Читаем Волшебное преображение онлайн бесплатно

Глава 1 «Шелковые бабочки мадам Перье»

Я промокла.

Что это? Дождь? У меня в комнате? Какой бред!

Распахнула глаза и поняла, что ничего не вижу, настолько было темно и только капли дождя долбили по моему телу с настойчивостью дятла. Напрягшись, легла на бок и протянула руку в поисках шнура от ночника, но пальцы поймали лишь воздух с каплями воды. «Да что же это за гадство такое?» — подумала я про себя и выругалась сквозь зубы, которые уже начали выбивать дробь от холода. Не успела я открыть рот для новой порции непечатных, как всё вокруг осветилось тусклым холодным светом с бордовым оттенком, и я резко вскинула голову вверх. Что за шутки⁉ На меня «смотрели» две луны: большая голубая и маленькая красная. Паника затопила меня удушливой волной. Забылись и дождь, и холод.

Это сон, я просто сплю и мне снится очень реалистичный кошмар! Где-то читала, что нужно себя ущипнуть и сразу очнёшься. Я щипала своё тело за разные части — и везде было больно! Это всё происходит со мной наяву!

Я вяло встала, покачнулась и спиной упёрлась в стену. Стена⁉ Обернувшись, поняла, что лежала на крыльце какого-то дома, а немного правее от меня разглядела приоткрытую тёмную дверь. Пошатываясь, опираясь о стену правой рукой, поплелась в сторону входа, простудиться под ледяным дождём не было никакого желания, нужно войти в помещение и как-нибудь отогреться.

Оказавшись в небольшой тесной прихожей, отделявшей меня от другой двери, заметила тусклый желтый свет в щели снизу, откуда доносились чьи-то голоса.

Недолго думая, дернула за ручку и уже четко услышала:

— Куда делась Милиса? Надо прибрать постель в пятой комнате на втором этаже.

А услышав скрип и входящую меня, женщина воскликнула:

— Ага, вот куда ты запропастилась! Сегодня без ужина будешь. Живо иди на второй этаж и прибери пятый номер! И не жалуйся мне тут, что тебя поколотили! Тебе не привыкать!

Что это за место? Кто все эти люди? Я в полной прострации опустилась на ближайшую скамью и выпучила глаза на старуху, говорившую мне об уборке. Весь её образ: начиная от кричащего, цвета спелой вишни, платья, высокой прически, ярко подведенных черной краской глаз и заканчивая забелённым лицом с кривым, без одного зуба ртом — привёл меня в дикий ужас, а мельтешащие по помещению полуобнажённые женщины добили меня сюрреализмом ситуации, в которой я оказалась по чьей-то злой воле.

— Чего уселась, убогая! Живо встала и пошла! Ника, ну-ка быстро приведи ее в порядок. Мне пора начинать аукцион, не до вас сейчас, — сказав всё это, отвратительная бабка поспешила прочь, для ее возраста довольно шустро, на автомате заметила я.

— Мили, вставай! — подошла ко мне симпатичная девушка лет двадцати, в лёгком пеньюаре, который не скрывал, а наоборот, подчеркивал каждый изгиб молодого, упругого тела, — досталось тебе, бедняжка. Давай, выпей немного водицы. И расскажи, что случилось. И кто так тебя избил.

Я молчала всё это время. Странное отупение овладело мной. Как выпила стакан воды я и не заметила. В отличие от других девушек, которые нас окружали, Ника обращалась со мной ласково, остальные же презрительно фыркали и пару раз попеняли Нике, что той делать нечего, только возиться с уродиной. Я пропускала это все мимо себя фоном, думая, что говорят не обо мне. Я ведь достаточно симпатичная девушка, у которой пусть и не внешность модели, но приятное лицо и подтянутая фигура. Почему они говорили «уродка», «убогая», «бледная моль» — я искренне не понимала.

— Ника, — каркнуло моё горло, я хлопнула себя ладонью по губам от страха, что это? Это мой голос⁉ Повторила еще раз:

— Ника, — и убедилась, что с моим речевым аппаратом правда что-то не то: слова выходили с трудом и неохотно, словно пропихивались через узкое бутылочное горлышко, пересилив желание панически заорать я продолжила, — Ника, я ничего не помню.

