Читаем Волшебная кисточка онлайн бесплатно

Есть мечта у Тимофея,

Чтоб художником он стал

И народ, благоговея,

У картин его стоял.

Слава, как у Рафаэля!

Положенье таково:

Стала каждая неделя

Триумфальной для него.

Журналисты осаждают,

С новостных не сходит лент,

Дипломаты приезжают,

Награждает президент.

Помечтать совсем не вредно

И приятно самому.

А пока Тимоша бедный

Не известен никому.

Хоть рисунков и немало,

Благодарностей, похвал

И не раз уже бывало

Он на конкурсах блистал.

Недоволен местной славой,

Мало чести от того.

Многим кажется забавой

Увлечение его.

Но бывает встреча с кем-то

И меняется всё враз.

Что же… С этого момента

Начинаем мы рассказ.

Был погожий день субботний.

И спросила сына мать:

— А не хочешь ли сегодня

Ты со мною погулять?

Мне одной-то скучновато,

А вдвоем повеселей.

Будешь мамин провожатый?

Согласился Тимофей.

И под ручку мама с сыном

Совершают променад

По окрестным магазинам,

Где торгуют всем подряд.

Парикмахерская. Мама:

— Ой, наверно, загляну!

Буду выглядеть, как дама.

Вся такая — ай да ну!

Видишь магазинчик рядом?

Там меня дождешься, сын.

Поглядел он грустным взглядом

И поплёлся в магазин.

Ходит Тимофей вдоль полок.

И чего здесь только нет!

От булавок и иголок

До пирожных и конфет.

Канцелярским же товарам

Отвели здесь целый ряд.

Ух ты! Здесь всего навалом!

Вот бы денег миллиард!

Кисти, краски, тушь, маркеры,

Океан карандашей

И альбомов всяких горы,

И бумага всех мастей.

— Вижу вы художник, мальчик,-

Кто-то сзади говорит.

Обернулся он. Диванчик.

И на нем старик сидит.

Очень маленького роста

Этот самый старичок

И одет он очень просто:

Брюки, серый пиджачок.

— Да! — кивнул ему Тимошка.

— Здесь же целый вернисаж.

Денег-то совсем немножко.

На один лишь карандаш.

— Деньги — это не преграда,

Чтобы мастерством владеть.

И тебе всего лишь надо

Эту кисточку иметь.

Достает он из кармана

И протягивает кисть.

— Поднимайся, мальчик, рано

И рисуй ей, не ленись!

Кисточка-то непростая.

И хочу предупредить:

Ей шедевры создавая,

Будешь чудеса творить.

Взял Тимоша кисть. Потеха!

Так и сяк ее вертел.

Может быть, старик для смеха

Разыграть его хотел.

— И цена ее какая? –

Он спросил. Глаза поднял.

Ничего не понимая,

Он глядит: старик пропал.

Как под землю провалился.

Он же должен здесь стоять.

Или взял и испарился.

Ничего нельзя понять.

Слышит голос за спиною.

— Тима!

Повернулся он.

Мама снова молодою

Стала, посетив салон.

— Ну, пойдем! Хотя постой-ка!

Ты здесь что-нибудь купил?

— Нет! Но дедушка какой-то

Кисть сейчас мне подарил.

Видно, акцию проводят,

Раз бесплатно раздают.

И на улицу выходят,

И домой они идут.

Вечер. Сделаны уроки.

Можно всё в рюкзак убрать.

На мольберте лист широкий.

Что ж на нем нарисовать?

Натюрморт? Хотя и мертвой

Названа природа тут,

Под рукою точной, твердой

Здесь предметы оживут.

Стол под кистью возникает.

На столе стоит поднос.

На подносе глаз пленяет

Апельсин и абрикос.

Очень славно получилось.

Глаз не может оторвать.

И во сне ему не снилось,

Что так сможет рисовать.

В солнечных лучах блестящих

Своей желтой кожурой…

Отличить от настоящих

Их нельзя. Успех какой!

