Читаем Война Волка онлайн бесплатно
Война Волка
Хотя Утред вернул себе фамильную крепость, мирная жизнь по-прежнему недостижима, ему угрожают и старый враг, и новый противник. Старый враг приближается из Уэссекса, где в борьбе династий решится, кто станет новым королем. Новый недруг, норвежец Скёлль, решил стать королем Нортумбрии и ведет за собой армию воинов-волков, которые сражаются как безумцы, словно они и впрямь волки. Утред чувствует себя проклятым, отбиваясь от одного врага и в то же время пытаясь уничтожить другого. В новом романе «Саксонских хроник», воодушевляющей приключенческой серии, полной мужества, предательств, чувства долга, благородства, любви и сражений, написанной от лица воина, мечущегося между двумя мирами, Утред снова дерется за судьбу Англии. Одиннадцатый роман из цикла «Саксонские хроники».
Серия: Саксонские хроники
Приключения / Исторические приключенияBernard Cornwell
War of the Wolf
Copyright © 2018 by Bernard Cornwell
All rights reserved
© группа "Исторический роман", перевод, 2019
Написание географических наименований в англосаксонской Англии отличалось разночтениями, к тому же существовали разные варианты названий одних и тех же мест. Например, Лондон в различных источниках называется Лундонией, Лунденбергом, Лунденном, Лунденом, Лунденвиком, Лунденкестером и Лундресом.
Без сомнения, у читателей есть свои любимые варианты в том списке, который я привожу ниже. Но я, как правило, принимаю написание, предложенное «Оксфордским словарем английских географических названий» или «Кембриджским словарем английских географических названий». В упомянутых словарях приводятся написания, относящиеся примерно к годам правления Альфреда, 871-899 году н. э., но даже это не решает проблемы. К примеру, название острова Хайлинга в 956 году писалось и «Хейлинсигэ», и «Хэглингейггэ». Сам я тоже был не слишком последователен, прибегая к современному написанию «Англия» вместо «Инглаланд», используя «Нортумбрия» вместо «Нортхюмбралонд» и в то же время давая понять, что границы древнего королевства не совпадали с границами современного графства.
Итак, мой список, как и выбор написания мест, весьма нелогичен:
Я не поехал на похороны Этельфлед. Ее погребли в Глевекестре, в одном склепе с мужем, которого она ненавидела.
Ее брат, король Эдуард Уэссекский, на похоронах играл роль главного плакальщика, а когда ритуал завершился и тело Этельфлед замуровали, остался в Глевекестре. Над дворцом спустили странный флаг сестры Эдуарда со священным гусем, и на его месте водрузили уэссекского дракона. Ясней и не скажешь. Мерсии больше не существовало. Все британские земли южнее Нортумбрии и восточней Уэльса стали теперь одним королевством и подчинялись одному королю. Мне Эдуард прислал вызов. Он требовал, чтобы я приехал в Глевекестр и принес ему клятву верности за мои земли, что располагались там, где некогда была Мерсия. Вызов был подписан именем Эдуарда, за которым следовали слова «Anglorum Saxonum Rex — король англов и саксов». Я сей документ проигнорировал.
Спустя год пришло второе послание, на этот раз подписанное и скрепленное печатью в Винтанкестере. В нем говорилось, что милостью Божией земли, дарованные мне Этельфлед Мерсийской, теперь конфискованы в пользу епископа Херефорда, который, как уверял пергамент, использует мои земли во славу Божию.
— Это значит, у епископа Вульфхеда станет больше серебра на шлюх, — сказал я Эдит.
— Может, тебе следовало поехать в Глевекестр? — предположила она.
— И поклясться в верности Эдуарду? — Я с омерзением произнес это имя. — Никогда. Мне не нужен Уэссекс, да и он во мне не нуждается.
— А что же ты станешь делать с владениями? — спросила она.
— Ничего, — ответил я. Да и что я мог поделать? Пойти на Уэссекс войной? Меня злило, что епископ Вульфхед, мой старый недруг, завладел моей землей, но мерсийские земли мне больше ни к чему. Я владею Беббанбургом. Я лорд Нортумбрии, и у меня есть все, чего я хотел. — Почему я должен что-то делать? — проворчал я. — Я стар, и неприятности мне не нужны.
— Ты не стар, — преданно возразила Эдит.
— Я стар, — настаивал я. — Мне уже за шестьдесят. Я уже старик.
— Ты не выглядишь старым.
— Пусть Вульфхед валяет своих шлюх, а мне даст помереть спокойно. Мне нет дела, увижу ли я Уэссекс или Мерсию еще раз.
