Читаем Волк в однушке онлайн бесплатно

Выйдя на крыльцо старого административного здания, Олег глубоко вдохнул чистый, холодный зимний воздух с лёгким ароматом хвои. Поступая на историко-географический факультет, он и представить не мог, как много ещё в стране не оцифрованных архивов. А если б знал, что необходимый именно для его дипломной работы окажется в самой «жопе мира», ну или по очень похожему адресу, вообще бы, наверное, поступать не стал.

Олег покосился на поблескивающую в свете полной луны новенькую табличку, гласившую – «Ж. мира д.1» и зло сплюнул.

Когда-то этот сельскохозяйственный посёлок, или просто колхоз, носил гордое имя «Житница мира», но было это очень давно. А сейчас от него, пожалуй, только здание администрации и осталось. Правда, теперь это архив, где хранятся старые, никому не нужные документы… Никому, кроме некоторых студентов института истории, в число которых так «посчастливилось» попасть Олегу.

Время неумолимо приближалось к десяти. До последней электрички оставалось всего несколько минут. Мысленно поблагодарив сторожа и, по совместительству, единственную сотрудницу архива за разрешение задержаться допоздна, Олег, нащупав в кармане перцовый баллончик, быстрым шагом направился к железнодорожной платформе. Вообще, бояться было особо нечего. Вот чуть больше месяца назад, в этой небольшой, отделявшей «Ж. мира» от железной дороги полоске леса обитала стая бродячих собак, из-за которых, собственно, баллончик и был приобретён. Агрессии к людям они не проявляли, но, как говорится, «бережёного бог бережёт».

Всё было хорошо, пока месяц назад не случилось несчастье. Кто-то ночью изнасиловал и убил студентку, как раз на пути между архивом и платформой. Тело несчастной обглодали голодные собаки. По крайней мере, такие ходили слухи. Олег не особо верил в часть про собак. Но, так или иначе, после происшествия стая исчезла. С тех пор в зимнем лесу стояла гробовая тишина, отчего-то пугавшая даже сильнее не смолкавшего прежде лая.

Примерно на полпути, в лунном свете, у одного из деревьев, Олег заметил круглый предмет, похожий на колесо от мотоцикла. Подойдя ближе понял, что это траурный венок с фотографией молодой девушки. Кажется, прежде он её никогда не видел, хотя учились в одном институте.

От осознания своего присутствия на месте жестокого убийства Олегу стало ещё страшнее, он покрепче сжал баллончик в кармане и прибавил шагу. Фонари железнодорожной станции быстро приближались, обещая безопасность. Где-то вдалеке прозвучал гудок приближающейся электрички.

Остановившись в шаге от ведущей на платформу лестницы, Олег оглянулся на злосчастный архив, чтобы ещё разок напоследок плюнуть в его сторону, и замер. По лесу прямо к нему нёсся огромный пёс. Жёлтые глаза сверкали в лунном свете, а шерсть, казалось, светилась серебром. Красивое, но жуткое зрелище. В отличии от собак, обитавших там прежде, этот зверь не оповещал о своём приближении громким лаем, и вообще, будто двигался бесшумно. Более того, совершенно не сбавлял скорости. В последний момент Олег инстинктивно прикрыл горло левой рукой и тут же рухнул под весом огромного пса. Запястье пронзила острая боль. Сумев вытянуть из правого кармана баллончик, он прыснул едким газом в глаза зверю. Тот взвизгнул и умчался, а Олег, кашляя от собственного газа, вполз на платформу, где с трудом встав на ноги, ввалился в подошедшую электричку.

Тамбур встретил холодом, темнотой и слабым запахом сигаретного дыма. Двери со скрипом закрылись, голос из динамиков объявил следующую станцию.

Дождавшись, когда кашель немного отступит, Олег открыл сумку, нащупал рядом с ноутбуком бутылку воды и принялся промывать глаза, а затем горло. Немного оклемавшись, он прошёл в совершенно пустой вагон. Налипший на одежду снег начал таять, сковывая тело холодом.

