Читаем Воины Посейдона онлайн бесплатно

Город Королёв. Центр управления полётами. По коридору подземного бункера быстрым шагом шли трое немолодых мужчин. Они повернули за угол и подошли к тяжёлой металлической двери специального бокса секретной телеметрической связи. Бронированная дверь не имела ни электронных замков, ни кодового шифра. Именно в целях безопасности и надёжности она открывалась и закрывалась вручную. Мужчинам пришлось ждать несколько секунд, пока дежурный офицер крутил хромированную ручку, убирая внутрь двери мощные засовы. В помещение один за другим вошли два генерала. У первого на плечах были погоны генерал-полковника, у второго – генерал-лейтенанта. Генерал-полковник был рослым и статным, с правильными чертами лица. Повесив фуражку, он привычным движением пригладил ладонью густые аккуратно подстриженные седые волосы. Второй, полная его противоположность – небольшого роста, круглолицый и коренастый, в очках. Накинув фуражку на крюк вешалки, он обнажил заблестевшую под яркими лампами «ленинскую» лысину. Последним вошёл высокий, сухопарый мужчина в штатском, с усталыми глазами на бледном «профессорском» лице.

В тревожном ожидании все трое через толстое стекло, разделявшее помещение на два отсека, молча наблюдали за работой операторов связи. Резко пододвинув к себе кресло, седовласый генерал опустился в него и стал напряжённо вглядываться в монитор, стоявший в центре стола. Оба его спутника также подсели к столу с монитором. На экране монитора прерывистой нитью быстро пробегали цепочки цифр и символов зелёного цвета. Наконец они замерли в определённой последовательности. Оператор в массивных наушниках, слегка подавшись вперёд, произнёс в микрофон:

– «Сокол», сверка завершена, Центр готов принять доклад. – Он быстрым движением переключил два тумблера на пульте и, повернувшись в сторону седого генерала, произнёс по громкой связи:

– Товарищ генерал-полковник, «Сокол» на связи. – По ту сторону стекла на центральном, самом большом мониторе начала пульсировать с секундным интервалом надпись «Связь». Затем на экранах мониторов появилось изображение космонавта. Это был смуглый брюнет с раскосыми глазами и скуластым лицом.

Трое сосредоточенных на мониторе мужчин надели лежавшие на столе наушники с гарнитурой.

– «Сокол», я «Кедр», здравствуйте! Слушаю вас, – хрипловатым голосом произнёс генерал.

Командир российско-американского космического экипажа, Герой России полковник Равиль Муртазин начал свой доклад…

Хотя сам по себе доклад не занял много времени, но за его лаконичностью скрывалась длительная и напряженная работа. Шестимесячная полётная программа, наконец подошла к завершению. За долгую космическую вахту был собран бесценный научный материал по исследованию земной коры. С помощью уникального оборудования удалось прозондировать буквально каждый метр планеты Земля. Были открыты сотни новых месторождений полезных ископаемых с чётко очерченными границами, точной глубиной залегания и объёмами. Полученные сведения давали возможность предсказывать зарождающиеся землетрясения, цунами и извержения вулканов.

Была ещё одна причина по которой возвращение космической экспедиции ожидалось правительствами двух стран с особым нетерпением. Дело в том, что многофункциональное оборудование, над которым учёные обеих стран работали не один год, позволяло также путём глубинного сканирования и точнейшего спектрального анализа определять места хранения ядерного оружия и его компонентов, по всему миру. В рамках совместной борьбы с международным терроризмом были выявлены места расположения подпольных лабораторий по изготовлению химического оружия, скрытые базы боевиков. На территориях различных стран были обнаружены подземные пустоты в виде лабиринтов и гротов, где хранилось оружие, снаряжение, боеприпасы террористов и экстремистов всех мастей. Там же могли скрываться и их лидеры. Но весь этот огромный массив полученных данных ещё предстояло доставить на Землю, рассшифровать и тщательно изучить.

Участники проекта «Пирамида» в России и США понимали, что результаты проделанной работы превзошли самые смелые ожидания. Обладание уникальной информацией уравнивало шансы двух ведущих ядерных держав, отнюдь не заинтересованных в дальнейшем распространении термоядерного или любого другого вида оружия массового поражения в других странах. В то же время одностороннее владение результатами этих исследований поистине сделало бы их обладателя властелином мира. Поэтому каждая из заинтересованных сторон прикладывала максимум усилий, чтобы обезопасить себя и не допустить подобного развития событий.

Закончив сеанс связи и пожелав экипажу успешного возвращения на Землю, генерал медленно снял наушники, вытер платком выступившую испарину и многозначительным взором оглядел своих спутников. Оба молча, с какой-то особой торжественностью смотрели на него, ясно представляя масштаб и значимость проделанной работы. Генерал, продолжая неподвижно сидеть в кресле, какое-то время напряжённо размышлял о чём-то, остановив свой взгляд на только что снятых наушниках. Наконец, шумно выдохнув, он повернулся к лысому генералу в очках и решительно произнёс:

– Ну что… пошёл докладывать. – Тот, в ответ кивнув круглой головой, проговорил густым баритоном:

– Давай, Георгич… с Богом! – После этих слов он извлёк из кармана коробочку с пилюлями и быстро отправил одну из них в рот.

