Читаем Волшебное зеркало Тимеи онлайн бесплатно

«Марина Обручева приглашает…»

Вот уже много дней, сковывающих мое тело тугим кольцом, я всерьез полагала, что это имя больше не способно нанести мне боли… Но, оказывается, эта боль живее меня, и она просто змеей дремала на дне моего сердца.

В темно-синем длинном плаще я быстро шла, держа в руках пакет с вещами. Едва я увидела этот красивый цветной лист на столбе, тут же поняла, что мне не следовало идти именно здесь, мимо проклятого театра с проклятой афишей… но я думала, что…

Против воли я остановилась перед афишей, где Марина Обручева стояла, подбоченясь и задорно глядя вперед. Где развевались по ветру ее шикарные, черные как смоль волосы. И невольно потрогала русые пряди на собственном парике.

Внезапно во мне начали пробуждаться давно забытые горькие чувства, и я ощутила в горле стойкий тяжелый ком.

Быстро отвернувшись и надвинув парик плотнее на голову, я еще крепче сжала в замерзающей руке ручки пакета и стремглав юркнула в узкую щель между театром и высоким забором, отделяющим его от территории шоколадной фабрики.

Мне показалось, что тесный проход сдавил меня невидимыми мрачными клещами.

Спеша и путаясь в полах плаща, я побежала по хлюпающей грязью тропинке вперед по улице Матросова, а в голове завертелись, словно поднятые ураганной волной со дна памяти, мысли.

«Марина Обручева приглашает… Интересно, кто она — та, которая приглашает? Кого они нашли и втиснули в это имя? И знают ли они, как и где обитает сейчас настоящая Марина Обручева?..»

Ведь настоящая Марина Обручева — это я…

Несколько месяцев назад

Говорят, что судьба придет — по рукам свяжет. Вот и я не знала, что моя жизнь, которая с самого детства катилась легко и беззаботно, как детский паровозик, вдруг сойдет с рельсов и рухнет под откос… И что черный день, когда она изменится и станет не моей жизнью, уже совсем близок.

В свои двадцать три года я была примой областной филармонии, обращалась на «ты» к ее директору, другу нашей семьи, имела большой дом с садом, маму — актрису на пенсии и богатого жениха, владельца дорогого ресторана «Рио-Рита». Через месяц мне предстояла свадьба, через два — зарубежные гастроли, меня окружали сотни поклонников, я была молода, красива, и казалось, что ничто не сможет разрушить стройного жизненного порядка. Черная тоска прожигает сердце, когда я понимаю, что ничего этого уже не вернуть.

И все чаще и чаще я мысленно возвращаюсь в тот переломный день, обернувший светила темной стороной. Сначала словно дотрагиваюсь до него… потом прорастаю внутрь и вновь переживаю последние минуты той, прежней, рухнувшей жизни. А началось все с обычного, рядового звонка директора филармонии Виктора Никитича и его дружеской просьбы. Таких звонков были десятки, и этот не предвещал ничего из ряда вон выходящего.

Звонок раздался, когда я расчесывала перед зеркалом блестящие черные волосы, невольно любуясь своей красотой.

— Мариша, привет! Как мама? Говоришь, оладьи печет? Так это замечательно! А у меня к вам важный разговор!

В нашей филармонии часто выступали известные певцы, певицы, актеры и актрисы, поэтому я уже предполагала, в чем будет заключаться просьба Виктора Никитича.

— Послезавтра приезжает месье Рене Валли́н, знаменитый французский дирижер. Сама понимаешь… — директор чуть замялся.

Я все понимала. Парижскому дирижеру, так же, как до этого итальянскому певцу, а до него балерине Большого театра не хочется жить в гостинице, даже в номере «люкс». Его тоже тянет поближе к природе. А потому решено поселить его в нашем двухэтажном доме, стоящем на берегу реки.

— Понимаю, Виктор Никитич, — приветливо отозвалась я. Мы с мамой никогда не были против гостей. Мама обожала общество, новых людей и светские беседы за столом, любила хлопотать по хозяйству; к тому же, мы имели помощницу Клавдию Петровну.

— Примете его на недельное проживание, не откажете? — голос директора потеплел.

