Читаем Волчица.Часть 1 онлайн бесплатно

Пролог

Нас называют по-разному. Но никто из них неправ… Маги называют нас способными — способными к магии… Наша сила в мысли. Это роднит нас с так называемыми мыслителями… Наша мысль, обладая умыслом, направляется волей… Итак, мы — умышленники.

Сила мысли: теория и практика. Магистр Зогран Курк. Глава 1.

Я опаздывала к ужину, поэтому почти бегом спускалась по главной лестнице. Леди Го̍сбик непременно накажет меня за опоздание. Она любит пунктуальность, кроме того «порядочная леди не должна бегать ни при каких обстоятельствах». Я улыбнулась: она скажет это своим любимым, поучительным, тоном.

Спустившись на первый этаж, бросилась в левое крыло, где находилась столовая. Но мне лучше зайти через боковую дверь, а не через парадную, и тогда, возможно старая графиня не заметит меня, и я не лишусь своего ужина. Остановившись перед нужной дверью, пару раз глубоко вдохнула, чтобы успокоить свое сердцебиение. Оправила юбку платья и быстро вошла.

— Что ж господа, желаю вам приятного времяпрепровождения, — услышала я голос леди Госбик, закрывая за собою дверь. Случайно поймала ее взгляд. Никогда прежде не видела ее такой довольной. Графиня, заметив меня, улыбнулась еще шире и закрыла двустворчатую дверь в столовую.

Мое внимание привлек звук отодвигающихся стульев. И только сейчас я посмотрела в сторону стола. Все девушки стояли перед своими стульями, но никто не садился. А семеро мужчин, судя по одежде, они — аристократы и все они где-то одного возраста — около сорока, встали из-за стола и начали обходить его.

Стоп!

Мужчины? Семеро? Откуда? Что здесь происходит?

Эльсет, высокая девушка в светло-голубом платье, с темными кудрями, собранных в пучок, вскрикнула, когда один из мужчин, самый высокий, схватил ее за руку и прижал к себе. Она дала ему пощечину, а он швырнул ее на пол. Двое подошли к Арике, маленькой и хрупкой девушке.

— Ну что ты, — сказал один из них ей, улыбаясь, и провел пальцем по ее руке — от плеча к кисти. Он был ниже всех ростом. — Мы ничего плохого не сделаем.

— Только поиграем с тобой, — добавил другой, плотоядно улыбаясь и подходя к ней с другой стороны.

Еще двое аристократов, имевших сходство в лице, подошли к Мариде и Рите. А где еще двое? Их же было семеро?

— У нас тут еще одна красавица, — раздался за спиной мужской голос.

Я обернулась и увидела мужчину с крупным телосложением и небольшим брюшком. Он так смачно облизал свои губы, что меня передернуло от отвращения. Заметив мою гримасу, аристократ удивленно поднял левую бровь.

— Тебе не нравится, — спросил он. — Не нравится, что с тобой будет играть граф де Жоркоф?

Тут закричала Арика, и я обернулась на ее крик. То, что увидела, заставило замереть меня от ужаса. Арика стояла полностью обнаженная, а те двое негромко смеялись. Уроды! Кто-то дернул меня за руку, и я повернулась к нему. Это был все тот же граф де Ж-жж… В общем не важно, как его звали. Больше всего меня беспокоил его раздевающий взгляд. Сердце бешено колотилось, и казалось, готовилось выпрыгнуть из груди. В ушах шумела кровь.

Он все еще держал меня за руку. Я попыталась вырвать ее, но граф лишь ухмыльнулся и дернул меня на себя, затем обнял и раскрытым ртом прижался к моим губам. Его рот был слишком слюнявым. От мужчины разило алкоголем. Отвернула голову и прервала тошнотворное действо. Уперев ладони в его грудь, я постаралась освободиться из его объятий. Но ему казалось все было ни по чем. Насильник лишь довольно хохотнул и швырнул меня от себя. Я больно ударилась головой о стену и бедрами о небольшую тумбочку.

