Читаем Волчий клан – 4 онлайн бесплатно

Глава 1 На краю

Я ослеп от вспышки и оглох от грохота.

По рукам ударило так, то они онемели до самых плеч.

Меня, волка и Ведану швырнуло в три разных стороны. Причем Ведану — в сторону пропасти.

Я впечатался в каменную поверхность, еле успев наклонить голову, чтобы не размозжить затылок. Дыхание вышибло, в глазах помутилось. Во рту стало кисло от крови. Натужно пытаясь вздохнуть, я нашел взглядом волка.

В груди у меня все сжалось.

Он полз ко мне, волоча задние лапы. Морда изувечена так, что больно смотреть, спина перебита, шкура свисает клочьями, Ярость капает, словно кровь. Алое свечение едва теплилось в его теле, которое было похоже на объемный узор из сажи. Глаза светились еле-еле, как далекие звезды.

Припадая на левую ногу, я пошел к нему. Ребра хрустели у меня в спине, но я не обращал внимания на боль.

Мы сошлись. Волк вильнул хвостом. Я услышал тонкое поскуливание, в котором слышалось некое извинение.

— Да брось, — сказал я и обнял здоровенную морду. — Ты был великолепен.

Очертания волка стали расплываться.

Когда волк вернулся в форму Ядра в моей груди, я предположил, что он извинялся заранее — потому что меня скрутила неимоверная боль, которую он принес с собой. Я рухнул на землю и вцепился пальцами в камни. Из глотки вырвался настоящий вой.

Отдышавшись, я приподнялся на локтях и почувствовал, что мне уже лучше. Мы лечили друг друга.

Ядро снова затихло в моей груди, как и прежде. Но теперь я знал, что оно никуда не исчезало и всегда было со мной. Это приблизило меня к инициации еще на один шаг.

— Все сюда! — позвал Игорь. — Помогите мне кто-нибудь, ну же!

Я поспешил к нему.

Он распластался на животе на краю обрыва и пытался дотянуться до Веданы… или Влады?

Она висела метром ниже, зацепившись одной рукой за скалистый выступ. Под ее ногами зияла бездна, в глубине которой лениво плыли багровые отсветы.

Игорь тянулся к ней, но не мог достать.

А она молчала — и это было странно. Только голубые глаза поблескивали в сумраке. Влада бы что-нибудь сказала. А Ведана будет выжидать. Кто бы это ни был, магической энергии в ней не осталось. Ни для атаки, ни для эфирных крыльев.

На лице Игоря была видна внутренняя борьба.

Он оглянулся на меня. Но это был его личный выбор, в который я не собирался вмешиваться. Что бы он ни решил, я его поддержу.

Я кивнул.

— Подстрахуй меня, — попросил он.

Я обвязал ему щиколотку ремнем, схватил покрепче. Игорь полез вниз.

— Игорь, нет, — раздался тихий голос Влады. — Она тебя заманивает.

Вдруг ее голос изменился:

— Дура! Теперь мы точно сдохнем!

Игорь если и остановился, то только на долю мгновения. Продолжил спускаться и тянуться.

Вскоре он свесился вниз и прокряхтел:

— Дай мне руку!

— Ты что, дурной? — сказала Ведана, распахнув глаза в неимоверном удивлении.

Игорь заерзал, примериваясь.

— Аккуратней, — предупредил я. — Ниже нельзя, а то втроем свалимся.

Он протянул вниз ремень, который коснулся руки Веданы. Она вцепилась в него, я почувствовал, как вес увеличился.

В тот же миг она прерывисто вздохнула и что-то переменилось в ее глазах, очистилось. Лицо осталось прежним — то же лицо, та же царапина на скуле, та же размазанная помада. Но теперь это была не Ведана.

— Игорь… — прошептала Влада.

— Давай вторую руку, найди ногой опору, подтянись, чтобы я поднял тебя, — сказал он.

— Нет…

— Чего⁈

— Ты не понимаешь. Ведана всегда будет во мне. В моих детях и внуках… но я последняя. Я положу этому конец.

— Вместе мы справимся, — горячо сказал Игорь.

Влада шмыгнула носом.

— В этом всё и дело, Игорь. Я годами ее удерживала, пока не встретила тебя. Мои чувства… из-за них мой ментальный контроль слабеет, и приходит она.

— Тогда ничего не чувствуй! — воскликнул Игорь и осекся.