— Не откажем! — весело прощебетала я, не подозревая, что мрачные тучи уже сгущаются над нашим домом. — Сейчас скажу тете Клаше, чтобы приготовила гостевую комнату.

— Месье Валлин необычайно интересный человек! Ему около семидесяти лет, он объездил весь мир, так что вам предстоят вечера занимательных рассказов! — понесся вскачь монолог директора, услышавшего мое одобрение. — Он приезжает не один, а с двумя помощниками — месье Ксавье, это его секретарь, и месье… м-м… забыл, у него такое сложное имя…, это импресарио. Они остановятся в гостинице. Все трое прекрасно говорят по-русски.

Надо сказать, что я была весьма заинтригована личностью месье Рене Валлина.

— С нетерпением ждем нового гостя, дядь Вить! — перешла я с официального тона на дружеский. — Нам тоже есть что ему рассказать!

— Желаю тебе удачно выступить на концерте, Мариш! Честно сказать, меня очень радуют твои успехи… Жаль, Валера не дожил… — дядя Витя вздохнул и сменил тему. — Как Вадим?

— Спасибо, у нас все хорошо! Готовимся к свадьбе.

— Приятно смотреть на вашу пару! Такие молодые, красивые, влюбленные… Что еще нужно для счастья?..

Закончив разговор, я положила трубку на рычаг, подошла к окну и откинула занавеску. Взглянула на сад, которому не было видно конца. Почувствовала, как мою душу переполняет самое настоящее счастье. А месье Рене Валлину семьдесят лет… В семьдесят уже никак невозможно быть счастливым… Ведь все самое лучшее — далеко позади…

Вздохнув, я задернула занавеску и начала спускаться вниз, в кухню, чтобы сообщить Клавдии Петровне о приезде именитого постояльца.

Месье Валлин прибыл через два дня. Он оказался высоким худощавым стариком с глубокими морщинами на щеках. У него были выразительные карие глаза и длинные гибкие пальцы дирижера.

— Бонжур, мадемуазель! — поздоровался он скрипучим голосом.

— Рада приветствовать вас, — ответила я, продолжая разглядывать его.

Месье можно было бы назвать красивым, если бы не цепкий взгляд, которым он просверлил меня насквозь.

— Проходите, пожалуйста! — тем не менее, гостеприимно предложила я, слегка запнувшись.

Из-за спины дирижера выглядывал маленький толстяк скользкого вида с чемоданом в руке.

— Это А́урунтам, — произнес месье Рене на чистейшем русском языке, — мой помощник.

Я вспомнила слова Виктора Никитича об импресарио со сложным именем и неожиданно почувствовала сухость в горле.

«Не надо было приглашать его к нам…» — почему-то мелькнула нелепая мысль, хотя тогда я еще, конечно, не знала, что колесики моей судьбы уже покатились в другую сторону.

Месье Рене вновь пронзил меня взглядом глубоких карих глаз.

— Как вы красивы, мадемуазель…

Я сглотнула слюну, проклиная себя за это странное состояние, похожее на ступор.

— Чемодан можно отнести наверх, в комнату, — выручила меня подошедшая мама, направив Аурунтама жестом руки.

Я приняла у месье Рене легкое серое пальто и повесила на вешалку.

В этот момент его узкая ладонь случайно коснулась моей, и я ощутила неприятный холодок.

— Мама, я к Вадиму! — поспешно крикнула я, оживая и убегая от буквально потрошащего мои внутренности взгляда.

— Марина… Как же… А ужин? У нас же гости… — растерялась мама, но я уже просовывала руки в рукава своей желтой куртки с норковым мехом на вороте.

— Не могу… Он ждет… — прошептала я, чувствуя, что задыхаюсь.

— Как вы красивы, мадемуазель… — опять долетел до меня прилипчивый шепот.

Я, как ужаленная, выскочила в сад и захлопнула дверь.

— Что с вами, Марина Валерьевна? — поразился подошедший Антон, мамин шофер.

Я, наконец-то, смогла перевести дыхание.

— Отвези меня… — начала я и судорожно закашлялась.

— Одну минуту, хозяйка, — подозрительно глядя на меня, произнес шофер. — Идите к машине.

Неверными шагами я почему-то пошла не к своему «Ниссану Ноуту», а к маминому микроавтобусу «Фольксваген», открыла его и упала на заднее сиденье. Сердце бешено колотилось.