Однако год спустя я оказался в Мерсии, верхом на Тинтриге, самом горячем моем жеребце, в кольчуге и шлеме, со Вздохом Змея, моим мечом, у левого бедра. Мой слуга Рорик тащил тяжелый, обитый железом щит. Еще девяносто воинов следовали за нами, все в броне и на боевых конях.
— Святый Иисусе, — произнес рядом со мной Финан. Он разглядывал врагов в долине под нами. — Этих ублюдков сотни четыре? — Он помедлил. — Не меньше. А то и пять.
Я не ответил.
Зимний день угасал, сильно похолодало. Дыхание лошадей туманом клубилось меж лишенных листвы деревьев, венчавших пологий склон, откуда мы следили за врагом. Заходящее солнце скрылось за облаками, а значит, ни один предательский лучик света нас не выдаст, отразившись от оружия или кольчуг. Вдалеке справа, расширяясь к морю, серой лентой тянулась река Ди. Внизу под нами стоял враг, дальше — Честер.
— Пять сотен, — прикинул Финан.
— Не думал я опять увидеть эти края, — ответил я. — И никогда не хотел.
— Они разрушили мост, — сказал Финан, вглядываясь вдаль, к югу.
— А ты на их месте что, не разрушил бы?
Враг осаждал Честер. Большая часть войска расположилась к востоку, но дым бивачных костров выдавал, что воинов много и с северной стороны. Река Ди огибала стены города с юга и сворачивала на север, где устье расширялось. Сломав центральный пролет древнего римского моста, враг мог быть уверен, что с юга подмога не явится. Если маленький гарнизон города и сумел бы пробиться через осаду, пришлось бы идти к северу или востоку, где враг сосредоточил главные силы. А гарнизон в городе совсем мал. Мне сказали — правда, это всего лишь слухи — что город удерживают меньше сотни защитников.
Должно быть, Финан думал о том же.
— И пять сотен не смогли взять город? — усмехнулся он.
— Может, ближе к шести? — предположил я. Численность врага прикинуть непросто: в осадном лагере полно женщин, есть и дети, но думаю, Финан занизил оценку. Тинтриг опустил голову и фыркнул. Я похлопал его по шее, потом тронул рукоять Вздоха Змея на удачу. — Не хотел бы я брать эти стены штурмом.
Каменные стены Честера строили римляне, а строить они умели неплохо. Надо полагать, маленьким гарнизоном достойно командуют. Защитники отразили первые атаки, и потому враги осадили город, пытаясь взять измором.
— Так что нам делать? — спросил Финан.
— Ну, мы проделали длинный путь, — ответил я.
— И?
— И теперь будет жаль не влезть в драку. — Я посмотрел на город. — Если то, что нам сказали — правда, то бедолаги в городе уже едят крыс. А этот сброд? — я показал на лагерные костры. — Им холодно и скучно, они здесь уже слишком долго. Им пустили кровь при попытке брать стены приступом, так что сейчас они просто ждут.
Я видел мощные укрепления, которые осаждающие построили у северных и восточных ворот Честера. Эти укрепления охранялись лучшими отрядами, поставленными здесь для того, чтобы не дать гарнизону сделать вылазку или сбежать.
— Им холодно, — снова произнес я, — им скучно, и они ни на что не годны.
— Ни на что не годны? — улыбнулся Финан.
— В основном они из фирда, — сказал я. Фирд — это армия, собранная из крестьян, пастухов, простолюдинов. Они могут быть храбрыми, но тренированный воин, вроде тех девяти десятков, что пришли со мной, гораздо более опасен.
— Ни на что не годны, — повторил я, — и глупцы.
— Глупцы? — переспросил Берг, ехавший позади.
— Здесь нет часовых! Не стоило им позволять нам подойти так близко. Они и понятия не имеют, что мы здесь. Глупость убивает!
— Мне нравится их глупость, — сказал Берг, норвежец, молодой и свирепый, не боящийся ничего, кроме неодобрения своей молодой саксонской жены.
— Часа три до заката? — прикинул Финан.
— Не будем терять времени.
Я развернул Тинтрига, и мы поскакали через лесок к дороге, что вела от брода через реку Мерз на Честер. Дорога будила воспоминания о скачке на бой с Рагналлом и смерти Хэстена. Теперь этот путь вел меня к новой схватке.
Однако на длинном пути по отлогому склону мы не встретили ничего угрожающего. Мы не торопились. Ехали, как путники в конце долгого путешествия — да так и было. Мечи в ножнах, копья на ведомых слугами вьючных лошадях. Враги, наверное, увидели нас сразу же, как только мы спустились с лесистого гребня. Но нас ведь мало, а их так много, и наше беспечное приближение значило, что мы идем с миром. Высокие каменные стены города укрывала тень, но я разглядел стяги, развевающиеся над бастионами. На них был христианский крест, и я припомнил епископа Леофстана, блаженного, но доброго человека, которого Этельфлед избрала епископом Честера. Она укрепила городской форт и поставила там гарнизон, создав оплот против норвежцев и датчан, пересекавших Ирландское море, чтобы поохотиться на рабов в саксонских землях.