Седой генерал подошёл к правительственной «вертушке». Поднял трубку, представился:

– Генерал-полковник Томилин… – После паузы: – Здравствуйте, Сергей Василич! Только что получили доклад от Муртазина. Все члены экипажа здоровы, чувствуют себя хорошо. Полётная программа выполнена полностью. Все системы станции работают в штатном режиме. В настоящий момент экипаж занят обработкой и кодированием полученных сведений по проекту «Пирамида». После чего займётся размещением блоков с полученной информацией в спускаемом модуле. – Генерал прервал свой доклад, слушая собеседника на том конце провода. Через некоторое время убеждённо продолжил: – Да… да, Сергей Василич, я понимаю всю меру ответственности… Да, спускаемый аппарат нового поколения изготовлен специально под эту программу, но, как уверяет «наука» и инженеры, степень его надёжности очень высокая. – В этот момент он, вскинув брови, резко повернулся, как бы ища поддержки и подтверждения своих слов, к другому своему спутнику в штатском. Тот в ответ на этот жест и сказанные генералом слова, приложив руку к груди, утвердительно кивнул. На его узком аскетичном лице застыла маска спокойствия и уверенности, но скрытое волнение и нервное напряжение выдавали пальцы левой руки, беспрерывно отбивавшие барабанную дробь на поверхности стола.

– Да, конечно, Сергей Василич, ещё раз всё просчитаем и перепроверим. Всё идёт строго по графику. Мы думаем, к исходу дня всё будет готово к отправке экипажа на Землю… Да, связь с Хьюстоном поддерживаем постоянно, у американцев также всё готово. Принимать будем, как и договорились, в Казахстане. Да, только совместный поиск… Казахстанская сторона гарантирует безопасность. Район приземления контролируется со спутников… Да, запасные варианты отработаны и просчитаны. Сразу же после приземления, если всё будет штатно, переправим их на объект «Урал». – Генерал умолк, напряженно глядя перед собой, какое-то время внимательно слушал собеседника.

– Да, Сергей Василич, мы понимаем всю серьёзность и значимость этого момента… Привлечены все необходимые силы и средства. – После паузы продолжил: – Уверен… я вас заверяю, что каждый, кто задействован в этом проекте, сделает всё от него зависящее. – Слово «каждый» он произнёс отчётливо и с нажимом. Видимо, последняя фраза удовлетворила его собеседника, потому что генерал после паузы уже более спокойным тоном закончил разговор: – Да, каждые два часа, Сергей Василич… Сделаем… Спасибо.

Генерал положил трубку. Носовым платком снова вытер выступившую испарину со лба и шеи. Бросил взгляд на вереницу часов с названиями российских и иностранных городов. Проговорил чуть подсевшим голосом:

– Министр обороны поехал на доклад к президенту.

Его спутники встали и, о чём-то тихо переговариваясь, пошли к выходу. Генерал резким движением переключил тумблер и окрепшим голосом приказал:

– Говорит Томилин, уточните персональный состав участвующих с американской стороны в сеансе телеметрии с Хьюстоном. Как только у вас будут эти сведения, немедленно мне доложить! – Он так же быстро вернул тумблер в исходное положение.

В безбрежном космическом пространстве, наматывая очередной виток вокруг Земли, вращалась по заданной орбите международная космическая станция. Российско-американскому экипажу из четырёх человек оставалось всего несколько часов до завершения напряжённой шестимесячной работы. А дальше… а дальше истосковавшиеся по твёрдой почве, родным и любимым лицам, смертельно уставшие мужчины отправятся в спускаемом аппарате домой, на Землю. А пока продолжалась уже ставшая привычной для них исследовательская работа.

Двое космонавтов прильнули к внутренней части сложного приборного комплекса. На их комбинезонах нашивки со звездно-полосатыми флагами. Изредка переговариваясь, они работали чётко и слаженно. Ещё один космонавт, с гербом России на комбинезоне, следил за работой бортовых компьютеров, контролируя полет станции. Из смежного отсека «выплыл» четвёртый космонавт – командир экипажа Равиль Муртазин.

Муртазин, посмотрев на часы, «подплыл» к сидевшему за компьютером космонавту.

– Лёня, как у тебя? – обратился он к бортинженеру Леониду Тобольцеву.

– Порядок, командир, все системы работают в штатном режиме, через 19 минут войдём в зону коррекции орбиты.

Муртазин удовлетворённо кивнул и, оттолкнувшись от его кресла, «поплыл» к американцам.

– Ну а как у вас, братцы-кролики?

Сидевший слева румяный блондин ответил на русском языке, но с заметным американским акцентом:

– Заканчиваем набивать последний блок…

Над левым карманом его комбинезона было вышито: «Кевин Линдгрей, астронавт-исследователь НАСА».

– …И сворачиваем лавочку, – добавил второй, черноволосый смуглый американец, ловко стуча пальцами по клавиатуре пульта.