На водительское место забрался Антон.

— Куда везти, хозяйка?

— В «Рио-Риту», — пролепетала я.

«Как вы красивы, мадемуазель…» — этот бархатный шепот до сих пор обволакивал, окутывал, вился змеей вокруг меня.

«Я ведь не собиралась к Вадиму, — подумала я, — зачем я еду к нему? Почему я сбежала из дома? Ведь ОН… не сказал ничего плохого… Он просто сделал мне комплимент! Может, вернуться?..»

Я выглянула в окно машины и увидела, как влажные осенние сумерки ложатся на улицы города, делая их длиннее. Вернуться… Нет. Что-то во взгляде прибывшего гостя, что-то такое… СТРАШНОЕ гнало меня прочь, как можно дальше…

— Приехали, хозяйка! — перебил мои сумбурные мысли будничный голос Антона.

Путаясь в длинной юбке, я вылезла на тротуар, и передо мной выросло красивое, похожее на терем, деревянное здание ресторана «Рио-Рита».

Ощущая непонятную слабость в ногах, я медленно двинулась к нему.

— Марина Валерьевна?.. — у входа меня встретил официант Юра Каверин, симпатичный белокурый парень. — Вы дрожите?..

Глаза его были встревожены.

— Вадим Романович у себя. Пойдемте, я провожу вас… — Юра подхватил мою фигуру, которая шаталась, как былинка на ветру, и повлек наверх, в кабинет Вадима. Опираясь на его уверенную руку, я почувствовала, как ко мне возвращаются силы.

«Да что это я, в самом деле? — и я даже сумела внутренне улыбнуться. — Испугалась какого-то французского старикашки?.. Он никакой не маньяк, не убийца… Просто дирижер! И причем знаменитый…»

В кабинет жениха я вошла, уже успокоившись. Вадим сидел за своим столом и разговаривал с кем-то по телефону. Увидев меня, он улыбнулся и указал на один из стульев, стоящих в ряд у стены.

Я скромно села на место для посетителей.

— Нам понадобится сто бутылок «Мадам Клико», — втолковывал тем временем мой жених невидимому собеседнику. — Чувак, это моя свадьба! Ну ладно, я тебе перезвоню.

При слове «мадам» я отчего-то вздрогнула. И это не укрылось от Вадима. Выйдя из-за стола, он подошел ко мне и ласково обнял за плечи.

— Что с моей кисонькой? Сфальшивила на самой высокой нотке? — игриво спросил он.

— У нас новый постоялец… — тихо проговорила я.

Вадим нахмурился.

— Это из-за него ты такая растрепанная? Кто? Тенорок итальянский или балерун американский? Он что, к тебе приставал? — я почувствовала, как под пиджаком моего любимого наливаются мускулы.

— Что ты… что ты! — сдавленно произнесла я и попыталась изобразить улыбку. — Он только что приехал, дирижер из Франции… Ему лет семьдесят. Он сказал… — я посмотрела на Вадима. — «Как вы красивы, мадемуазель!»

Тот облегченно вздохнул.

— Попробовал бы он сказать что-нибудь еще… Старый ловелас! — и жених притворно грозно сдвинул брови.

Я вновь почувствовала себя в безопасности.

— Он точно больше ничего не говорил? — внимательно посмотрел на меня Вадим. — Он тебя не обидел? Руки не распускал? Знаю я этих богатых и знаменитых стариков…

— Нет… только то, что я красива, — уверила я, — но знаешь… У него был такой взгляд… У него такая холодная рука…

— Это потому что он уже одной ногой в могиле! И рукой тоже! — рассмеялся Вадим.

Я тоже рассмеялась, но это вышло неискренне.

— Хочешь, съездим в выходные в клуб? — предложил жених, приблизив свое лицо к моему, и я вдруг увидела, какие у него прозрачные и холодные глаза — как два голубых осколка льда. Почему я не замечала этого раньше?..

— Пожалуй, — кивнула я.

— Выпьешь? — предложил Вадим, подходя к бару.

— Выпью, — опять кивнула я.

Вадим налил пятьдесят граммов коньяку и протянул мне.