За любимым делом скуку

Забываешь. Тимофей

Протянул к картине руку

И слегка провел по ней.

И не верит. Что такое?

Апельсин и абрикос –

Настоящее, живое,

Будто с сада из занес.

Кожура у них шершава,

Запах фруктов чует нос.

Апельсин берет он правой,

В левой держит абрикос.

Старичок-то — не обманщик,

Не обманывал его.

И в растерянности мальчик.

Трудно верить в волшебство.

Кожуру с него снимает

И, на дольки разделив,

Апельсин один съедает,

Никого не угостив.

Если апельсин разделит

С кем-то и расскажет всё,

Ну, и кто ему поверит?

Назовут вруном еще.

Чудный дар — не дискотека,

Где что мочи все вопят.

Украшает человека

Скромность, люди говорят.

Кисть ему досталась даром,

Как-то сразу, как-то вмиг.

Что он должен делать с даром,

Что вручил ему старик?

«Ладно, поживем, посмотрим!

Что тут голову ломать?

Кисть в пенал кладем. Не портим».

И пошел Тимоша спать.

Утро. Каждому ребенку

Очень хочется поспать.

Но приходится спросонку

Покидать ему кровать.

Да, Тимоша был не глупый,

Но учиться не желал.

Хоть столицу Гваделупы

Он бы сходу вам назвал.

Вот зачем ему, скажите,

Знать строенье червяка,

Про дворец, что был на Крите

В очень древние века.

Сколько знаний бесполезных

Полагается зубрить,

Чтобы от людей любезных

Аттестат свой получить.

А возьмите перемены!

Это ж форменный Содом.

Сотрясая криком стены,

Дети носятся кругом.

Тут зевать себе дороже.

Вмиг какой-нибудь олень

С ног собьет тебя. О, Боже!

И такое каждый день.

А в столовую зайдите!

Всё забито, не присесть.

Хоть весь день детей кормите,

Будут есть и есть, и есть.

И дебилов здесь хватает,

И придурков разных тьма.

Кто-то, как собака, лает

От великого ума.

Кто-то из себя крутого

Корчит, суперпацана.

Вот бы круче на такого,

Чтобы получил сполна!

Болтунов еще немало,

Пустомелей всех мастей.

Вот и мелют, что попало,

Ведь язык-то без костей.

Не любил Тимоша школу,

Часто тройки получал.

Даже к школьному футболу

Равнодушье проявлял.

Вот заходит в класс. Учебник

И тетрадку достает.

«Если был бы я волшебник,

Отменил учебный год».

Тут к нему:

— Забыл, наверно,

Что контрольная у нас?

Почесал затылок нервно.

«Нарисую я сейчас».

Вот лежит математичка

На кровати. Вид плохой.

А на тумбочке водичка,

И таблетки под рукой.

Кисточкой цвета наложил.

Это сценка школьных лет.

Результат он подытожил.

И убрал в рюкзак портрет.

Прозвенел звонок. Но что-то

Всё учитель не идет.

А контрольная работа

Много времени займет.

Завуч в вязаном жакете

К ним заходит. Замер класс.

— Нина Тихоновна, дети,

Заболела. И сейчас

Мы идем на физкультуру.

Только тихо! Не кричать!

Ну, а как свою натуру

Ребятне не показать?

«Хорошо! Ура! Контрольной

Не писать!»

И вниз гурьбой.

Да, бывает в жизни школьной

И приятное порой.

А ведь это он затеял,

Но решил молчать о том.

Да и кто б ему поверил,

Посчитали бы вруном.

Хоть охота Тимофею

Рассказать, в чем дело тут,

Но оставил он затею,

Не поверят, засмеют.

Говорить о чудо-кисти

Никому не должен он,

Ведь найдется — только свистни! –

Доброхотов миллион.

Даже папе, даже маме

Ни словечка, хоть убей.

«Мы и сами ведь с усами!» -

Так решает Тимофей.

На урок литературы

Дали им стишок опять.

Это вам ни шуры-муры:

Заучить и рассказать.

И хоть вечером Тимоша

Целый час учил стишок,

Только дикцией хорошей

Он похвастаться не мог.

Только тут, как ни старайся,

Снова память подведет.

Вот и стой потом и майся

У доски, как идиот.

За стихи он выше тройки

Никогда не получал.

Дома же головомойки

И упреков ожидал.

«Ну-ка! Ну-ка! — спохватился

И альбом разложил он.

— Ведь недаром ночью снился

Мне оратор Цицерон».

И Тимоша постарался.

Вот с протянутой рукой

С речью яркой обращался

Он, оратор молодой.

А учительница строго

Посмотрела.

— Что ж! Начнем!

Повторим сейчас немного

И к доске читать идем!

Все учебники открыли,

Потихоньку бубонят.

«Хоть меня бы не спросили!» -

Об одном они молят.

— Значит, так…

И на мгновенье

Замолчала,

Хмурясь.

— Пусть

Нам сейчас стихотворенье

Прочитает наизусть…

И пошло! Давай по списку

На Голгофу вызывать.

То артиста, то артистку

Приглашает выступать.

Пишет твердою рукою

Тройки, двойки иногда

И качает головою.

— С вами просто мне беда.

Это же стихотворенье,

Не какой-то фантик вам.

Не эмоций, не волненья.

Это просто стыд и срам.

— Про меня вы позабыли? –

Наш художник проворчал.

— Почему-то не спросили.

— Что? По двойке заскучал?

А Тимоша руку тянет.

— А меня? Ну, как же так?

И учительница манит

Пальцем.

— Выходи, чудак!

Вышел он и строгим взглядом

Класс обвел, взмахнул рукой.

И учительница рядом

На него глядит с тоской.

Стал читать стихотворенье,

Как никто до этих пор.

И такое впечатленье,

Словно к ним пришел актер.

Не читал, а жил он словом,

В душах трепет вызывал,

Был и нежным, и суровым,

Падал вниз и возлетал.

И учительницу словно

Подменили в этот миг.

Это же не просто слово,

Это же из сердца крик.

Замолчал. И все молчали.

Что случилось? Почему?

А потом все закричали

И захлопали ему.

— Тимофей! Ты просто гений!

Подошла и обняла.

— Я еще таких мгновений

В жизни не пережила.

Почему талант огромный

Не хотел нам показать?

Ты, конечно, мальчик скромный.

Но талант нельзя скрывать.

Наступила перемена.

Все вокруг стоят толпой.

— Это что за перемена

Приключилась вдруг с тобой?

Ну, и как тут оправдаться,

Чтоб поверили они?

— Надо сильно постараться.

Не бездельничать все дни.

Недовольные ответом,

В коридор они спешат.

Им родители об этом

Днем и ночью говорят.

Не ушел один Сережка.

Не поверил он в ответ.

— Ты открыл бы хоть немножко,

Что же это за секрет!

Я же вижу, что скрываешь.

Что за тайна, не пойму.

Ты меня, Тимоша, знаешь.

Не скажу я никому.

— Эх, Серега, ты, Серега!

Я хочу тебе сказать:

Будешь знать, Серега, много,

Значит, будешь плохо спать.

И решил тогда Сережка:

«Послежу я за тобой!

Что-то ты хитришь немножко.

Ты же жук еще такой».

А Тимошка же подумал,

Что нельзя перебирать.

Чудо-кисточку засунул

Дальше, чтоб не рисовать.

И на русском, и английском

Он не выдал ничего.

Снова стал своим и близким,

Серым, как и большинство.

На английском и на русском,

Как всегда ни бэ ни мэ.

Был он скучным, был он грустным

И одна лишь мысль в уме.

Был урок труда последним.

И ребятам черенок

Способом простым и древним

Нужно сделать за урок.

То есть взял брусок, строгаешь

Весь урок, как дурачок.

В результате получаешь

Этот самый черенок.

Только эта перспектива

Тимофею не мила.

Кисть достал, и всё красиво

Набросал. И все дела.

А потом сидел, зевая,

За другими наблюдал,

Как они, бруски строгая,

Портят ценный материал.

Подошел к нему учитель,

Раздосадован и строг.

— Что сидишь, как небожитель?

Вроде это не урок.

Все ребята, словно кони

Вон как пашут, погляди!

Ты ж сидишь, как царь на троне,

Сложив ручки на груди.

И таких, как ты, сокровищ,

Не хочу я видеть здесь.

— У меня, Иван Петрович,

Всё, что задали вы, есть.

Разве, мучась от безделья,

Что-нибудь я сделать мог?

Вот оно, моё изделье!

Подает он черенок.

— Ух ты красота какая!

Вижу, мастера рука.

Даже ручка не прямая,

А изогнута слегка.

Так удобней ей работать,

Хоть кидать, а хоть копать.

Надо это дело сфотать

И коллегам показать.

Как всё точно! Как всё верно!\

Как удачно рассчитал!

Да! Подобного шедевра

В мастерской я не видал.

Мы на выставку отправим,

Чтоб новинку оценить.

И глядишь, других заставим

Форму ручки изменить.

А кругом стоят ребята.

— Ты же просто чародей!

Да, на выдумку богатый

Оказался Тимофей.

День учебный завершился.

Тимофей бредет домой.

Он сегодня отличился,

Он в глазах других герой.

Ну, и что же делать дальше,

Как он скроет волшебство,

Чтобы было всё без фальши,

Чтоб поверили в него?

— Тимофей!

Он оглянулся.

От Сережки не уйти.

Тот догнал и улыбнулся.

— Нам с тобою по пути.

Круглолицый, невысокий

И улыбка до ушей.

Был он ростом невысокий,

Приставучий, как репей.

— Ла, сегодня ты, Тимошка,

Удивил так удивил.

Только я тупой немножко.

Ты бы всё же объяснил!

Ты же троечник, Тимоха.

Ты, конечно, не дурак,

Ну, не так, чтоб очень плохо,

Но учился кое-как.

Ты явил сегодня чудо.

Раз и два и понеслось!

Объясни же мне, откуда

Это всё в тебе взялось.

Вижу что-то ты скрываешь.

Только что я не пойму.

Я же друг твой, понимаешь?

Не скажу я никому.

— Ну, чего ты привязался?

Никакого чуда нет.

Хорошо я постарался.

Вот такой тебе ответ.

— Никогда я не поверю.

По-хорошему прошу!

Думал, уши расшиперю,

Вешай мне на них лапшу.

Вот настырный привязался.

Так он может плешь проесть.

Лучше б он со мной подрался,

Чем вот так-то в душу лезть.

— Всё равно, — сказал Сережка,

— Я раскрою фокус твой.

Ведь у нас одна дорожка:

В школу и назад домой.

Очень он пацан настырный,

Так и будет досаждать.

Здесь исход не будет мирный.

Надо что-то с ним решать.

Мама вечером приходит,

Улыбается, поет.

С сына глаз она не сводит,

От него чего-то ждет.

— У тебя во рту не каша

Или в рот воды набрал?

Мне учительница ваша

Позвонила, чтоб ты знал.

Я расстроилась сначала.

Сколько можно наконец?

А она так расписала,

Что такой ты молодец.

Как она тебя хвалила.

«Не ребенок. Бриллиант!»

Через слово говорила:

У тебя такой талант.

В щечку чмокнула сыночка.

— Значит, ты себя обрел.

Значит, ключик от замочка

Дара своего нашел.

Долго так она хвалила,

Возносила высоко,

То и дело говорила,

Что пойдет он далеко.

И отправилась на кухню

Мама. Тимофей вздохнул.

«От забот теперь опухну.

Сам себя я обманул.

И зачем мне это надо?

Вот старик меня развел!

Если выбьешься из стада,

Напрягайся, словно вол.

Все великих достижений

Ждут отныне от меня.

Что ты выше всех, что гений,

Подтверждай день ото дня.