Нашивка на его груди гласила: «Дональд Витковски, астронавт-исследователь НАСА».

– Так, кажется, у вас говорят? – Дональд с серьёзным лицом бросил короткий взгляд на командира. Муртазин, широко улыбаясь, придвинулся ближе к американцу, с напускным удивлением произнес:

– Слушай, Дон, ты делаешь грандиозные успехи! К концу четвёртого месяца полёта ты стал понимать наши анекдоты и даже иногда смеяться. К концу шестого заговорил как настоящий русский! Старик, может, после полёта ты останешься у нас? – Он озорно подмигнул улыбавшемуся Леониду. – Женим тебя, дом построим с русской банькой, на рыбалку будем вместе ходить… А, Дон? – Муртазин хлопнул его по плечу. – Заманчиво?

– Нет, Рав, дом с банькой – это, конечно, хорошо, – ответил Дон с непроницаемым лицом, – но лучше я буду у себя во Флориде в бассейне плавать. У вас бывает очень холодно, боюсь мозги отморозить.

– Только мозги? – заинтересованно переспросил Кевин.

Сосредоточенное лицо Дона расплылось в улыбке, он повернулся к Кевину и укоризненно покачал головой. Муртазин проворно переместился и завис между ними.

– Не думал я, что ты такой мерзляк! Ну, как хочешь… Моё дело – предложить…

Муртазин, продолжая благодушно улыбаться, в то же время заинтересованно разглядывал некое подобие пчелиных сот на вытянутом тёмном дисплее. Быстрые пальцы Дона бегали по клавиатуре пульта, и «соты», мерцавшие матовым тёмно-синим светом, вдруг становились ярко-жёлтыми, образуя причудливые узоры с шестизначными цифрами внутри каждой ячейки.

Бортинженер доложил Муртазину:

– Командир, через пятнадцать минут входим в зону коррекции орбиты.

– Иду-иду, – отозвался Равиль. Пробираясь к Леониду, он бросил взгляд в иллюминатор. За прочным стеклом светилась в голубоватой дымке сфера Земли с очертаниями Евразии. На секунду задержавшись, со счастливой улыбкой разглядывая Землю, он тихо прошептал:

– Ну, вот и всё! Скоро будем дома…

Тихим летним вечером за большим столом, заставленным всякой снедью, под старой раскидистой яблоней ещё крепкая и живенькая пенсионерка Вера Николаевна, созвав соседей, отмечала долгожданный приезд сына Сергея.

Уже стемнело. Над столом горела тусклая лампочка с металлическим отражателем, освещая только стол и небольшое пространство вокруг него. Захмелевшие гости вразнобой пели почти забытую песню «Виновата ли я». На ступенях открытой террасы с самоваром в руках появился сын хозяйки дома. Это был плечистый, атлетического сложения мужчина лет сорока. У него было волевое, строго очерченное лицо, но, когда он улыбался, оно сразу становилось по-детски открытым и добрым. Сергей принёс медный самовар и поставил его в центр стола.

– Спасибо, сынок… – Вера Николаевна прервала пение, ласково посмотрела на сына и мягко коснулась его руки.

– Ну что ты, мам! – Поднял брови Сергей, после чего наклонился и чмокнул её в щеку. Его жена Света, усилив голос на словах песни «…виновата ли я, что люблю», потянула его за руку, усаживая рядом с собой на стул. Заканчивая куплет, она со счастливой улыбкой прильнула к его плечу щекой. Сергей в ответ нежно поцеловал её в макушку, прерывисто вздохнул и обвёл добродушным взором сидевших за столом гостей. Песня закончилась. Улыбаясь чьей-то шутке, Сергей разлил водку по рюмкам и, поставив бутылку, попросил Веру Николаевну:

– Мам, спойте мою любимую!

Женщина и две её соседки затянули старинную русскую песню «По Муромской дорожке». Сергей, звонко чокнувшись с мужиками, махом опрокинул рюмку и поставил на её стол, не закусывая. Скрестив мускулистые руки на столе, он с любовью и затаённой грустью в глазах смотрел на постаревшую мать, которая с подругами так красиво выводила печальную, но почему-то с детства любимую им песню.

Жена Светлана поднялась и стала разливать по чашкам чай. Она старалась приветливо улыбаться, потчуя гостей. Но было видно, что эта песня ей явно не по нраву. Она в ней слышала свой, только ей известный подтекст.

Слева от Сергея сидел, подперев щеку рукой, уже изрядно захмелевший седой морщинистый старик с орденом Великой Отечественной войны на лацкане пиджака. Он надтреснутым басом пытался подпевать соседкам, но за звонкими женскими голосами его почти не было слышно. Махнув рукой, он оборвал песню и, подсев к Сергею, обнял его за плечи.

– Что же ты, Серёжа, к нам так редко приезжать стал?

– Да времени нет, дядь Вань… работы много… вот отпуск дали – и я сразу к вам.

– Да-а, понимаю… понимаю… – вздохнул Иван Егорыч – так звали старика – и вдруг, озорно прищурившись, спросил: