<p>Никита Самохин</p><p>Вопреки. Стихи</p>![]()
<p>Былое не умирает</p>Когда читаешь пейзажную лирику Никиты Самохина, возникает подозрение, что двух прошедших веков русской поэзии просто не было. Не было – и всё.
Грядёт зима – пора забвенья.Вся степь готовится ко снуИ ждёт снегов прикосновенья,Чтоб в их зарыться белизну.И хутора живут зимою,Уже давно считая дни,Когда метель седой каймоюУкрасит чахлые плетни.Когда были сложены эти стихи? В середине девятнадцатого века? Вполне возможно. В конце восемнадцатого? Почему бы и нет? Ни единой нынешней приметы, ни единого словесного выверта, который мог бы нам подсказать, что автор – наш современник.
«Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?»
Сгоряча подумаешь, будто Самохин вырос в срубе в скиту и не знает, что «теперь повсюду дирижабли летят, пропеллером ворча, и ассонансы, точно сабли, рубнули рифму сгоряча»? Да знает конечно же! Никита – образованный, начитанный человек.
Тогда что это? Стилизация? Ни в коем случае! Стилизация – прежде всего подражание, а Никита, смею уверить, самобытен. Просто ценность для него представляет лишь то, что прошло проверку временем. Веками, а то и тысячелетиями. А современность… Что современность? Сегодня была – завтра нету. Ну покажите мне дирижабль! Нет их, где-то, говорят, летают, пропеллером ворча, но сам я не видел ни разу. А степь – вот она. И хутора. И плетни. И русская речь, которая, оказывается, и сейчас вполне способна обойтись без новоизобретённых побрякушек…
Стало быть, одна только любовь к золотому веку русской поэзии – и всё? Нет, не всё. Стоит стихам Самохина зародиться не в степи, не у костра, а так сказать, на стогнах городских, возникает в них чувство невероятной тоски. Даже любимая его зима – и та меняет качества.
Опять несносная метельПришла на улицы пустые…Он не любит город, ему тягостно в городе. Но тут уж ничего не попишешь, такова философия поэта: чем дальше человек от природы и от прошлого, тем хуже человеку.
Таков Никита Самохин. Таким его надо принимать. Или не принимать. Это уж как кому понравится.
Было бы, однако, нечестно умолчать о другой стороне его творчества. Вот тут он вторгается в современность самозабвенно, очертя голову. Занозистый юный бунтарь, опровергающий одну прописную истину за другой.
Зачем Китай скрывает пирамиды?Их – сотни! Но молчит страна дракона.Или так:
Кто построил стену и когда,И какая в том была нужда?Не сомневаюсь, для Никиты это далеко не праздные вопросы. Но, на мой взгляд, его казалось бы простенькие старомодные пейзажи несут в себе куда более глубокую мысль, нежели оперённая рифмами полемика о том, против кого на самом деле возводилась Великая Китайская стена. Думаю, со временем Никита-лирик. Никита-философ возьмёт верх над Никитой-публицистом. С надеждой жду этого времени.
Евгений ЛУКИН,
член Союза писателей России
<p>Встречай меня березами</p>![]()
<p>«Растеклось на востоке утро….»</p>Растеклось на востоке утро,Первым светом смывая тьму,Как пшеничный сноп, златокудроЗреет в юном сквозном дыму.Но зорюют еще раиныВ сладкой вязи последних снов,И ковыль не поднял седины,Чтоб узреть молодую новь.Только сны не в ладу со мною,Лишь порою мирит нас хворь.Не прощалась она с луноюВ предвкушенье медовых зорь.<p>«Дремлет ветр. Недвижна занавеска…»</p>Дремлет ветр. Недвижна занавеска.Дремлет степь в удушливом плену.Только россыпь мертвенного блескаТравит душу пыльному окну.Расползлось по хутору томленье,Смазав марью шлях и курени.И луна, обласканная ленью,Улеглась на хрусткие плетни.Тает ночка в куреве прозрачном.Знать, к утру не сгинет пелена,И зарю с безмолвьем буерачнымМне встречать у пыльного окна.<p>«Развиднялось. Денница скользила…»</p>Развиднялось. Денница скользила.Шлях дышал запотевшей травой.Пробуждалась палящая сила,Окаймляя восток синевой.Мне куга снова что-то шепталаУ дремливой, безмолвной воды,И ракита, склонившись, ропталаНа уныние знойной чреды.Льется память прозрачной рекою,Будто гнулась ракита вчера,Но все чаще дымятся тоскоюНе знававшие степь вечера.<p>«Вечер грядет. Солнце к западу жмется…»</p>Вечер грядет. Солнце к западу жмется —Медленно катится к яме ночной.Может, под звездами пекло уймется,Вняв колыбельной росы неземной.Только не сладить с палящею силойВсем хладнопесенным звездным хорам,Если зарю поднебесье вкусило,Жалуя волю горячим ветрам.