Читаем Волшебная Башня (ЛП) онлайн бесплатно

Переведено специально для группы

˜”*°†Мир фэнтез膕°*”˜

http://vk.com/club43447162

Переводчики: newoksa, Ksenia09, Alex_ReD, sweety

Редактор: Анастасия Дубровина, newoksa

Шестого марта 1852 года историк Артур Блэкстоун выступил перед Нью-Йоркским историческим обществом со следующей речью:

— Словно часовая стрелка на циферблате, Темная улица вращается в великом Потоке. Она бесконечно закручивается в пространстве меж двух миров. У северной ее окраины стоят огромные и не менее знаменитые Железные врата, которые открываются ровно на одну минуту под бой курантов каждую полночь, соединяя Темную с Нью-Йорком. На противоположной стороне улицы расположен столь же массивный Стеклянный портал, ведущий в Чудоземье, который запечатан вот уже сотни человеческих лет. И все, что удерживает Королеву Эльфов и ее ужасное магическое войско, жаждущее убить всех нас — это портал и Волшебник…

В июне 1853 года Блэкстоун издал книгу «Последняя дорога эльфов: неполная история Темной улицы». Даже сотни экземпляров продать не удалось, и, к сожалению для нью-йоркского издателя мистера Блэкстоуна, никто не принял книгу всерьез.

Коллеги-историки осмеяли идею, что такое фантастическое место, как Темная улица, вообще может существовать — место, где растут светящиеся деревья, а уличные часы травят анекдоты, не говоря уже о Музее истории волшебства и кладбище, где по ночам бродят духи. Идея магического мира, существующего так близко к Нью-Йорку, — мира с Волшебником, живущим в зачарованном особняке посреди улицы, — казалась ничем иным, как издевательством над учеными умами середины 1800-х. И хотя Блэкстоун заявлял, что улица населена преимущественно обычными людьми, абсолютно без магических способностей, замысел был слишком невероятным, чтобы поверить в него. Книгу быстро предали забвению в академических кругах, о ней помнила лишь горсть поэтов и художников, воспринимая как бред богатой фантазии, и не более того.

Как бы то ни было, на Темной улице книга оставалась признанным бестселлером в течение еще многих лет.

Воскресенье, 19 августа 1877 года.

— Конкурс начинается, — произнес Волшебник.

Он указал морщинистым пальцем вдаль, на самую окраину уличного празднества.

Невысокий мужчина в цилиндре медленно взбирался по ступеням импровизированной сцены, на фоне которой возвышалась странная башня. В одной части закругленная, а в другой — квадратная, эта башня росла из самого центра Освальд-парка некой бесформенной тенью. Остроконечная пирамидальная верхушка едва виднелась сквозь туманные облака, на несколько сотен футов в вышину. Дюжины столов, расставленных по краю сцены, мерцали в свете ночников, окруженные безупречно одетыми гостями торжества.

Журчание вежливых разговоров заполнило ночной воздух, и тринадцатилетняя Уна Крейт со скрещенными на груди руками откинулась на спинку своего стула, глубоко погрузившись в собственные мысли. Она едва ли слышала дядины слова, как и уделила мало внимания коротышке, поднимающемуся по ступенькам.

Из всех гостей, наверное, только Уна чувствовала себя неуютно на вечернем торжестве, проходящем в Освальд-парке. Названный в честь Освальда Великого, самого могущественного из давно умерших магов древности, громадный парк был местом, где три года назад разыгралась трагедия — несчастный случай, забравший жизни мамы и малышки-сестрички, оставивший Уну с мучительной верой, что это ее неправильное заклинание убило родных. С тех пор парк стал для девушки ненавистным местом. Местом, избегать которого надо было любой ценой.

Но три месяца назад случилось нечто необычайное…

Будучи под впечатлением от расследования самого трудного криминального дела в ее жизни, связанного с таинственным исчезновением дядюшки и по совместительству Волшебника, Уна решилась взглянуть своему страху в глаза и посетить Ежегодный полуночный маскарад. Впервые она ступила на зеленую парковую лужайку с тех самых пор, как магия однажды вырвалась из-под ее контроля. Тогда же впервые она танцевала с молодым человеком.

Та бальная ночь была волшебной, кавалер Уны — благопристоен и красив, и перед уходом она решила, что с чувством вины за смерть родных покончено раз и навсегда. Как бы то ни было, три месяца спустя девушка осознала, как чудовищно ошибалась.

Сегодняшний визит в парк стал вторым после жуткого происшествия, и, к сожалению Уны, не было ни танцев, ни парня, которые отвлекли бы от грустных мыслей.

Сцены трагедии сновали туда-сюда перед ее внутренним взором, как назойливые мухи: искры, выстреливающие из ее импровизированной волшебной палочки — лучи света, опрокинувшие дерево и швырнувшие его на землю, собственный панический крик, который настиг Уну вместе с ударной волной в тот момент, когда на маму и Флору рухнул массивный ствол поваленного дерева.