– Переохлаждение, на левом запястье открытая рана, похоже на след от укуса. Возможна большая кровопотеря.

Яркий свет слепил даже сквозь опущенные веки, но сил прикрыть глаза рукой, или хотя бы просто пошевелиться, у Олега не было. Люди говорили ещё что-то, возможно, уточняли диагноз, но он больше не разбирал слов и вскоре провалился в забытье.

***

Вновь белый свет, только на этот раз мягче, не такой слепящий. Левое запястье сильно ныло, а ещё очень хотелось есть и в туалет. Но если первое могло подождать, то второе… Олег со стоном открыл глаза. Белые стены и потолок. Он находился в больничной палате, чему совершенно не удивился. Собравшись с силами, сел и огляделся. Ничего особенного. Обычная трёхместная палата, но из соседей – лишь стойка для капельницы с пустыми пакетами из-под физраствора. Хотя, судя по незаправленным койкам, лежал он всё-таки не один. На правой руке обнаружился катетер, к счастью, отключённый от капельницы, а на левой – свежий послеоперационный пластырь со следами крови и зелёнки. Ничто не мешало отправиться на поиски туалета, запах которого отчётливо доносился из-за приоткрытой двери. Ещё приятно пахло едой. Очевидно, время было обеденное.

Встав, Олег почувствовал сильную слабость, его качнуло. Чтобы устоять, пришлось схватиться за стойку для капельниц. Немного передохнув, он двинулся к двери. Стены плыли и слегка покачивались, будто больничная палата находилась на корабле. Найти вожделенную комнатку не составило никакого труда, она оказалась в коридоре соседней, что объясняло запах, хотя выглядел туалет гораздо чище, чем пах, даже не смотря на не менее сильный запах чистящих средств.

Сделав свои дела, Олег, держась за стену, поплёлся на запах еды.

– Стойте! Вы из какой палаты!? Вам врач разрешил вставать!?

Олега нагнала медсестра и схватила за руку.

– Я есть хочу.

– Ах, это вас ночью привезли, – улыбнувшись, проворковала девушка. – Сейчас мы с вами вернёмся в палату, я сообщу доктору и, если он разрешит, принесу вам поесть.

Медсестра потянула Олега обратно к двери. Сил сопротивляться у него не было. Пришлось подчиниться. А уже через десять минут, с неохотой хлебал какую-то мутную, едва тёплую жижу, называемую здесь кашей. Впрочем, лучше, чем ничего, хотя сама сестричка, судя по запаху, обедала пиццей и ролами.

Ещё через четверть часа появился лечащий врач. Аккуратный мужчина лет тридцати. Пахло от него также, пиццей и ролами.

– Как вы себя чувствуете?

– Немного мутит, голова кружится, – честно признался Олег. – Сейчас уже легче.

– Не удивительно. Вы потеряли много крови. Повезло, что вас вовремя нашли. Ещё бы полчаса, и мы бы вас не откачали.

– Крови? Ах да. Меня же укусила собака. Сильно, да?

– Нет. Пострадала в основном куртка, но укус повредил вену. А ещё – переохлаждение.

– И долго мне здесь лежать?

– Завтра выпишем.

– Э-э-э…

– Всё будет хорошо. Вам нужно только много пить и хорошо есть. Я попрошу сестру принести ещё каши и чайник с водой.

– Э-э-э…

– К сожалению, это всё, что мы можем вам предложить.

– Можно хотя бы чаю?

Кивнув, доктор удалился.

***

Утром следующего дня Олега действительно выставили из больницы, выдав больничный на неделю, а также направление в травмпункт для последующих перевязок и уколов от бешенства. Оставалось сделать ещё четыре. Впрочем, он был не против. Местная еда, мягко говоря, не радовала. Дома, правда, его тоже не омары с лобстерами ждали. Максимум – лапша быстрого приготовления с якобы их вкусом, но всё лучше, чем больничная стряпня.

Не смотря на наличие собственной однокомнатной квартиры, полученной на совершеннолетие от родителей, Олег жил, как и большинство неработающих студентов, мягко говоря, не богато. Родители тоже не шиковали, хоть и помогали сыну, чем могли. Подаренную же квартиру купили, продав другую, унаследованную от бабушки.

Завалившись домой, Олег первым делом включил чайник, а сам пошёл в ванную. Мыться до снятия повязки ему запретили, потому избавляться от запахов больницы пришлось влажной губкой с мылом. Только не очень-то это помогало. Следующим разочарованием стала лапша. Та самая, со вкусом омаров. От неё так разило перцем и другими приправами, что дышать невозможно. Будто кто-то, шутки ради, из перцового баллончика «приправил». Пришлось вылить это совсем не дешёвое чудо химической промышленности в унитаз.

Немного подумав, Олег достал из морозилки пельмени. Вообще, раньше он любил остренькое и обычно высыпал в кастрюльку довольно много дешёвых приправ, но после неудачи с лапшой решил не рисковать. Получилось чуть вкуснее больничной каши.

Вскоре после обеда в дверь позвонили. Пришёл участковый, снимать показания. Долго и нудно расспрашивал о нападении собаки. Жаловался, что не дозвониться. А когда телефон был поставлен на зарядку, посыпались звонки и сообщения от родителей. Из больницы их конечно же оповестили о произошедшем. Пришлось долго объяснять, что всё в порядке и беспокоиться не о чем.

Ещё одним разочарованием дня стало почти непрерывное поскрипывание этажом выше. Кому-то явно пришло время сменить компьютерное кресло на новое. Да и дверной звонок стоило бы приглушить. Для однокомнатной квартиры он слишком громкий. В общем, если не считать спасения из больницы, день прошёл просто ужасно.

Ночь тоже не задалась. Олегу снилась комната кривых зеркал. И всё бы ничего, только во всех отражениях, вместо своего лица он видел морду. Не то собачью, не то вовсе волчью. В кривых зеркалах понять сложно. В конце концов, это так взбесило, что начал их бить, а проснулся в холодном поту, от ощущения, будто сам рассыпается на осколки. Всё тело покалывало, чувствовалась лёгкая ломота в костях и суставах, зубы чесались, но больше всего удивляла сильная ломота в копчике. Было нестерпимо жарко. А во рту обнаружился обслюнявленный угол подушки.

Широко зевнув, Олег встал с кровати и, не включая свет, привычным маршрутом поплёлся в туалет. Его опять мутило, было трудно держать равновесие. Сегодня из унитаза несло особенно сильно, почти как из общажного туалета.

Привычно наклонившись вперёд, Олег упёрся руками в стену за бочком и начал опорожнять мочевой пузырь. Вот только вместо обычного журчания, последовал звук струи ударяющей в пластик. Поспешная попытка подкорректировать позицию ничего не изменила.

«Чёрт возьми, я что, вчера крышку опустил?» – включая свет со злостью думал Олег.

Но крышка была поднята и с неё капала моча, а ещё в моче был бочок и стена над ним.

«Какого…»

Олег опустил взгляд и… Увидел совсем не то, чего ожидал. То-есть, то, но куда более мохнатое, чем обычно, и собачье. Собственно, это объясняло, почему струя пошла вверх, а не вниз.

«Походу, ещё сплю. Чёрт. Надеюсь, я сейчас не обоссался в постели? Надо себя ущипнуть».

Только не тут-то было. Появившаяся в поле зрения лапа, с блестящими, белыми, будто только из сувенирного магазина когтями, хоть и могла шевелить пальцами, ущипнуть что-то явно была не способна. Прикусить губу тоже не получилось. Зато, в попытках это сделать, случайно облизнул нос.

«Так. Ладно. Чёрт с ним. Пойду спать дальше».

Опираясь о стены, Олег проковылял обратно в комнату и с головой забрался под одеяло. Сразу стало нестерпимо жарко.

«Теперь нужно успокоиться и… Просто проснуться. Сначала дыхание. Вдох… Выдох… Вдох… Выдох… Чёрт, как же жарко. Они там в ЖЭКе что, лаву по трубам пустили? Так, не отвлекаться. Вдох… Выдох…» – По телу прокатилась новая волна ломоты и покалывания. На этот раз не такая болезненная. Ощущение невыносимой жары начало проходить.

– Раз, два, три! – Олег резко сел, сбрасывая с себя одеяло.

Разогретое тело сразу обдало прохладным сквозняком из не плотно закрытой форточки, кожа покрылась пупырышками. Пол показался вообще ледяным. Ёжась, Олег первым делом ощупал постель.

– Сухо! Слава богу!

Однако, с включением света радости резко поубавилось. Да, кровать была сухой, но в каком состоянии!!!

Простыня изодрана, подушка разорвана, одеяло выпотрошено. Лишь матрас каким-то чудом уцелел. Но, что самое невероятное, вся постель оказалась усыпана немыслимым количеством невесть откуда взявшейся чёрно-серой и белой шерсти. Будто на ней хаски или волка побрили.

Олег приложил ладонь ко лбу. Температуры вроде не было, но иначе как болезненным бредом, он объяснить происходящее не мог. Впрочем, присутствовала и положительная сторона. Тело перестало казаться собачьим. К сожалению, вопреки ожиданиям, стена в туалете так и осталась обоссанной. Предстояла большая уборка. Радовало лишь то, что сегодня никуда не нужно идти.

День прошёл уныло и очень тяжело. Большую часть постельного белья пришлось выкинуть. Мытьё туалета осложняла разлетевшаяся по всей квартире шерсть, постоянно забивавшая слив в ванной и раковине. Дешёвенький пылесос совершенно не справлялся. Вернее, он тоже почти сразу заполнялся, засорялся, начинал греться и в конце концов, испустив облако едкого чёрного дыма, пал смертью храбрых.

Несмотря на все сложности, к вечеру Олег смог привести квартиру в относительно адекватное состояние. Оставалось вынести три туго набитых мусорных мешка, с шерстью и уничтоженным постельным бельём, а также пылесос.

Мусоропровод, по закону подлости, оказался переполнен. Пришлось тащить в бак на улице, а на обратном пути, прямо в дверях подъезда, Олег столкнулся с соседом, живущим парой этажей выше, и его немецкой овчаркой. Собака, поджав хвост, зло зарычала.

– Дэйзи! Свои! – скомандовал хозяин.

Рычание оборвалось. Олег отчётливо ощутил смятение, охватившее овчарку. Пару секунд она стояла, очевидно размышляя, кому верить, себе или хозяину. Затем, принюхалась, поджатый хвост медленно распрямившись, пару раз, неуверенно вильнул.

– Простите. Обычно она смирная, – виновато произнёс сосед, окинул Олега взглядом и добавил. – Собаку завели?

– Э-э-э. Нет… Не совсем.

– Однако ж, псиной от тебя разит… Даже мне не приятно. И одежда вся в шерсти.

– Простите.

Олег попытался проскочить в подъезд, но сосед поймал его за руку.

– Постой. На вот, держи. – Хозяин овчарки извлёк из кармана баллончик и протянул Олегу.

– Что это?

– Спрей от запаха. Полностью проблему не решит, но хоть люди шарахаться не будут.

– Нет. Спасибо.

– Бери говорю!

Нехотя забрав баллончик и поблагодарив, Олег поспешил к себе в квартиру, предвкушая, как сварит целую пачку пельменей… Но даже это, казалось бы, элементарное дело, пошло не по плану. Не то, что из чайника, прямо из-под крана вода текла, как будто, сразу с шерстью.

«Интересно, можно ли считать собачью шерсть приправой?» – Ковыряясь вилкой в тарелке с тоской думал Олег.

Не смотря на все старания, в воздухе всё ещё летала туча шерсти, быстро превращая свежесваренные пельмени в лохматые шарики. Но выкидывать целую пачку не хотелось, да и пустовавший весь день желудок отчаянно требовал наполнения. Пришлось есть.