— Вот… И забудь о нем. Вся эта ваша плешивая богема… Тьфу!

Его крепкое тело оказалось рядом, и я прильнула к нему, как замерзший птенец. Мне захотелось открыться ему, словно признаться в чем-то очень сокровенном, как священнику.

В кабинете стояла тишина.

— Вадим… Ты знаешь, такое со мной впервые. Он как будто ощупал меня взглядом. А его шепот… как змеиный шорох…

Мне казалось, что Вадим сейчас так близок со мною, и он спасет меня от этого жуткого ощущения…

Но в этот момент вновь зазвонил телефон, жених метнулся к столу, и любимое тепло ушло вместе с ним.

— Да! Да, и сорок голов сыра «Пармезан», — распорядился он в трубку.

Когда он вновь взглянул на меня, глаза его были озабочены. Я с надеждой поймала этот взгляд… но, как выяснилось, озабоченность Вадима принадлежала не мне.

— Мариш… — произнес он извиняющимся тоном. — Ко мне сейчас придет Николаев… Ну, по курам. Ты извини. Давай завтра созвонимся? Хочешь, я скажу Сереге, он тебя отвезет?

— Нет, не нужно, — ответила я, приподнимаясь. — Спасибо за коньяк, милый.

Надев куртку, я вышла из кабинета.

Рядом снова оказался Юра.

— Все в порядке?.. — заботливо спросил он.

Мне не хотелось выглядеть перед ним слабой, ведь он знал меня как будущую жену босса.

— Да-да, спасибо! — ответила я, пряча взгляд, и быстро вышла на улицу.

На улице было уже совсем темно. Не дожидаясь меня, Антон давно уехал, а на такси или даже на автобус у меня не оказалось денег, так как в спешке я выбежала из дома без сумки. Возвращаться обратно к Вадиму не хотелось, и я бесцельно побрела мимо скамеек и фонтанов. Вскоре я вышла к дороге и поняла, что опять замерзаю.

От холода или от странной тревоги меня слегка трясло, я снова вспомнила прозрачные глаза Вадима и его теплую руку, так некстати ускользнувшую от меня…

От этих размышлений меня пробудил резкий визг машины. Оказывается, я незаметно вышла на дорогу! Но авария случилась не из-за меня, она произошла неподалеку. Прямо на моих глазах завертелась вьюном синяя «семерка», а из другой, красной машины, вылетело и со стуком упало посреди дороги тело мужчины в темном пальто.

В ужасе я подбежала к этому телу.

— Помогите! Помогите! — закричала я не своим голосом.

Откуда-то набежала толпа, все загудели, заметались вокруг.

— Девушка… девушка… — вдруг прошептал человек, лежащий на дороге.

Я наклонилась к нему, прислушиваясь к неровному слабому голосу, и увидела, что рукав моей дорогой желтой куртки окунулся в кровавую лужу.

— Я умираю… — сказал человек, — поцелуй меня.

Внезапно почудилось, что все это происходит во сне. Слишком долгим и слишком невероятным был этот день.

Поцеловать его?! Незнакомого небритого мужчину, лежащего в крови, с растрескавшимися губами и помутневшими глазами? Мыслимо ли это?!

Но сегодня все было не так, как всегда.

Я наклонилась над ним и поцеловала его в щеку.

— Спасибо, доченька… — прошептал он тихим-тихим голосом, и шершавая рука сунула мне что-то в карман. — Возьми мою визитку… Может быть, наступит день, когда она тебе пригодится… Запомни — агентство «Справедливость»…

— Захватывай с той стороны! — заглушил последние слова мужчины крепкий санитар.

Зажав визитку в кармане, я отошла в сторону.

— Смотри, это Марина Обручева! — присвистнул кто-то в толпе. Меня дернули за окровавленный рукав.

— Вы свидетель? — надо мной завис полицейский.

— Нет… — покачала я головой.

Разум начал проясняться. Это не сон?! И я что, действительно поцеловала того человека?!

— Что он вам дал? — грозно вопросил страж порядка.

— Визитку, — ответила я окрепшим голосом.

— Покажите! — потребовал он.

Я сунула руку в карман, но никакой визитки там не оказалось.

— А в другом кармане?

Из другого кармана вылетела монета и звякнула об асфальт.