Этельфлед, дочь Альфреда и правительница Мерсии. Теперь покойная. Ее тело гниет в холодном каменном склепе. Я представил, как мертвые руки сжимают распятие в сырой темноте могилы, и вспомнил, как эти руки царапали мою спину, когда она извивалась под моей тяжестью.
«Господи помилуй, — твердила она. — Только не останавливайся!»
А теперь она опять привела меня в Честер.
И Вздох Змея снова готов убивать.
Брат Этельфлед владел Уэссексом. Он не возражал, чтобы сестра правила Мерсией, но после ее смерти повел войско западных саксов к северу через Темез. Он утверждал, что едет на похороны, почтить память Этельфлед, но они остались, чтобы навязать правление Эдуарда королевству его сестры. Эдуард, король англов и саксов.
Те мерсийские лорды, что преклонили колени, получили награду, но некоторые, меньшинство, отвергли западных саксов. Мерсия — земля гордецов. Минули времена, когда король Мерсии был сильнейшим правителем Британии, когда короли Уэссекса и восточной Англии и олдермены Уэльса платили ему дань, когда Мерсия была крупнейшим из всех королевств Британии.
А затем пришли датчане, Мерсия пала, и именно Этельфлед отбила ее обратно, оттеснив язычников на север, построила бурги, защищающие границы. А теперь она мертва, гниет в могиле, и отряды ее брата заполнили стены бургов, король Уэссекса называет себя королем всех саксов, требует серебро, чтобы платить гарнизонам, отбирает земли у обиженных лордов и раздает их своим людям или церкви. Всегда церкви, ведь именно священники проповедовали народу Мерсии, будто пригвожденный бог желает, чтобы Эдуард Уэссекский правил их землями, и сопротивление королю — есть сопротивление богу.
Но страх перед пригвожденным богом не предотвратил мятежа, и битва началась. Сакс против сакса, христианин против христианина, мерсиец против мерсийца и мерсиец против западного сакса. Мятежники сражались под стягом Этельфлед, заявляя, будто она хотела, чтобы ей наследовала дочь — Эльфвинн. Эльфвинн — королева Мерсии! Она мне нравилась, но править королевством она могла с тем же успехом, с каким насадить на копье атакующего кабана. Она была взбалмошной, легкомысленной, красивой и ограниченной. Эдуард, узнав, что племянницу тащат на трон, позаботился запереть ее в монастыре вместе со своей брошенной женой, но все же мятежники размахивали флагом ее матери и сражались во имя Эльфвинн.
Их вел Цинлэф Харальдсон, воин из западных саксов, которого Этельфлед прочила Эльфвинн в мужья. Честно говоря, Цинлэф хотел сам стать королем Мерсии. Он был молод, привлекателен, храбр и, как мне кажется, глуп. Цинлэф намеревался разбить западных саксов, вытащить невесту из монастыря и короноваться.
Но сначала ему пришлось бы захватить Честер. В чем он не преуспел.
— Похоже, пойдет снег, — заявил Финан, пока мы ехали на юг, в сторону города.
— Поздновато для снега в этом году, — уверенно возразил я.
— Я костьми чую, — Финан поежился, — пойдет с наступлением темноты.
Я усмехнулся.
— Ставлю два шиллинга против.
Он засмеялся.
— Пошли мне, Боже, побольше дураков с серебром! Мои кости никогда не ошибаются.
Финан — ирландец, мой ближайший помощник и лучший друг. Сталь шлема обрамляла старое и изрезанное морщинами лицо с седой бородой. Полагаю, как и у меня. Я смотрел, как он поправляет Душегуб в ножнах. Финан мотнул головой на дым костров осадного лагеря.
— Ну, и что нам делать? — спросил он.
— Отогнать ублюдков от восточной стороны города.
— Их там полно.
Видимо, с восточной стороны Честера собралось почти две трети врагов. Между низких шалашей из веток и дерна густо горели костры. Южнее этих убогих укрытий, у руин древней римской арены, разместилась дюжина роскошных шатров. Остатки старинных стен использовали как доступный источник камня, но всё же они были выше шатров, над которыми в неподвижном воздухе поникли два флага.
— Если Цинлэф до сих пор здесь, — сказал я, — он в одном из шатров.
— Будем надеяться, что мерзавец пьян.