В это время аристократ подошел ко мне и прижался своими бедрами к моим. Я было двинулась влево, чтобы выскользнуть, но мужчина дал мне пощечину с такой силой, что у меня зазвенело в ушах и потемнело в глазах. Слышала, как кричали другие девушки, но сама молчала. Страх и ужас сковывали меня своими крепкими цепями.

Граф рванул лиф моего платья вниз и прижался лицом к моей груди. Это было омерзительно, что все мышцы моего тела сжались от отвращения. Я обхватила ладонями его голову и оторвала ее от своей груди. Замахнулась коленом, чтобы ударить его в пах, но он еще раз ударил меня по лицу. Снова звон в ушах. Черные точки перед глазами. Мужчина уже задрал подол платья и расстегивал свои штаны.

Все? Это конец? Нет!

Я стала беспорядочно размахивать руками и бить его, но он лишь поймал мои руки, поднял их над моей головой. Насильник крепко держал их одной рукой, что я не могла их высвободить, а другой продолжил расстегивать штаны. Затем услышала треск ткани — мои панталоны порвали. Я отвернула голову и зажмурилась в ожидании самого ужасного момента. Глаза защипало от слез.

Далион.

Я хотела снова увидеть его. Мы же договорились, что после окончания благородного института вернусь к нему, и мы будем вместе… Но сейчас я не могу ничего сделать. Разве после этого смогу ли я смотреть ему в глаза?

Ненавижу слезы! Ненавижу графа! Он никогда не увидит моих слез! Ненавижу до смерти! Смерть! Да, лишь смерть — вот, что он увидит в моих глазах! Одну лишь смерть!

Повернула голову и зло посмотрела ему в глаза.

«— Тебя ждет смерть, негодяй!», — пришла на ум мне мысль.

И я представила, как он умирает. Вот мужчина раздувался, и мне видно через верхний слой его кожи, как крошечные сосудики в его теле лопались и расползались. Видела даже струйки крови, вытекавшие из глаз, ушей и трещин в его теле. Затем он лопнул, как воздушный шарик. Громкий хлопок, и я ощутила его теплую кровь на своем лице, теле. Звук разлетевшихся по комнате ошметков его тела. Глухой стук от падения его останков на пол. О, да! Именно этого я жаждала больше всего. Я хотела, чтобы он сдох именно так. Прямо сейчас!

Лишь на мгновение закрыла глаза и вновь открыла их. И увидела, как его лицо покраснело, а его тело стало раздуваться. Граф отпустил меня. Казалось, что его глаза сейчас выскачут из орбит. Несостоявшийся насильник что-то прокричал, но я не обратила внимания на это, потому что мое внимание приковали тонкие струйки крови на теле аристократа. Они и, правда, стекали из глаз, ушей и трещин в его теле, оставляя ярко-алые дорожки на коже. Мужчина закашлял красной слюной. Из его рта двумя толчками выплеснулась темно-бордовая кровь, залившая его роскошный костюм.

Я с ненавистью и радостью одновременно посмотрела в его глаза, белки которых уже окрасились красным цветом. Взгляд его выражал страх и осознание приближающейся смерти. Но что-то еще мелькнуло в его глазах. Лучик надежды на спасение? Надежда!?

— Ты еще смеешь надеяться, — вскричала я, даже не заметив этого. — Твоя участь это смерть! Нет никакой надежды! И никогда не было!

Моргнув, снова посмотрела ему в глаза. Теперь в них стоял ужас. Я страстно возжелала ощутить вкус его теплой крови на своих губах, как эта кровь пропитывает мое разорванное платье, и как кусочки его кожи, мышц и органов будут отваливаться с платья и падать на пол с хлюпающим звуком. Да, я желала ему смерти. Да, я хотела, чтобы он умер. Пусть насильник умрет!