А не плюнуть ли на это?

Был заскок и всё прошло.

И не спросишь же совета,

Сделал всё себе на зло.

Обращаться больше к чуду?

Нет и нет! Клянусь я в том!

И теперь я снова буду

Заурядным пацаном».

Мама что-то там варила

И кричит:

— Послушай, сын!

Хлеб купить я позабыла.

Ты бы сбегал в магазин!

Тимофей пакет хватает.

Магазин-то за углом.

И к тому же, погуляет

Он немного перед сном.

Вылетает из подъезда.

— Ты куда погнал, пацан?

Борька — двоечник, невежда,

Борька — местный хулиган.

Он схватил его шкирку

И притиснул в уголок,

Больно двинул по затылку.

— Ты когда отдашь должок?

— Да какой же долг? Ни разу

У тебя не брал я в долг.

— Я тебя сейчас, заразу,

На куски порву, как волк.

И в карман толкает руку.

— Вот же денежка! Смотри!

Только чтоб, пацан, без стуку!

Никому не говори!

И пустой пришел Тимошка.

— Где же хлеб-то?

Он сказал:

— Зазевался я немножко.

Где-то деньги потерял.

— Ладно! Позвоню я папе.

Должен ехать он домой.

Посмотрю его в ватсапе,

Где сейчас он и какой.

А Тимоша чуть не плачет.

Ах, как стыд его грызет!

Это что же? Трус он, значит,

Раз отпора не дает?

Это что же, без стесненья

Хулиган, нехулиган,

Не спросив о разрешенье,

Может лезть к нему в карман?

Может бить и издеваться,

Ощущая торжество?

С Борькой надо рассчитаться!

Только он сильней его.

Никуда ему не деться.

Так что, парень, не клянись!

У него одно лишь средство,

Это средство — чудо-кисть.

Достает альбом, рисует.

Сценка нравится ему.

Как же Борьку он лупцует!

Даже страшно самому.

В этот день никак Тимоша

На уроках не блистал.

Словно с плеч свалилась ноша.

Он таким, как прежде, стал.

Получил три тройки за день.

Подошел к нему Сергей.

— Что же ты за странный парень,

Не пойму я, хоть убей?

Что за тайну ты скрываешь,

Как разведчик из кино?

Что ж молчишь, не отвечаешь?

Я ж узнаю всё равно.

— Надоел ты мне, Серега!

Никакой здесь тайны нет.

Постарался я немного.

Вот и весь тебе секрет.

Медленно идет из школы.

— Вот так встреча! Ай-лю-лю!

Что такой ты невеселый?

Я тебя развеселю!

Разумеется, Бориска

Перед ним сейчас стоял

И кулак свой мерзкий близко

Он к лицу его поднял.

— В прочем, можешь откупиться.

Пара сотен — и вперед!

— А не хочешь ли побиться

Ты со мной, мордоворот?

Борька дерзости подобной,

Ну, никак не ожидал.

Но в позиции удобной

Тимофей уже стоял.

Выпад он молниеносный

Сделал тут же, как спортсмен.

И бугай высокорослый

Рухнул у его колен.

Струйкой кровь бежит из носа.

Борька стонет: «Больно как!»

— Я убью тебя, барбоса,

Чтоб не лез ко мне, дурак!

Так-то вот, — сказал Тимоша.

— Можешь, Боря, отдыхать.

На досуге про Гавроша

Книжку надо почитать.

Там пацан, худой и хилый,

А сражался, словно лев.

Ты запомни, друг мой милый,

Вызывать не надо гнев.

Через день подходит к дому,

Видит группу пацанов.

И к свиданию такому

Был Тимоша не готов.

Среди них стоит Бориска.

Пальцем кажет на него.

Это ж подло, это ж низко

Впятером на одного!

Убегать? Они догонят.

Он не спринтер же какой.

Так они Тимоше вломят

Впятером, что ой-ой-ой!

И коленки подогнулись

И предательски дрожат.

Короли дворов и улиц