Фразы выходили рубленые, сиплые и с паузами. Мерзость!

— Ах! Бедняжка, видать приложили тебя по голове! — картинно всплеснула руками Ника и продолжила:

— Сейчас расскажу вкратце, что тебе нужно знать, потом проведу в пятую комнату и займешься работой: ты Милиса, работаешь в доме «Шелковые бабочки мадам Перье» горничной и посудомойкой. У тебя нет искры, поэтому ты убогая, в тебе нет красоты и ума, — после этих слов Ника вспорхнула со скамейки и позвала за собой:

— А более ничего в твоей жизни вспоминать нечего, ты сирота и здесь живешь с младенчества. Пойдем за мной, у меня скоро начнется работа. Не могу с тобой долго возиться.

Мне пришлось послушаться и поковылять за Никой. Сейчас не время закатывать истерику, а то прибьют ненароком. Надо выждать и оглядеться, что это за место и как отсюда выбраться.

По дороге на второй этаж прошли мимо большой гостиной, где я заметила сидящих на роскошных диванах и креслах дорого одетых мужчин разного возраста, и вьющихся вокруг них девушек в прозрачных одеждах, все смеялись и вели себя раскованно и непринужденно. Уже тогда у меня закралось подозрение, что это место самый настоящий бордель.

Ника, приведя меня в требуемое помещение, не прощаясь убежала, я же осталась и принялась с интересом осматриваться вокруг.

В номере, где мне предстояло прибраться — всё было очень дорогим и вульгарным: обитые красным бархатом стены, резная дорогая мебель из красного дерева, на изящном столике поднос с початой бутылкой вина и фруктами, окна занавешены тяжелыми бордовыми портьерами, белоснежные скомканные простыни на огромной кровати и напольное высокое трюмо, к которому я и направилась, чтобы посмотреть на себя и убедиться, что с моей внешностью всё в порядке.

Глава 2 Новый мир

С моей внешностью всё было далеко не в порядке!

Это не моё лицо и не моё тело!

Дрожащей рукой я провела по страшному лицу: круглое, изборождённое рытвинами с апельсиновой коркой и огромными гнойными прыщами — лоснилось жиром, черные точки на огромном раздутом шнобеле пугающе топорщились, как грибочки на пенёчке, два глаза разных размеров, один из которых сильно косил, и странно, что зрение было хорошим, без искажений — были тускло зелёными. Половину лица «украшал» громадный подтёк тёмно-фиолетового цвета с желтым оттенком — кто-то бил это лицо нещадно, если поискать, я уверена, что найду такие же синяки и на других частях этого тела. Спина была подозрительно кривой, вот почему я ковыляла, а не шла ровно и легко. Только сейчас я поняла, что тупая ноющая боль во всем теле — это не от дождя и холода, это оно само по себе больное, плюс ломота от синяков не добавляли «радости» измученному организму.

Мой мозг затуманила паника, взгляд упал на руки, они были толстыми и узловатыми как две дубины, такие руки могли с успехом принадлежать какому-нибудь крупному сильному мужчине, например кузнецу. Это было последней каплей в чашу моего терпения от сегодняшних «сюрпризов» — из моего напряжённого горла вырвался глухой вскрик, и я позорно потеряла сознание.

Как долго я была в беспамятстве не знаю, из забытья меня вывели бесцеремонно: облили ушатом холодной воды. Сознание хотело снова уплыть, но я, собрав в кулак всю свою волю, открыла глаза, мечтая увидеть родные стены своей уютной двушки. Желанию не суждено было сбыться, прямо передо мной стояло то самое, злосчастное трюмо, в котором я недавно увидела свою новую внешность. Но мысли сдаться и выброситься из окна у меня в тот момент не возникло — я из той породы людей, которые борются до конца.

— Чаво разлеглася тута, — послышалось ворчание и я, отвернувшись от зеркала, встретилась взглядом с человеком, внешность которого оказалась ещё страшнее моей: огромный горб, короткие ноги и длинные руки, лицо чёрное, с обрезанным носом и ушами. Будь я девушкой «трепетной с ликом нежным», возможно я бы заорала и снова упала в обморок, но к таковым я себя никогда не относила, поэтому поднялась и спросила:

— Кто ты? Как смеешь лить на меня воду?

Горбун, точнее горбунша — на ней было надето такое же платье, как на мне, поэтому я решила, что это скорее она, чем он, передёрнула узкими плечами:

— Милиска, ты совсема из ума-то выжила! Как меня могла забыть-та? — прозвучало в ответ. Довольно шустро она подскочила ко мне и дернула за ухо:

— Говаривала я тебе, не суйся к плагародным, нечаво мечтать-то о прынцах! С твоей-то харей. Которой раз тебя избили за подгляд.

Горбунша хлопнула меня по спине и резко гаркнула:

— Тавай поживей уберися тута. Ай да, тебе рот на место поставили что ля? Больно хорошо балакать начала! — и грозно потрясая внушительным кулаком, направилась к выходу.

Я стояла и смотрела вслед этому чудищу, а про себя составляла план действий: узнать, что это за место, почему я в этом теле, и как отсюда выбраться. Может это квест такой? Меня похитили инопланетяне и мне нужно достойно разгадать все загадки и, возможно, меня отправят в родные пенаты? И первое правило: молчать и больше слушать.

За такими мыслями, немного успокоившись и взяв себя в руки, избегая смотреть в зеркало, я принялась за уборку. Застелила постель, собрала разбросанные тут и там чьи-то вещи, аккуратно сложила их в шкаф.

Подойдя к столику, не удержалась и съела спелое яблоко, а затем ещё одно. Запила вином. И вообще хотелось напиться, но я удержалась и, сложив всё на поднос, пошла к двери. Надо найти кухню и там сгрузить свою поклажу.

Спуск на первый этаж не занял много времени. Коридоры, по которым я шла, были подозрительно пусты, причина затишья обнаружилась достаточно быстро: из главного зала, мимо которого я проходила в прошлый раз, раздавались громкие голоса и улюлюкание. Любопытство пересилило мою осторожность, и я аккуратно приоткрыла дверь: всё помещение было погружено в полумрак, лишь большая сцена у дальней стены была достаточно ярко освещена, по ней расхаживала давешняя старуха и зычным голосом выкрикивала:

— Девица первая! Размер искры — горошина, возраст два десятка, девственна! Цена — 100 золотых!

После её слов на помост вышла девушка, совершенно обнаженная, стыдливо прикрываясь руками. Бабка подошла к ней вплотную и ударила ее по щекам:

— Сказано же, грудь и промежность не закрывать! — и продолжила, обращаясь к сидящим в зале:

— Торги пошли! Кто первый?

Я стояла разинув рот и глядя на это «действо» по продаже девушек. Сюр. Это какой-то, мать его, сюрреализм! Куда я попала⁉

— Ты чаво здеся потеряла, а? — кто-то горячо зашептал мне в затылок и резко дернул назад, я же вздрогнула от неожиданности, чуть не выронив поднос, — тебя одну ни на короткое времечко нельзя оставитя!

Моргнув пару раз, я сфокусировала взгляд на горбунше и спросила:

— А что там такое происходит?

— Тебя чёй-то в этот раз и впрямь сильно приложили-то по бедовой башке! Запамятовала всё что-ля?

— Ага, — кивнула я, и пока думала, как переиначить слова, это «чудище» схватило меня за руку и потащило куда-то вглубь коридора, брюзжа на ходу:

— Айда, на кухне подность оставим-то. Апосля поговорим у нас в клетушке, благо щас не до нас хозяйке, есть время передохнутя.

Кухня оказалась на цокольном этаже, достаточно просторная, полная народу, все что-то делали: чистили овощи, резали мясо, взбивали яйца, месили тесто, тушили что-то в огромных казанах. Горбунша выхватила из моих рук поднос, поставила на передний стол и снова потащила меня куда-то по коридору.

Через минуту она толкнула маленькую узкую дверцу, куда и протиснулась со словами:

— Айда за мной, поспешай давай! В нашему углу да побалакаем.

Я пожала плечами и залезла вслед за спутницей, оказавшись в тесном помещении слабо освещенным небольшим светильником на стене, я давно заметила их странную конструкцию, надо узнать, как они работают, но этот вопрос я решила оставить на потом. Бедная, даже нищая обстановка состояла из двух тонких матрасов на полу, одним небольшим сундучком за дверкой и треснутым керамическим горшком в дальнем от входа углу. Назначение горшка было понятным — оттуда смердело так, что мои недавно съеденные яблоки попросились назад.

— Я не могу здесь находиться, — выдохнула я, и выбежала из каморки.

Выбежала я из комнатки открыв рот и выпучив глаза. Хотелось ругаться крепким матом. Куда меня занесло? Что это вообще такое⁉

— Ты куда побёгла-то, полоумная! — догнала меня горбунша, — э, так дела-то не пойдут. Успокойся.

— Я не буду жить в этой… этой, — в отчаянии воскликнула я тыча пальцем в сторону подсобки, где когда-то жила хозяйка этого тела.

— Ну не бушь, такмо и не нать, мне больше места достанеца, — довольно потерла ручищами моя собеседница, — ты тада хозяйке-то скажи, шо на сеновал пайдешь спатки.

Я подумала, что сеновал — это лучше, чем отстойник под боком. Как же я тогда ошибалась! Но всё по порядку.

— Айда, побалакаем за углом.

Схватив рукав моего неприглядного платья, горбунша отвела меня в конец коридора. Который заканчивался небольшим закутком, полным пыли, видать здесь никто не прибирался лет эдак… много в общем. Я чихнула.

— Здесь темно, — гнусаво пробормотала я.

— Погодя, — моя соседка вытащила из кармана какой-то шарик и стукнула им об стену: неяркий белый свет осветил стены и мусор под ногами. Я смотрела на это чудо не моргая, при этом не забыв спросить:

— Как тебя зовут? И что это за светильник такой интересный?

Женщина больно постучала своими лапищами мне по лбу, я не успела увернуться, и проворчала:

— Черепуха твоя чпок-чпок, пустая, слышь, как гремит, — хохотнула она, а я обиженно растёрла место ушиба, — зовуть меня Вася, подружайки мы. Ты с рожденья тута, а я приблудилась пару годков назад. Мы с тобой здеся убираемся в комнатах и выносим горшки, вообще всю грязнуху мы делаем. Агась, — кивнула она своим мыслям и продолжила:

— Ты-то, вона, после побоев балакать хорошо начала, а то раньше больше молчала да мычала. Чаво ещё тебе обсказать-то? А светляк этоть обычный самый, не знаю, как его делають, ведаю, что артефакторишка-какой-то в городе нашему.

Я задумалась, что надо найти более образованного собеседника, но пока придётся довольствоваться Васей, как моим единственным источником информации.

— Скажи, Вася, почему мы не уйдём отсюда? С нами ведь нехорошо обращаются?

— Ну, коли не помнишь, отвечу: погляди на наши хари ещё разок! Куда бы мы не пошли — нам везде дадуть тумаков, и вдогонку каменюку кинуть! А в бордельках хоть кормят, а так наш век таков — без искры некрасившие мы люди, да никому и ненадобные.

Вот, осенило меня, уже несколько раз слышу это слово «искра»:

— Вася, скажи, что такое искра?

Женщина задумчиво почесала затылок и ответила:

— Ну это вот здеся находитца, — её палец ощутимо ткнул меня в солнечное сплетение, — искра — это дар Неба. Как жеж тебе обсказать-то попонятнее: вот, гляди, у нас с тобой её нету. Оттогось мы страшные такие, нас не любять, многие без искры злобные, на людей обижаные, в разбойники идуть да еще в какие лихие людишки. Есть человеки с искрой: малые искры размером от песчинки до горошины — люди симатишные, но безталанные, искры средние: от фасолины — до размера жёлудя, то людишки уже с несильными дарами. Большие же искры: размером с перепёлкино яишко и более, то люди могут творить волшебствааа, такие чудесааа ммм, — мечтательно закатила она глаза, — ну хоть воть — светляк! Это волшебствооо!