Мгновение, и раздался громкий хлопок. Я едва успела зажмурить глаза, как меня окатила почти горячая волна чего-то мягкого, вязкого и липкого. Ладонями вытерла лицо и открыла глаза. На ладонях увидела кровь вперемешку с какой-то бело-серой вязкой кашицей и кусочек чего-то еще. Я расправила его на ладони и стерла как можно больше крови. Это был кусочек кожи, кажется со щеки. Осмотрела себя спереди. Вся в крови и в человеческих останках, отстававшие от платья и падавшие на пол.

В мое сознание стали прорываться звуки реальности. Я осмотрела всех присутствующих в столовой. Все они кричали и с ужасом взирали на меня. Все они были в разной степени запачканы кровью.

Я убила графа? Как? Я же слабее его! Снова посмотрела на свои окровавленные руки. Не руками же я его разорвала!? Посмотрела на красное пятно, оставшееся на полу вместо графа. Пожелала ему смерти, и он умер. Я почувствовала, как меня повело куда-то. Почему пол стал таким расписным? И почему так быстро темнеет?

Глава 1 Ранение

Время и место смерти неважны.

Ко всем безжалостная и беспощадная она.

70 лет спустя

6357 год

Одиннадцатый день Страдника

Я осторожно выглянула из-за куста. Убедившись, что меня никто не видит, приподнялась повыше. Перед моим взором раскинулся небольшой военный лагерь. Вот уже два дня наблюдала за ним, поэтому кое-что уже успела подметить. Через пять метров стояли дозорные. Их сменяли каждый час. Кроме этих караульных семь отрядов патрулировали местность вокруг лагеря, но по какой схеме они двигались, мне так и не удалось понять. Почти все эти два дня я действовала осторожно, чтобы не попасться, приближалась к лагерю лишь на некоторое время, запутывала следы.

Солдаты нетерпеливо переминались и все чаще оглядывались в надежде, что совсем скоро их сменят. Они устали, потеряли бдительность, значит, лучшего времени для того, чтобы пробраться в стан врага мне не найти.

Лагерь был хитро разбит: от леса его отделяла поляна, раскинувшаяся на сто метров. Ах да, надо учесть сторожевые вышки, где находились лучники, стрелявшие на расстояние ста сорока метров — при условии, что с ними нет магов, стихийников и других владеющих силой, которые могли улучшить дальность и меткость стрельбы. Охраны много, значит, владеющих силой немало. Действовать следовало осмотрительно.

Мне нужно было пробраться в этот лагерь. Всего три недели назад, когда я проходила недалеко от этого места, здесь не было никаких следов солдат или магов. Теперь же здесь стоял лагерь. В мою задачу входило узнать, что это за лагерь и с какой целью его возвели. Вот поэтому-то я должна попасть в него и, по возможности, найти палатку командира, чтобы порыться в его документах.

Я спряталась в ста пятидесяти метрах от главного входа в лагерь. Мое внимание привлек хорошо вооруженный конный отряд. Окинув его взглядом, видящим силу, насчитала восемь сильных магов, определив их по окружающему темно-синему свечению. Один из них был связан и перекинут через седло. Пленник. Я достала из своей вещь-сумки подзорную трубу и внимательнее рассмотрела отряд.

Он состоял из пятнадцати человек: семь магов и восемь воинов. На всех них была броня, соответствующая их положению. На магах были надеты темно-синие балахоны, а под ними виднелись зачарованные доспехи. На воинах — такие же доспехи темно-синего цвета. Это означало только одно: данный отряд охотиться на магов. И этот пленник — их добыча, а мне нужно узнать о планах противника, поэтому я остановила свой взгляд на пленном маге. На рукаве его левой руки была нашивка в виде черепа, надетого на меч. Смертник.

Разве такое возможно: маг — смертник? Я слышала, что где-то на севере был один такой, но он слишком стар, чтобы участвовать в подобных операциях и, более того, этот старик — слабый маг, а от этого мужчины исходила огромная мощь — вокруг него было самое яркое и интенсивное свечение. Снова посмотрела в трубу и пристальнее оглядела пленника. Он повернул голову, и я увидела на его левой щеке татуировку: она была такой же, как и рисунок на нашивке.

