотя, полученная от Федьки информация о том, что так путают только тех особей, которых готовят к убою, для того, чтобы они не бегали и не сбавляли в массе, уничтожила всю весёлость. Чтобы не думать о забое скота, переключился на коров. Целое стадо, перегоняемое пастухом, переходило через дорогу к водопою. Видимо, в речках не только дети купались, но и все, кому было не лень. И нужду в воду тоже справляли все…

– Ну вот, – крякнул Федька, натягивая поводья на себя и останавливая повозку, – дальше ногами топай.

      Перед въездом в деревню стояло старое, кирпичное сооружение, походившее на коробку. Остановка – дошло до меня.

– А ты разве не в этой деревне живёшь? Говорил, что сюда направляешься.

– Мне туда не нужно, – туманно ответил тот. – Не бойся, спроси у любого, где дом бабушки, и тебе подскажут. В Вороньем гнезде все друг друга знают.

      Я повернулся в сторону населённого пункта, идти нужно было по дороге, с левой стороны которой пробегала одна из рек. Меня встречали разномастные, деревянные домишки и какие-то сельские постройки вроде фермы и огромного гаража для грузовых машин и уборочной техники.

– Ладно, – промямлил я, оборачиваясь к извозчику, – спасибо тебе, Фе…

      Телегу с деревенским парнишкой я не обнаружил. Сзади стоял только мой дорожный, серебристый чемодан, а от экипажа, на котором я прибыл, и след простыл. Я не слышал, как повозка отъезжала, да и, покрутившись на месте, не заметил вдали удаляющийся силуэт. Федька будто испарился.

      «Странно, – подумалось мне. – Всё это очень странно…»

***

      Поиски бабушкиного дома продолжались недолго. Шагая по дороге у фермы, я встретил маленькую беловолосую девочку в грязном, выцветшем сарафане и поинтересовался, где живёт Анна Петровна Маршалова. Девчушка оценивающе осмотрела меня, сильно нахмурив брови, но всё же дала подсказку, хоть и в некой специфической для меня манере. Десятилетка – такой возраст я дал ей навскидку – махнула рукой вдоль дороги и буркнула: «Прямо шлёпай, потом направо. Там единственный голубой дом. Не промахнёшься». И говорила она таким тоном, будто всю жизнь только и общалась с дураками, вроде меня. Я скорее ожидал увидеть на лице ребёнка испуг от обращения к ней незнакомца, но встретившими меня эмоциями были раздражение и даже презрение, а во взгляде читалась недетская усталость. Что с этими деревенскими не так?

      Прошлёпав по дороге у фермы, а потом, как подсказала девчушка, свернув направо, я действительно увидел небольшой голубой домишко. Бабушкино жильё располагалось на единственной асфальтированной улице в деревне, но выглядело совсем непрезентабельно. Краска облупилась, наличники на окнах рассохлись и в местах прогнили, а старый фундамент так и грозился рассыпаться. Стало грустно и даже совестно… Сколько лет отец не приезжал к матери? Пять? Десять? Может, все двадцать?

Пока я глазел на потрёпанный временем дом, не заметил, как бабушка выбежала ко мне навстречу и заключила в объятия. Она была мне чужой, ведь я совсем не знал её, но чувство неловкости тут же улетучилось, как только я почувствовал исходивший от неё аромат свежей выпечки и каких-то специй. В животе предательски заурчало.

– Ох, мой бедный мальчик! – пролепетала женщина, ощупывая меня и поглаживая по щеке шершавой, старческой рукой. – Ты так долго добирался! А худой какой… – еле слышно пробубнила бабушка себе под нос. – Так и знала, что она их заморит.

Под словом «она» старушка, видимо, имела в виду маму, а раз в свои семнадцать я был действительно слишком худым, то причиной этого бесспорно являлось недоедание. Что можно было ещё ожидать от типичной бабушки?

– Похож на отца, – всплакнув, почти беззвучно вставила она. – Волосы так же вьются и чубчик на макушке. Я сразу тебя узнала по каштановой гриве и вздёрнутому носу. Какой же красивый вырос!

– У отца уже нет кудрей, – улыбнулся я, – вместо них давно лысина. А нос и вовсе…

– Длинный и прямой, – оборвала бабушка. – Что ж я, по-твоему, сына своего не помню?