Она изо всех сил старалась прогнать печальные мысли, сосредоточившись на соревновании, которое вот-вот должно было начаться — знаменитое Состязание Волшебной башни, проходящее каждые пять лет — но даже волнение Уны, вызванное этим событием, не отвлекало девушку полностью. Она качала головой, озираясь в поисках вещи, на которой можно было бы сконцентрироваться.

«Дайте мне пищу для ума!» — подумала сыщица и сфокусировалась на окружающем.

Столы были сервированы лучшим хрусталем и фарфором, еда и напитки — высшей пробы. Уна и раньше бывала на светских мероприятиях — ее дядя очень любил вечеринки — но с ночи маскарада трехмесячной давности она не видела так много местных богачей, собравшихся вместе.

Уна теребила рукава платья — серо-белого вечернего платья с высоким воротом, более официального, чем она привыкла носить. Наряд отнюдь не был таким же экстравагантным, как те платья, что носили девушки из Академии благородных девиц, так же как и ее украшения не были столь же стильными и сверкающими, и Уна понимала, что гости поглядывали в ее сторону исподтишка не столько из-за наряда. В конце концов, девушка была в какой-то мере знаменитостью Темной улицы: самая молодая ученица Волшебника за последние сто с лишним лет, и ни для кого не являлось тайной, что она была естественным магом, то есть принадлежала к наиболее редкому и наиболее могущественному виду волшебников.

Как оказалось, такой сильной Уну делала кровь древних фей, бегущая по ее венам. Все знали, как погибли ее мама и сестренка, а сплетни о невероятных магических трюках, которые та способна делать, по большей части выдуманные, разлетались по улице, словно листва, гонимая ветром от крыльца к крыльцу.

Последний слух, долетевший до Уны, был о том, как она превратила дядюшку в лягушку, потому что тот наказал ей почистить зубы. Полнейший бред…

«Прежде всего, дяде Александру никогда не нужно было напоминать мне чистить зубы, потому что чистка зубов — просто разумный способ избежать гнойных процессов во рту. Следовательно, нет нужды напоминать об этом. А во-вторых, дядю Александра действительно превратили в жабу, но это случилось почти три месяца назад, и я к тому не причастна», — мысленно оправдывалась сыщица.

И все это правда. Именно дядин адвокат, мистер Рейвенсмит, в сговоре с самым известным авторитетом криминального мира, Кровавым Мартином, провернули это отвратительное дельце.

«И в-третьих, я никогда не использую магию, если могу что-то сделать сама!» — размышляла девушка. Несмотря на ее недавнее возвращение в подмастерья Волшебника, магия, по ее убеждению, оставалась крайне непредсказуемой штукой.

Если же этого было недостаточно для оправдания всех колких взглядов, в запасе оставался тот факт, что Уна была здесь единственным человеком с вороном на плече. Говорящим вороном, к тому же. Впрочем, Уну совершенно не волновало, кто и что об этом думает. Дьякон был девушке не только верным спутником, но и служил кладезем всевозможных фактов и уймы полезной информации.

— Всем добро пожаловать! — разнёсся над площадью громкий голос. Гомон гостей попритих, и все взгляды устремились на вышедшего на сцену приземистого человечка в плотно подогнанном костюме и высоченном, почти с него самого, цилиндре. Маленькими глазками мужчина быстро пробежался по богатым зрителям. — Добро пожаловать в Волшебную башню. Я Натаниэль Буря, архитектор башни.

Раздались аплодисменты. Уна хлопать не стала.

— Не уверена, что смогла бы этим гордиться, — прошептала она Дьякону.

Башня опасно покачивалась на ветру, создавая впечатление, что может рухнуть в любой момент. Средняя часть накренилась к югу под углом почти на тридцать футов, а потом, изогнувшись, наклонилась к северу. Шаткие ступени спиралью огибали башню снаружи, и где-то на седьмом этаже вся конструкция выгнулась, словно большой змей, проглотивший яйцо. Звук скрипучего дерева можно было услышать даже возле Железных ворот.

— Посмотри на это уродство, — снова прошептала девушка.

Дьякон подавил смешок, когда Волшебник неодобрительно взглянул на племянницу с соседнего кресла. Одетый в традиционный колпак и мантию, Александр выглядел импозантно, как подобает главе всех магических дел Темной улицы. Какое-то мгновение Уна рассматривала дядю. Несмотря на то, что единственными живущими магами здесь были лишь Уна с дядей, должность Волшебника все еще имела вес в обществе, и однажды должна будет перейти Уне.