<p>«Распахнулся апрель. Снова настежь ворота…»</p>Распахнулся апрель. Снова настежь ворота.Пробуждается грязь в руслах сонных дорог.И впивается ветер в кожурки болота,Словно в белую стынь —свет рифмованных строк.Только шкура груба после долгого плена —Обернулась подошва дубовой корой.И не сгинут никак сгустки зимнего тлена,Недовольные сретеньем с вешней порой.<p>«Снова поле на рассвете…»</p>Снова поле на рассветеНаводнили голоса,И на скошенном вельветеЗакиселилась роса.Волглой прели поволокаПроняла сухую рань,И на скатерти востокаВозлегла рудая стлань.Поле в золоте захрясло.Труд сплотил десятки рук.Обнимает стебли вясло.Сноп и ладен, и упруг.Но пройдет заранок вскоре,Заметя свои следы,Чтоб воздвигнуть в желтом мореЗавтра новый храм страды.<p>«Грядет зима – пора забвенья…»</p>Грядет зима – пора забвенья.Вся степь готовится ко снуИ ждет снегов прикосновенья,Чтоб в их зарыться белизну.И хутора живут зимою,Уже давно считая дни,Когда метель седой каймоюУкрасит чахлые плетни.<p>«Раскудрявился Дон своевольный…»</p>Раскудрявился Дон своевольный,Пляшет зыбь в ледяной черноте.И срывается берег бездольный,Растворяясь в голодной воде.Так и мне доведется однаждыОбрести неизбежный покойИ познать утоление жажды,Став минувшим природы донской.<p>«Когда луна младая проступает…»</p>Когда луна младая проступаетНа синеве, влекомой тишиной,И наливное солнце выкипает,Ложась на дно притворною блесной,Робеет высь при встрече с темнотою,Являя дня портвейновый закат.И снова звезды грезят слепотою,Чтоб ночью в бездну прыгать наугад.Но утро вновь развеет чары властиБезокой тьмы, отринув путы сна,А из волны, исполненная страсти,В рассветный час покажется блесна.<p>«Пахнуло степью на город спящий…»</p>Пахнуло степью на город спящий.Девичьим цветом встревожен смрад.Еще не выстыл асфальт кипящийИ не изведал ночных отрад.Но стерты звезды и свет потушен.Не терпит город степных штормов.Он будет вечно уныл и душен,Храня болото немых домов.<p>«Проснись, казак, услышав звень капели…»</p>Проснись, казак, услышав звень капели,Глотая волю брошенных ветров.И вздрогнет твердь застывшей колыбели,Сорвав петлю дремоты с хуторов.Но гнев отринь при встрече с пустотою.И не чуждайся вспыхнувшей тоски.Воскреснет степь, согретая мечтою,Унылому забвенью вопреки.<p>«Застыл ноябрь за окном…»</p>Застыл ноябрь за окном,Уснув на листьях мутной лужей.Но снег живет грядущей стужейИ спеет в небе ледяном.Теперь ему недолго ждатьОтрад в объятии сердечномЗемли, а после, в танце млечномКружиться, тлеть и трепетать.<p>«Заснула река разлихая…»</p>Заснула река разлихая,Укрывшись огнями домов,И дремлет деревня глухаяПод проседью теплых дымов.Дичает к дороге тропинкаВ бурьяновой этой глуши,Но горстку рождает крупинка —Забытая всеми глубинкаЗабытой славянской души.<p>«Пали росы. Печет невозможно…»</p>Пали росы. Печет невозможно.А не вышел ведь утренний срок!Но крадутся ветра осторожноПо краям запыленных дорог.Только солнцу плевать на их силы,Пуще прежнего будет жара.И зажгутся в объятьях ЯрилыОсторожные прежде ветра.<p>Дубовка</p>Встречай меня березами на склоне,Пронзая беззаветной тишиной.И я опять усну на робком лоне,Укачанный знакомою волной.А где-то в убаюканных глубинахДубравы будут ластиться ко дну,Держа стихию русскую на спинах,Судьбу давно имея с ней одну.Приближусь к уцелевшему покою,Как солнце всякий раз к обрыву дня,Чтоб душу мне исполнила тоскоюНетленная ушедшая родня.<p>«Седая пелена пленила степь ночную…»</p>Седая пелена пленила степь ночнуюИ грудится копной на лохмах ковыля.Но встретила тепло завесу накипнуюИспитая луной холодная земля.Не нужно ей ни звезд, ни мертвенного света,Чертогов надоел рисунок хохломской.И ждет лишь одного обитель сухоцвета, —Когда опять зима дарует ей покой.<p>«Вкушаю свежесть рощи белой…»</p>Вкушаю свежесть рощи белойПод изумрудной сенью крон,И дух весны живой и спелойТеснит меня со всех сторон.Но вот уже не за горами —Купала, жаждущий костров,И позабытая ветрамиЗола ленивых вечеров.<p>«Присмирели метели крылатые…»</p>Присмирели метели крылатые,Пред весною почувствовав страх,И купаются степи разлатыеВ заблудившихся сирых ветрах.Только лютень ленив и медлителен.Власть едва ли ему надоест.Будет холод настойчив и бдителен,Чтоб не бросить излюбленных мест.<p>«Пестрила степь весенняя за Доном…»</p> 