— Я так больше не хочу. С тобой мне было по-настоящему хорошо. Спасибо тебе за всё, Игорь.

— Георг, тащи нас! — заорал Игорь.

— В моих вещах найди дневники и письма. Я писала тебе то, что не говорила вслух. А теперь — прощай, пока я еще держу контроль.

Влада отпустила ремень.

Дорогие читатели!

Приятного чтения!

Глава 2 Ни шагу назад

Влада спиной вперед упала в темноту пропасти. Падала молча, не отрывая взгляда от Игоря. Лишь полы ее камзола трепетали, вытянувшись вверх.

— ВЛАДА! — заорал Игорь.

Я рванул его назад, пока он на эмоциях не решил прыгнуть следом.

Насилу выволок его. Он зарычал, упал на край, вглядываясь вниз.

Я тоже смотрел. Фигурка Влады превратилась в точку на фоне багровеющего нутра пропасти. Уже ничего невозможно было разобрать. Крошечную искорку в темноте можно было принять как за эфирные крылья, так и за всполох огня. Или за обман зрения.

— Влада, — совсем тихо позвал Игорь.

— Пойдем, — положил я ладонь ему на плечо.

Я оттащил его от края и удерживал, пока он не перестал вырываться. Хотя я и сильнее обычного человека втрое, мне пришлось попотеть. В конце-концов я обнял Игоря, приподнял над землей и встряхнул.

— Соберись, брат!

Он обмяк и сел прямо на камни.

В его кулаке до сих пор оставался ремень, который отпустила Влада, пальцы его побелели от напряжения.

Подтянулись остальные.

Терехов снимал и надевал очки, бормотал что-то насчет соболезнований. Слова он подбирал правильные, академические, словно из словарной статьи, и оттого они казались особенно пустыми.

Батыр, помятый и окровавленный, хмурился и перебирал четки. Рюмин стоял на краю и смотрел в пропасть. Во рту его не было привычной сигареты.

— Георгий Владимирович, — сказал Третьяк гулким голосом. — Мне спуститься за телом?

Терехов зашипел на него, замахал руками. Третьяк повернул к нему гладкую голову с недоумением.

— Нет, Третьяк, — сказал я.

— Почему? Я крепкий. Я могу.

— Тебе туда месяц спускаться. И там нечего искать.

Третьяк помолчал, обрабатывая эту мысль своим глиняным разумом, а потом произнес со странной интонацией:

— Значит, ей нельзя будет сложить камни…

Похоже, за последние недели голем усвоил, что у людей так положено, и теперь его беспокоило, что кому-то этого не достанется.

Игорь поднялся на ноги.

— Атаман, — сказал он глухо. — Этот жирный ублюдок притащил записку. Если бы не он, Влада бы…

Он перевел дыхание.

Я видел, как он ищет виноватого и как быстро находит, но это не тот, кого хочется обвинить. Шишигин сгинул вместе со всей своей ватагой, а записка была всего лишь спусковым крючком.

— Дело не в нем, — проговорил Игорь.

— Не в нем, — согласился я.

— Дело в них! — вскинул он голову, и глаза у него были совершенно сухие и злые. — Ей было шесть лет, Георг, и они решили ее лечить от родового дара.

— Скорее проклятие, чем дар, — сказал я.

— Он бы не стал таким, если бы ее не искалечили! А почему? Потому что это не вписывалось в их таблицы. Это они превратили дар медиума сначала в проклятие, а потом в… смерть.

Игорь сделал три яростных строевых шага, впечатывая подошвы в землю, а затем пинком отшвырнул камень. Совсем как в тот день, когда узнал, что я стал волколаком.

— Ебучий Магический Сенат, — резюмировал он. — Дедуля профессор, старый импотент, поставил ей стену в голове, запер ее с древней ведьмой… Сука… И род ее хорош, блядь. Вылечили дочку, сохранили графский титул. Молодцы. Маги… со своими регалиями, правилами. Всегда знают, что правильно, а что нет. Да, ваше сиятельство⁈ — Игорь тыкнул пальцем в сторону Рюмина.

Рюмин подошел широкими шагами, похожий на циркуль. Я уже напрягся, ожидая, что он сказанет под горячую руку что-нибудь очень неподходящее, однако Рюмин не произнес ни слова. В его руке появилась бутылка с прозрачным содержимым, он ткнул ее в грудь Игорю.

Игорь рефлекторно схватил бутылку, невесело усмехнулся:

— Заморский шнапс. Вот твой ответ, маг? Полагаешь, это что-то исправит?

— Притупит боль прямо сейчас, — сказал Рюмин. — Пей, офицер.

И все. Ни рассуждений, ни утешений, ни его фирменной желчи, от которой у нас чесались кулаки.

Игорь отвинтил крышку и приложился к горлышку, запрокинув бутылку. Его кадык дернулся несколько раз. Запахло спиртом, анисом и мятой. Бутылка опустела наполовину. Игорь крякнул и приложил кулак к губам, на глазах его выступили слезы — от шнапса, конечно же.

Я коротко кивнул Рюмину. Он отошел, закурил, глядя в темноту. Я поглядел вслед и подумал, что это была последняя бутылка в его запасах. Он тащил ее через всю пустошь, берёг крепкое пойло до последнего — и отдал не задумываясь.

Значит, все-таки живой человек, а не философское чучело.

— Знаешь, чего я хочу? — произнес Игорь совсем тихо. — Чтобы она родилась простой. Без дара, без рода, без всей этой ебанины. Горожанка какая-нибудь. Пусть бы даже сельская деваха, мне все равно. Жили бы спокойно в Родниках…

Он не договорил.

— Тогда она была бы другой, — сказал я.

Игорь вскинулся.

— Что?

Ох не люблю я эти разговоры, но сейчас надо сказать. Я взял у Игоря бутылку шнапса и тоже пригубил, разделяя его боль. Шнапс обжигал горло и тут же замораживал его мятой — словно рану прижигаешь.

— Она была бы другой, — повторил я. — Не той Владой. Ты полюбил женщину, которая двадцать лет держала в себе древнюю ведьму и не давала ей выйти ценой своих чувств. Все, за что ты ее любишь, оттуда. Ее злость, ее горделивость, язык этот змеиный. Убери проклятие — и получится другая женщина. Может, и славная, но другая. Ты бы и не посмотрел на нее. Одна из тех баб, что танцевали с тобой на балу.

Он смотрел на меня и молчал.

— Думаю, она это понимала, — добавил я. — Поэтому и отпустила ремень.

Игорь до скрипа стиснул зубы, на гладко выбритых щеках заиграли желваки. Потом медленно кивнул.

— Да, Георг. Она была особенной.

Я не стал уточнять, что все женщины в том или ином смысле носят в себе свою ведьму. Владе лишь не повезло с масштабом.

Странно, но я понимал ее, как понимает волколак, имеющий дело с усмирением своей ярости. Влада тоже была оборотнем, только другого вида. Может, потому и терпеть не могла волколаков? Потому и стала жертвой магов?..

Игорь обвинил Магический Сенат, но не стал осуждать меня. Он вообще ни разу за все это время не сказал мне дурного слова, хотя мог бы: я был старшим, я вел экспедицию, я притащил Владу сюда. Наоборот.

— Спасибо, что согласился, — сказал он. — Там, у края. Согласился вытаскивать ее. Ты мог не пустить.

— Не мог. Это было твое личное дело, а я всегда на твоей стороне.

— Другой бы не пустил. Сказал бы, что это враг, а я дурак. Ведана чуть не убила всех нас.

Я пожал плечами.

Игорь крепко ткнул меня кулаком в плечо, забрал бутылку и пошел прочь.

Вещи Влады лежали в развалинах дома, который мы вчера обороняли: дорожная сумка, свернутый плащ… Игорь пошел туда.

Голубая треуголка валялась у стены, куда ее отбросило ветром еще во время боя — смятая, в пыли, с пером неведомой птицы, от которого остался истрепанный огрызок. Игорь поднял ее, обмахнул о колено, медленно и аккуратно расправил поля. Поднес к лицу.

Я знал, что он чует.

От треуголки пахло ее волосами. Духи, тепло, что-то свежее и злое, как ветер перед грозой. Запах живого человека, который сегодня утром еще сидел с нами у костра и просил Игоря убрать руку.

В развалинах дома Игорь нашел обломок балки, воткнул его вертикально и водрузил треуголку сверху. Получилось что-то вроде надгробного знака.

Пока Терехов с Батыром разводили костер, я помог Игорю найти вещи Влады.

Перед смертью она обмолвилась о своих записях, и Игорь искал именно их.

Дневников оказалось четыре — толстые тетради в кожаных обложках, исписанные мелким летящим почерком. А под ними в сумке лежала отдельная пачка листов, перевязанная голубой лентой.

Игорь развязал ленту, развернул верхний лист, глаза побежали по строчкам. Он застыл в таком положении, только руки двигались, перекладывая листы. Я оставил его.

Я так и не узнал, что там было написано, но, судя по его лицу и тому, что я знал, догадаться было нетрудно.

Она двадцать лет не могла позволить себе почувствовать ничего сильного, потому что каждое сильное чувство подтачивало ментальную защиту. Ни радости, ни злости, ни любви — ничего, что могло бы дать ход Ведане. Всё, что она чувствовала к Игорю, она выместила на бумаге.

Беда пришла оттуда, откуда не ждали.

Мы собирали вещи к дальнейшему походу, когда Батыр подошел к Игорю. Подошел сам, чего за ним прежде не водилось — он вообще редко заговаривал первым.

Постоял рядом, посмотрел, как тот укладывает письма Влады в сумку. Потом сказал:

— Э, не убивайся так, брат.

Игорь ничего не ответил.

— Ты воин, — продолжил Батыр, и в голосе его было настоящее сочувствие, я это отчетливо чуял. — Мужчина должен держать спину. Женщина — она женщина и есть. Их много на свете, а ты один. Найдешь другую, родишь сыновей, об этой и не вспомнишь потом…

Игорь выпрямился, шагнул к Батыру, оказавшись вплотную.

— Что ты сказал?

Батыр непонимающе моргнул. Он был искренен, вот что самое паршивое. В его краях эти слова, наверное, звучали как миролюбивое утешение, как выражение мужской солидарности, и он сказал их от чистого сердца, чтобы соратнику полегчало.

— Говорю: ты мужчина, а это была всего лишь…

Договорить он не успел.

Игорь швырнул сумку на камни.

— Всего лишь⁈ — заорал он так, что эхо заметалось по улицам мертвого города. — Она пожертвовала собой, чтобы прервать родовое проклятие! Я держал ее над пропастью, а она отпустила! А ты мне — «всего лишь»⁈

— Не подобает мужчине… — начал Батыр.

Игорь рванул меч из ножен.

— Значит, я не мужчина, да? Ну так пойдем проверим прямо сейчас! Бери свой тесак, и посмотрим, кто тут мужчина, ёб твою мать!

Батыр медленно убрал четки в поясной кошель и взялся за рукоять ятагана. Для него отказаться было нельзя. Отказ означал бы, что он трус и не отвечает за свои слова, а таковым Батыр не был ни одной минуты за все время, что я его знал. Ему предложили поединок, и он не задумался ни на секунду.

— Караул! — испуганно закричал Терехов.

Я успел.

Втиснулся между ними, уперся ладонью в грудь Игорю, второй рукой перехватил запястье Батыра, не давая вытянуть клинок из ножен.

Игорь уперся, Батыр стоял как вкопанный, и меня зажало между ними, словно в дверях лифта. Я резко расправил руки, отчего оба отпрянули в разные стороны.

— Хватит, — сказал я.

— Пусти!

— Игорь. — Я стиснул его плечо до хруста. — Посмотри на меня. Ты хочешь зарезать человека, который вчера спас Рюмина и который был нашим верным проводником всю дорогу?

— Он сказал…

— Я слышал. Это чудо, что он вообще заговорил. Он хотел поддержать тебя, а не Владу принизить. Понимаешь, нет?

Я повернул голову к Батыру.

— А ты умолкни. Ты хороший воин и правильный человек. Ты сказал правильные слова, но правильные для себя, не для Игоря. Это его дело.

Они заговорили оба разом, быстро, горячо. Суть сводилась к тому, что Игорь офицер, который не позволит «всяким варварам умничать», а Батыр «проучит молокососа, посмевшего оскорбить мать».

Оба были правы, и оба были средневековыми идиотами. Но я был еще хуже — я был волколаком.

— Мне насрать, что каждый из вас думает! — рявкнул я. — Кто первый рыпнется в драку, тому башку оторву! С хребтом выдерну и тут оставлю. У нас еще остались дела, вы в отряде, а не на прогулке.

— Ты тоже не понимаешь, Георгий-бек, — покачал головой Батыр, не отпуская рукоять ятагана. — Он нанес мне несправедливое оскорбление. Такое только кровью смыть возможно.