— Каждые пять лет, — продолжил человек в цилиндре, — строится новая башня и начинаются новые состязания. Этой традиции уже сотни лет. Любой, кто достаточно храбр, чтобы войти, — мужчина выдержал паузу, указывая на перекошенную дверь в основании башни, — получит шанс пройти испытания первого дня. Но лишь первые четыре конкурсанта, которые справятся с заданием отборочного тура, продолжат состязание на второй день. После этого будет предложено еще два испытания: тесты на интеллект и физическую подготовку. Каждый день участник состязания, пришедший последним, будет удаляться, пока не останутся двое. На четвертый, последний день соревнований, оба финалиста будут иметь возможность пройти последнее испытание на вершине башни. Задание настолько тяжелое, что за всю историю игр еще никому не удалось пройти его до конца.

Толпа безмолвствовала. Запрокинув головы, все разглядывали пирамиду на вершине башни. Она устрашающе раскачивалась в ночном воздухе, едва видимая на фоне темного неба. Эта конструкция напомнила Уне Башню гоблинов на кладбище Темной улицы, на верхушке которой она спасла дядю от заточения, — с той только разницей, что Волшебная башня, казалось, вот-вот рухнет, а Башня гоблинов простояла почти пять сотен лет.

— Соревнование начнется завтра в полдень, — прокричал архитектор. — Я — единственный, кто знает обо всех заданиях и тайнах, которые поджидают участников внутри, — он поднял кожаную сумку, — и только у меня есть ответы на головоломки, ожидающие смельчаков.

Снова взрыв аплодисментов наполнил парк, и на этот раз Уна к ним присоединилась. Действительно, из всех собравшихся только сыщица аплодировала энергичней всех. Наконец-то брошен вызов, который она готова принять. Ей было неприятно признаваться, что дела в детективном агентстве продвигались ни шатко, ни валко. За последние три месяца появилось лишь два дела: одно — о пропавшей пилочке для ногтей, а на другое дело Уну наняла шестилетняя девочка, чтобы выяснить правду о существовании так называемого Пасхального кролика. Последнее более всего удручало.

Наконец перед ней было стоящее испытание. Знаменитое Соревнование Волшебной башни.

— Пожалуйста, наслаждайтесь вечеринкой, — сказал архитектор, перекрикивая аплодисменты, после чего спустился со сцены и смешался с толпой.

Волшебник повернулся к Уне:

— Как я понимаю, ты планируешь участвовать в этом заведомо провальном мероприятии?

— Ты прав, дядя, — ответила Уна. — Не только участвовать, но и победить.

— А в чем смысл? — поинтересовался с ее плеча Дьякон.

Уна покачала головой:

— Смысл, дорогой мой Дьякон, в том, чтобы быть первой. Найти решение. Разгадать тайну. Разве этого мало?

— Что ж, думаю, я могу освободить тебя от ученических обязанностей на четыре дня — пока идет соревнование, — сказал Волшебник. — Могу попросить Самулигана приглядеть за тобой.

Уна благодарно улыбнулась. Помощь эльфа Самулигана, камердинера Маятника, была бы весьма кстати.

Волшебник глянул в сторону ближайшего стола, его лицо показалось из-под капюшона, открывая взорам крючковатый нос и длинную седую бороду. Уна, привлеченная громким голосом, обернулась в ту же сторону. Голос принадлежал сэру Балтимору Разерфорду, одному из наиболее известных людей высшего общества Темной улицы. Красивый мужчина за пятьдесят, с густыми бакенбардами и выступающими бровями, сэр Балтимор размахивал едко пахнущей сигарой и громко смеялся собственной шутке. Его соседи по столу сидели, как вкопанные.

— Как я говорил, — пророкотал сэр Балтимор, — когда я был подростком, всего несколькими годами старше, чем сейчас мой сын Родерик… Где он, кстати? Наверно, ушел с новой подружкой. К нему липнет больше девушек, чем я в состоянии сосчитать. — Так вот, когда я был в его возрасте, я тоже участвовал в соревновании и дошел до вершины. Тогда нас осталось двое — я и Брэдфорд Крейт.

Сердце Уны подпрыгнуло при упоминании ее отца. Естественно, она знала, что папа — бывший старший инспектор полицейского управления Темной улицы — участвовал в состязании, но об этом она узнала не от него самого. А если и так, то была слишком мала, чтобы это помнить. Все ее знания о папиных юношеских приключениях и участии в конкурсе пришли из книг. Уна загрустила. На самом деле, было слишком много того, что Уна не знала о своем отце и, скорее всего, никогда не узнает — об этом почти три года назад позаботилась пуля, выпущенная из ружья грабителя. Потеря папы, всего за несколько месяцев до потери мамы и сестры, была чудовищным землетрясением, перевернувшим ее жизнь с ног на голову.

— Из нас двоих Брэдфорд был умнее, — продолжал сэр Балтимор, — но у меня было преимущество — моя фантастическая память. В нашем семействе это норма, знаете ли. Я помню все услышанные когда-либо анекдоты.

— О, это прекрасно. Хотела бы я запоминать анекдоты, — сказала угрюмого вида женщина за столом сэра Балтимора. — Но, увы, они в одно ухо влетают, в другое — вылетают.