Я провела ладонью по своей татуировке, изображавшей то же самое, на левой щеке. Подделать подобное невозможно. Добровольно поставить себе такое клеймо никто не согласился бы. Даже ради забавы. Разве что… приговоренные к смертной казне. У них есть только два пути — смерть или жизнь с позорной меткой, которая низвергнет тебя в беспросветную бездну, где будешь влачить жалкое существование.

Смертник — не человек и не зверь. Он — мясо, которое бросали туда, куда угодно хозяину. Мы всегда шли первыми: расчищали дорогу регулярным войскам от ловушек, простых и магических. Более талантливые и везучие из нас разведывали о планах противника или следили за его передвижениями. Потом докладывали об этом своим Надзирателям, получавшим награды за наши успехи.

Почти одна треть смертников умирала в первый же год, оставшиеся погибали в течение десяти лет. Лишь немногие становились старожилами, прожив лагере около двадцати лет. Их были единицы, и то, благодаря крови предков-долгожителей, они могли прожить дольше всех. Но и им не всегда везло так, как мне.

Если ты возвращался с «прогулки», то ты — везунчик. Все смертники жили одним днем. Никто не знал, что с ними случится в следующей «прогулке», поэтому в лагерях смертников всегда царили пьянки, драки, разврат и ужас в сердцах. Отметники старались урвать еще один глоток мнимой свободы у жизни. И над всем этим довлело презрение людей всех сословий. Даже нищий, живший под мостом и питавшийся объедками с помойки, и тот нас проклинал и обходил стороной.

Подобное отношение к смертникам неудивительно. Ведь смертники — это убийцы, воры, маньяки, проститутки. И чтобы удержать все это сборище негодяев и мерзавцев нас клеймили. Знак в виде черепа, надетого на меч, ставился на левую щеку. У метки были свои свойства. Она привязывалась ко всеми жизненно-важным органам и функциям тела смертника.

С помощью этой татуировки Надзиратели контролировали смертников: они знали местонахождение всех отступников, отслеживая их на зачарованной карте. Если смертник не подчинялся приказам, то Надзиратель отдавал приказ и преступнику причинялась физическая боль через это клеймо. Настоящая боль наступала позже. Через несколько часов тело охватывали судороги и не отпускали около двух дней, а может и дольше. Зависело от того, как долго Надзиратель пытал смертника. Если же тебя поймали в плен, это отображалось на карте, то отдавался приказ, и клеймо уничтожало отменика. Метка запускала механизм саморазрушения — тело преступника взрывалось. Ужасающее зрелище.

Мое внимание привлек пленный маг, и я снова посмотрела в подзорную трубу. Пленник пошевелился, а затем резко поднял голову и посмотрел точно на меня. Словно знал, где меня искать. Я замерла, затаив даже дыхание, но взгляда не отводила. Да, я испугалась, но не его взгляда, а того, что этим взглядом он мог меня выдать. Но маг лишь едва заметно кивнул мне и разорвал свои путы, бросился в лес, в противоположную от меня сторону, а за ним и весь отряд. Одно мгновение я была удивлена его поведением, однако шум, поднявшийся в лагере, отвлек меня от раздумий и вернул к выполнению главной задачи, поэтому быстро переключила свое внимание на лагерь и его охрану.

Все дозорные вблизи меня и солдаты, выбежавшие из лагеря по приказу, бросились на помощь вооруженному отряду. Лучники с ближайших двух вышек направились к дальним вышкам, находившиеся ближе к их цели. По сути, проход для меня был открыт. Лучшего момента не найти.

Дождавшись, когда последний лучник скроется из виду, я, пригнувшись ниже к земле, почти гуськом, побежала к лагерю. Хорошо, что трава была выше колена. Меня в ней почти не было видно. Сердце бешено билось в груди. Ощущение опасности достигло своего предела, когда я оказалась почти у самого лагеря. Тогда поднявшись во весь рост, прошмыгнула под спасительную тень вышки.